Таким образом, различия в этих понятиях дают ЕАЭС определенную гибкость в вопросах проведения экономической политики.
Экономики стран ЕАЭС объединились в условиях значительных различий в их объемах: ВВП России, Казахстана, Белоруссии, Армении и Киргизии соотносятся как 1000: 112: 46: 6,5: 5. Несмотря на это, ЕАЭС становится значимым элементом мировой экономической архитектуры и имеет все возможности дальнейшего успешного функционирования.
Обобщая вышесказанное, можно сделать
вывод о том, что в противовес общемировых кризисных тенденций продолжается
постепенная и успешная трансформация евразийского пространства, основанная на
принципах рыночной экономики с сохранением не только политической независимости
государств, но и их сложившегося культурного своеобразия. Перед ЕАЭС отныне
должна стоять цель не только развивать единое интеграционное пространство, но
и, повышая за счет этого конкурентоспособность, увеличивать свою роль в мировой
экономике.
1.3 Евразийский
экономический Союз и его геополитические партнеры
Евразийский экономический союз является влиятельным фактором мировой экономики, обладающим огромным энергетическим потенциалом и значительной территорией. Переходя к роли Евразийского экономического Союза на мировой арене, нельзя не отметить взаимодействие ЕАЭС с геополитическими партнерами. Договором о ЕАЭС определяется, что Евразийский экономический союз обладает правом осуществления в пределах своей компетенции международной деятельности, которая направлена на решение задач, стоящих перед Союзом. Осуществляя эту деятельность, ЕАЭС может сотрудничать не только с государствами и международными организациями, но и с международными интеграционными объединениями. Кроме того, Союз может совместно с государствами-членами заключать с ними международные договоры по отнесенным к его компетенции вопросам.
Это создает возможности геополитического выбора у стран СНГ, не вступивших в ЕАЭС, между ассоциированными отношениями с Европейским союзом или полноценным членством в ЕАЭС. Принципиальным отличием участия в Евразийском экономическом Союзе от ассоциации с ЕС является то, что в ЕАЭС делается упор на равенство его членов, а ассоциативные отношения с ЕС подразумевают доминирование последнего. В качестве примера можно привести Договор об ассоциации Украины с Европейским союзом, что привело к потере Украиной суверенитета во внешнеэкономической деятельностью, т.к. отныне решения Украины должны быть одобрены Советом ассоциации, где у Украины имеется лишь половина голосов.
Из шести стран-участниц программы Европейского союза «Восточное партнерство» (Азербайджан, Армения, Белоруссия, Грузия, Молдова, Украина), инициатором которой выступил министр иностранных дел Польши Р. Сикорский, три страны - Украина, Молдова и Грузия - в 2014 году подписали Соглашение об ассоциации с ЕС. Это соглашение накладывает на страны следующие обязательства. Во-первых, свободная экономическая зона с ЕС (полная открытость национальных экономик). Во-вторых, переход к европейским техническим регламентам и фитосанитарным нормам, что, в свою очередь, ведет к потере рынков государств-членов ЕАЭС и значительно препятствует производственной кооперации с предприятиями на территории Союза. В-третьих, европейские стандарты в области миграции, что, с одной стороны, предполагает безвизовый туристический режим, но в то же время, ведет к усилению миграционного контроля со стороны России.
Итоги первого года ассоциации для Молдовы, Украины и Грузии оказались не совсем успешными. В Молдове проходили массовые народные выступления против власти, а в Украине падение внешнеторгового оборота и с ЕС (за семь месяцев 2015 года примерно на 30%), и со странами СНГ (за тот же период - почти на 60%). Другими словами, результатом ассоциации с ЕС стало то, что Молдова, Грузия и Украина новые рынки не приобрели, а старые потеряли. В какой-то мере закономерным является выбор Армении в пользу евразийской интеграции.
Функционирование ЕАЭС создает условия геополитического выбора не только у конкретных стран СНГ, не вступивших в Союз, но и у Европейского союза. Как известно, страны европейской интеграции обладают скудным ресурсным потенциалом, что отрицательно сказывается на конкурентоспособности самого экономически интегрированного объединения в мире. Стратегическая заинтересованность Европейского союза в кооперации с ЕАЭС заключается в возможности объединить свои технологии и финансы с богатыми ресурсами евразийской интеграции, создав Единое экономическое пространство.
