Для существительных характерна нестабильность категории одушевленности / неодушевленности - колебания испытывают названия животных: «…jчто нанше величество напромыслах в лесах соболи бобры выдры лоси олени рыб? ииные всякие зв?ри Подданные мои ловят…». В рамках одного документа наблюдается конкуренция форм: «…sаГраниц? для промысл? соболи… - «…и всяких звере' ловит…» …» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 99, 103, 1685-1686 гг.].
Отмечено, что писцом намеренно сохраняются архаичные формы - следствие перестройки древней многотипной системы склонения - из приказу, своим людем, в городы, в городехъ, в печатехъ, водою, в прошлых годехъ, В'др? гомъ лист?, и ясак? неотнимать.
Анализ словоизменения прилагательных и местоимений разных разрядов в памятниках так же, как и существительных, выявляет процесс намеренной архаизации в клаузулах, превалируют полные формы прилагательных с церковнославянскими флексиями: формы И. п. и В. п. ед. ч муж. рода с флексией - ый, Род. п. ед. ч муж. рода с флексией - аго (-яго) (кра'няго сов?т сов?тникъ, для сего самаго д?ла), И. п. и В. п. мн. ч с флексией - ыя (оныя которые кр? гъ рубежа живяху). Наблюдается употребление полных и кратких прилагательных: в благополучном пребываниi мсца доброго - иsемлю вн?трен? разорявще.
Используются архаичные формы числительных - шти, характерных для памятников письменности севернорусской локализации и соответственно забайкальской.
Форма инфинитива на - ти, встречается в деловых текстах до XVIII века, но как маркер произведений «высоких» жанров либо как диалектное явление, свойственное северным говорам. В.М. Живов считает формы на - ти диалектной чертой, что отличает этот текст от московского образцового языка документов [Живов, 2004, с. 132]. В исследуемых текстах встречаются следующие примеры: «…см? щения jкрамолу возбуждати непристали ату великую силу воинск? ю воеже Покорити j? бивати ихъ хотя посылати <…> И бл?гпол? чно житии…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 94, 103, 1685-1686 гг.]. Новые формы также частотны: «…люде' Послать и такихъ вшех р? ских люде' своеволников исамочинов и разsорителе' смирить … небрать инеграбить и ясак? неотнимать…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 100, 103, 1685-1686 гг.].
По мнению ученых, во второй половине XVII века уже не приходится говорить о древней системе прошедших времен [Прокопович, 1971, с. 219]. Между тем в исследуемых документах глагольные формы прошедшего времени на - л конкурируют с архаичными формами, хотя употребление последних можно рассматривать как традиционное.
Как полагают исследователи языка, формы имперфекта перестают быть живыми к XII-XIII векам, в книжном типе литературного языка имперфект встречается до XV века [Прокопович, 1971, с. 257], а в документах Посольского приказа формы имперфекта фиксируются в документах XVII века. По своему значению имперфект - простое прошедшее время, повторяющееся или мыслимое как неограниченное во времени глагольное действие, полностью отнесенное к прошлому. Именно в этом значении зафиксированы примеры употребления имперфекта в исследуемых документах: «…р? си вши меж королевства своег3 рубежи сдержахуся ниж рубежи нши безразсудно см?ло вступали j никоторог? бытка причиняху народя, оныя которые кр? гъ рубежа живяху в тихом миру Пребываху Потому бо Когда в рубежи нши вступили обиды j? бытки чиня жены ид?ти ихвпл?н, Похищах?…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 93, 103, 1685-1686 гг.], «…ради р? совъ вшихъ которые бяше во хенгъ…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 98, 1685-1686 гг.]. Старая форма имперфекта 3 лица мн. ч. встретилась в исследуемых документах четырежды, новая форма глагола прошедшего времени на - л - более 30 раз, что подтверждает версию ученых о возможном обращении писцов к старым формам в силу рукописной выучки или стилистического замысла. При этом имперфект в представленном документе уместен - употребляется для обозначения действия в прошлом в развитии без ограничений во времени при описании еще «тихого мирного жития» двух государств. Когда же речь идет о единоразовых действиях в ближайшем прошлом, автор использует форму глаголов совершенного и несовершенного вида прошедшего времени на - л. Например, «д? ша
моя неповолила воинскую силу воеже Покорити jубиватi их послать Токмо началников воинов н?сколко Послал которые вшим р? сом п? ть задержали j вхождение возбранили ат?хъ р? сов которые были во хенгб? jвтаких jных м?стех которые уже ипокорил был неубивал накормить Повел?л» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 94, 1685-1686 гг.]. В этом отрывке интересен пример: ипокорил был неубивал - трансформированная форма плюсквамперфекта, образованная посредствам сочетания перфекта вспомогательного глагола и причастия на - л, которая, вероятно, встречалась в разговорном узусе того времени и фиксируется как архаическая черта в современных говорах Забайкалья [Игнатович, 2013].