Альтернативой ЕАЭС для Европейского союза является создание зоны свободной торговли с США, что позволит обеспечить потребности ЕС в энергоносителях и сырье. Однако, как справедливо отмечают Кротов М.И. и Мунтиян В.И., в таком случае «существенно усилится и существующая военно-политическая и экономическая зависимость Западной Европы от США». В таком геополитическом выборе Европейского союза заинтересованы именно США, т.к. устраняет евразийскую альтернативу американским ресурсам, что объясняет тот факт, что США выступают стратегическими противниками евразийской интеграции. Американское руководство еще в конце 2011 г. На официальном уровне заявляло о противодействии созданию ЕАЭС, что и осуществляет на практике.
Вместе с тем, нельзя отрицать тот факт, что во внешней политике Европейского союза восточный вектор всегда был одним из ведущих. В долгосрочных перспективах евразийской интеграции также видна заинтересованность в сотрудничестве с ЕС и создание «интеграции интеграций» от Лиссабона до Владивостока, о которой еще в 2011 году говорили Президенты В.В. Путин и А. Лукашенко. В этой связи, считаем необходимым провести сравнительный анализ этих двух интеграционных объединений.
Как известно, страны Европы первыми включились в интеграционные процессы, когда создали наиболее продвинутую на данный момент интеграционную структуру - Европейский союз. Интеграции стран Западной Европы, помимо близких культурных и религиозных традиций, послужил ряд признаков. Это идеи единой Европы, сформировавшиеся еще в средневековье, итоги Первой и Второй мировых воин, а так же возрастающая конкуренция со стороны США, Японии и СССР.
В своем развитии Европейский союз прошел четыре этапа, начиная от зоны свободной торговли и заканчивая экономическим и валютным союзом. В основу ЕАЭС легла модель европейской интеграции. Т.А. Мансуров - один из активных участников формирования евразийской интеграции - отмечает, что европейским странам для создания Таможенного союза потребовалось 11 лет, единого внутреннего рынка - 34 года, а на создание экономического и валютного союза ушло почти 43 года. Страны «тройки» же движутся по схожему пути в ускоренном темпе: от создания Евразийского экономического сообщества (2000 г.) до начала функционирования Таможенного союза прошло 10 лет, до начала работы Единого экономического пространства - 12 лет, а до создания Евразийского экономического союза - 15 лет. Если брать реальную историю формирования ЕС, то в ЕС для формирования Таможенного союза был установлен переходный период 12 лет (1958-1970) и лишь спустя 20 лет, в 1986 году, были полностью ликвидированы таможенные барьеры между странами. Создание общего рынка произошло лишь с января 1993 г. Несомненно, лидеры евразийской интеграции в своем развитии опирались на опыт и ошибки Европейского союза, что также позволило значительно сократить время создания Евразийского экономического союза.
По мере развития европейской интеграции вставал вопрос о сотрудничестве с наиболее близкими соседями - странами постсоветского пространства. Однако, как показывает практика, подобное взаимодействие («интеграционная структура - национальное государство») едва может стать полномасштабным в силу неравнозначности его участников. Это предопределило возникновение у стран постсоветского пространства необходимости сформировать равнозначное по статусу европейскому интеграционное. Это стало одной из причин создания Евразийского экономического союза (ЕАЭС).
Как уже отмечалось выше, в основу евразийской интеграции легла модель европейской интеграции. Вместе с тем, нельзя однозначно сказать, какому соглашению в рамках европейской интеграции соответствует Договор о ЕАЭС. С точки зрения целей и содержания, ЕАЭС - это региональный проект с сугубо экономическими целями. Как отмечал Н.А. Назарбаев, в основе евразийской идеи «всегда был и остается прагматичный подход, отрицающий любые формы насилия политики над экономикой, какими бы благими намерениями или целесообразностями они не прикрывались». В этом плане Договор о ЕАЭС больше похож на Римский договор1957 г.
Римский договор о создании Европейского экономического сообщества предлагал создать таможенный союз, общий рынок товаров, услуг, рабочей силы и капитала, а также проведение единой транспортной и сельскохозяйственной политики. Договор о ЕАЭС определяет следующие временные рамки для устранения барьеров в торговле наиболее чувствительными товарами:
· общий рынок лекарственных средства и медицинских изделий - с 1 января 2016 г.;
· общий электроэнергетический рынок - не позднее 1 июля 2019 г.;
· общий рынок газа, а также нефти и нефтепродуктов - не позднее 1 января 2025 г.
Установление длительных переходных периодов связано с рисками больших потерь бюджетов в случае полной либерализации рынков.
С институциональной позицииДоговор о ЕАЭС имеет много общего с более поздними, чем Римский договор 1957 г., соглашениями о европейской интеграции. Договор о ЕАЭС устанавливает, что высшим органом Союза, который определяет стратегию, направления и перспективы формирования и развития ЕАЭС, является Высший Евразийский экономический совет (Высший совет), состоящий из глав стран-участниц. Этот орган является аналогом высшего политического органа ЕС - Европейского совета, который был формализован в 2009 г. со вступлением в силу Лиссабонского договора. Однако при этом Договор о ЕАЭС не предусматривает создания наднационального парламентского органа, который был создан еще в 1957 г. в соответствии с Римским договором о создании Европейского экономического сообщества.
В рамках ЕАЭС, кроме Суда Евразийского экономического союза, действуют еще три органа. Во-первых, это Евразийская экономическая комиссия (Комиссия) - постоянно действующий регулирующий орган Союза. Во-вторых, Евразийский межправительственный совет (Межправительственный совет), состоящий из глав правительств государств-членов, решения которого имеют приоритет над решениями Комиссии. Он собирается минимум два раз в год. В-третьих, Высший совет, в состав которого входят главы стран-участниц, которые проводят заседания не реже, чем раз в год. Решения Высшего совета имеют приоритет над решениями Межправительственного совета и Комиссии. Как видно, в отличие от Высшего экономического совета на уровне глав государств и глав правительств в действующем евразийском законодательстве, в ЕАЭС Межправительственный совет и Высший совет разделяются на два различных органа. В рамках ЕврАзЭС аналогичные функции исполнял Межгосударственный Совет. Таким образом, в условной иерархии евразийских органов выше Комиссии как наднациональной евразийской структуры располагаются целых два межправительственных органа сотрудничества (Высший совет и Межправительственный совет).
В статье 4 Договора о ЕАЭС перечислены три основные цели:
· создание условий для стабильного развития экономик государств-членов в интересах повышения жизненного уровня населения;
· стремление к формированию единого рынка товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов в рамках Союза;
· всесторонняя модернизация, кооперация и повышение конкурентоспособности национальных экономик в условиях глобальной экономики.
В настоящее время европейская интеграция имеет широкий спектр целей и затрагивает самые разные аспекты. В сравнении с ЕАЭС они являются более разносторонними и в экономической (построение социальной рыночной экономики, содействие занятости и социальному прогрессу, защита и улучшение качества окружающей среды и др.), и в социальной (борьба против социального отчуждения, дискриминации, содействие справедливости и социальной защите, обеспечение равноправия женщин и мужчин, солидарность поколений, защита прав ребенка и др.), и в культурной сферах.
Участники евразийской интеграции учли опыт Европейского союза и предусмотрели в Договоре о ЕАЭС положение о выходе из Евразийского экономического союза. В рамках законодательства ЕС до вступления в силу Лиссабонского договора в декабре 2009 г. вообще отсутствовало положение о возможности добровольного выхода государства из европейской интеграции. Прочтение статьи 13 Договора о ЕАЭС в отрыве от других положений соглашения может создать впечатление, что выход из ЕАЭС может стать для государства-члена непосильной задачей. Согласно указанной статье, «решения Высшего совета, связанные с прекращением членства государства-члена в Союзе, принимаются по принципу «консенсус минус голос государства-члена, уведомившего о своем намерении прекратить свое членство в Союзе».
В соответствии с действующим законодательством Европейского союза, выход из ЕС сопряжен с переговорным процессом государства-члена с органами ЕС в связи с разнообразными сложностями, проистекающими в результате выхода (прежде всего, связанными с функционированием евро). Что касается временных рамок выхода из евразийского объединения, то действие соглашения в отношении государства прекращается по истечении 12 месяцев с даты получения Евразийской экономической комиссией письменного уведомления по дипломатическим каналам о желании выйти из Договора о ЕАЭС.