Аорист употреблялся в славянских языках для обозначения мгновенного действия в прошлом. В исследуемых документах встречаются формы ед. ч.: «…Когда убо вид?хъ что вши р? ски от перестания возбуждения кралол некоторо' образ всеб? Показ? ютъ <…> не чю…» [РГАДА, ф. 214. стб. 973. л. 96. 1685-1686 гг.]. Автор применяет форму аориста для обозначения единого нерасчлененного действия в прошлом, предшествующего другому, поэтому говорить, как и в случае с формами имперфекта, о случайном употреблении не следует. Зафиксировано в «листах» и перфектное оформление причастия: «…листы сотповедю посланы с? ть…» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 96, 1685-1686 гг.]. Употребление форм аориста, имперфекта, перфекта и даже плюсквамперфекта в старом значении в исследуемых документах говорит о хорошей выучке писца, стремлении создать им текст высокого стиля: в каких-то частях документа это ему удавалось, но под влиянием живой разговорной речи новые формы преобладают.
Глагольная форма будущего времени в виде сочетания буду с инфинитивом встретилась единожды - страдати будутъ, хотя для деловых документов XVII-XVIII веков эта форма - обычное средство выражения будущего времени несовершенного вида. Однако старые формы проявляются в тексте, так в одном отрывке будущее время формируется с помощью учнете в сочетании с инфинитивом несовершенного вида: «…и буде вы впред учнете вншу землю таких своеволных р? ских люде' отсебя отп? щат …». Буде (по происхождению форма 3 лица ед. ч.) выполняет функцию условного союза если.
В формах сослагательного наклонения старых сложных форм не зафиксировано, в исследуемых текстах встречается общая не изменяемая по лицам глагольная форма на - л с частицей бы: приказали бы, покорили бы неходили бы, недоволствовались бы, и жить бы с нами. Употребляемые в текстах формы повелительного наклонения, как и сослагательные формы, помогают вести нить указаний цинского императора русскому царю: «…т?мъ народомъ ясакъ вsят Повели ир? б?жи наши? ст? паши невели <…> дабы р? сом вшим возвратитися Повел?ли … вели наsад Повратити … народомъ ясакъ вsят Повели … j влесах нших своимъ людем велите ловить всякихъ sв?ре'» [РГАДА, ф. 214, стб. 973, л. 102, 1685-1686 гг.].
Как видим, исследуемые переводные «листы латинского письма являются интересным лингвистическим источником с точки зрения жанрово-стилистической характеристики и выявленных языковых явлений - словарного состава, фонетической и морфологической систем периода формирования языка русской нации. Анализ языка памятников показал последовательность в намеренной архаизации путем употребления церковнославянских слов и форм писцами, что, вероятно, являлось маркером дипломатических документов. Между тем живые формы и произносительные варианты, отраженные в языке памятников, могут свидетельствовать о том, что переводчик диктовал текст писцу, переводя устно с латинского языка. Тексты «листов» отразили эти две, казалось бы, взаимоисключающие тенденции - намеренная архаизация и передача живой звучащей речи, что, конечно, оправдывается как жанром документов, так и отнесенностью к языку переводной литературы
Литература
лингвистический языковый дипломатический письмо
1. Биктимирова Ю.В. Морфология памятников Восточного Забайкалья конца XVII-XVIII в.: именные формы: монография / Ю.В. Биктимирова. - Чита: ЗабГУ, 2016 - 165 с.