Таким образом, Договор о ЕАЭС в содержательном отношении весьма похож на Римский договор о создании Европейского экономического сообщества 1957 года. Оба документа оговаривают стандартные принципы региональной экономической интеграции: свободное передвижение товаров, услуг, рабочей силы, капитала, образование таможенного союза, скоординированную или согласованную политику в ряде экономических сфер, а также определенные переходные периоды.
Говоря о перспективах взаимодействия Европейского союза и Евразийского экономического союза и возможностях появления «интеграции интеграций», нельзя не отметить геополитическую заинтересованность ЕС в ЕАЭС. Изначально намерения завершить создание евразийского интеграционного блока к 2015 г. оценивались западными экспертами скептически, но, когда стало ясно, что проект будет завершен в срок, в ЕС стали рассматривать варианты возможного взаимодействия с формирующимся Евразийским экономическим союзом. Так, до конца 2014 г. лидеры стран и официальные лица, как Европейского союза, так и Евразийского экономического союза, поддерживали идею европейско-евразийской экономической интеграции. Например, В.В. Путин выступил с идеей создания зоны свободной торговли с ЕС 28 января 2014 года. Данное предложение получило широкую поддержку президентом Казахстана Н.А. Назарбаевым 5 февраля, а 12 сентября еврокомиссар Ш. Фюле официально выразил поддержку переговорам по свободной торговле.
Планы сторон значительно изменились с началом украинского кризиса в 2014 г., а последовавшие затем антироссийские санкции со стороны Запада фактически свели к минимум все предыдущие достижения сотрудничества и завела европейско-евразийское сотрудничество в тупик. В сложившихся геополитических условиях диалог между ЕС и ЕАЭС весьма затруднителен, но многие эксперты сходятся во мнении, что существует объяснимая необходимость установления тесных связей двух интеграционных блоков, что обуславливается не только историческими и географическими факторами, но и современными геополитическими и экономическими реалиями.
Внеправовые экономические санкции Запада по отношению к Российской Федерации, препятствование интеграции Европейского союза с ЕАЭС становятся объективными условиями активизации взаимодействия ЕАЭС со странами Юго-Восточной и Южной Азии. В этом плане обеспечение строительства ЕАЭС, сопряженное с Экономическим поясом Шелкового пути (ЭПШП), обретает особую значимость. Это подразумевает не только создание глобального транспортного коридора из Шанхая через Москву в Европейский союз, но и развитие сотрудничества ЕАЭС с Китайской Народной Республикой по всем направлениям. На данный момент продолжается работа по заключению не преференциального соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве с Китаем.
Мы согласны с мнением экспертов о том, что выбор ЕАЭС как основного направления ЭПШП обоснован. С учетом уникального географического положения стран ЕАЭС транзитный потенциал объединения имеет огромные перспективы. Железнодорожные и автомобильные пути из Китая через Казахстан и Россию в Западную Европу являются не только безопасными, но и выгодными, так как между Казахстаном и Россией отсутствуют таможенные границы. Что касается других вариантов, то транзит через Каспий (зона нестабильности и конфликтов) затруднен, в виду отсутствия достаточной инфраструктуры и необходимости пересечения большого количества границ.
Эксперты оценивают реализацию проекта Экономического пояса Шелкового пути в 7 трлн долл., на создание которого потребуется 30 лет и 60 задействованных в проекте стран. Предполагается, что высокоскоростные магистрали смогут объединить 28 страннового Шелкового пути. Некоторые эксперты считают, что данный проект способен перекроить карту мирового бизнеса и сдвинуть США и Европу с лидерских позиций.
На данный момент существенным препятствием на пути расширения экспорта минерального сырья и сельхозпродукции из стран ЕАЭС в Азию является нехватка инфраструктуры. Например, перевозка товаров из Китая в Европу южным морским путем занимает45 и более суток, по Транссибу - 18-20 дней; по трассе Ляньюньган - Гамбургчерез Казахстан 11-13 дней. Грузоперевозки, совершаемые при помощи железнодорожного транспорта, являются достаточно экономичными и дают огромные возможности для перевозки крупных объектов, в то время как грузоперевозки автомобильным транспортом обеспечат быструю и своевременную доставку.