2. Биктимирова Ю.В. Памятники деловой письменности Восточного Забайкалья XVII-XVIII в.: именные формы: учебное пособие / Ю.В. Биктимирова. - Чита: ЗабГУ, 2015 - 155 с.
3. Демьянов В.Г. Отражение языка оригинала в иноязычных словах перевода (по материалам вестей-курантов) / В.Г. Демьянов // Источники по истории русского языка XI-XVII вв. - Москва: Наука. - 1991. - С. 99-109.
4. Документ в российской истории / А.Я. Александрова [и др.]. - Нижний Новгород, 2012. - 192 с.
5. Дубровина В.Ф. О синтаксических явлениях в переводном тексте / В.Ф. Дубровина // Источники по истории русского языка XI-XVII вв. - Москва: Наука. - 1991. - С. 14-50.
6. Живов В.М. Очерки исторической морфологии русского языка XVII-XVIII веков / В.М. Живов. - Москва: Языки славянской культуры, 2004. - 655 с.
7. Игнатович Т.Ю. Восточнозабайкальские говоры севернорусского происхождения в истории и современном состоянии (на материале фонетики и морфологии): монография / Т.Ю. Игнатович. - Чита: ЗабГУ, 2013. - 309 с.
8. Котков С.И. Лингвистическое источниковедение и история русского языка / С.И. Котков. - Москва: Наука, 1980. - 293 с.
9. Майоров А.П. Очерки лексики региональной деловой письменности XVIII века / А.П. Майоров. - Москва: Азбуковник, 2006. - 263 с.
10. Некоторые маньчжурские документы из истории русско-китайских сношений в ХVII-м веке [Электронный ресурс] // Записки восточного отделения императорского русского археологического общества. - Санкт-Петербург, 1912. -
Т. 21. - Вып. 2-3. - Режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/ China/XVII/1680-1700/Manc_rus_kit/pred.htm.
11. Прокопович Е.Н. Из наблюдения над развитием форм прошедшего времени в русском языке / Е.Н. Прокопович // Проблемы истории и диалектологии славянских языков. - Москва: Наука, 1971. - С. 219-229.
12. Старикова Г.Н. Посольские отчеты XVII в.: жанровое разнообразие, лингвистическая содержательность [Электронный ресурс] / Г.Н. Старикова // Вестник Томского государственного университета. Филология. - 2015. - №1 (33). - Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/posolskie-otchety-xvii-v-zhanrovoeraznoobrazie-lingvisticheskaya-soderzhatelnost.
13. Христосенко Г.А. Палеографический альбом (учеб. сб. снимков с рукописей нерчинских документов делового письма конца XVII - первой половины XVIII вв.) / Г.А. Христосенко. - Чита: ЧГПИ, 1973. - 112 с.
14. Христосенко Г.А. Фонетическая система Нерчинского делового письма второй половины XVII - первой половины XVIII в.: диссертация … кандидата филологических наук / Г.А. Христосенко. - Красноярск, 1975. - 288 с.
15. Чжан Сюэфэн. Россия и Китай: выбор языка межгосударственного общения (конец династии Мин - начало династии Цин / Чжан Сюэфэн // Россия и Китай: исторический опыт взаимодействия и новые грани сотрудничества: материалы науч.-практ. конф., Екатеринбург, 25-26 ноября 2008 г. - Екатеринбург: Уральский университет, 2009. - С. 131-139.