В связи с этим современная философия науки осознает в качестве глобальной проблемную ситуацию, связанную с заменой представлений о линейном детерминизме и принудительной каузальности, нелинейной парадигмой, предполагающей квантово-механические эффекты, случайность, стохастические взаимодействия. Вселенная, понимаемая в контексте механистического мировоззрения как «точный часовой механизм», как «гигантская заводная игрушка», перестала восприниматься удовлетворительно. Современный мир нестабилен, он связан с неопределенностью и неоднозначностью будущего, но он также требует своего научного изучения.
Другой, менее масштабной, т.е. локальной проблемной, ситуацией считается напряжение между рациональностью и сопровождающими ее внерациональными формами постижения действительности. Слепая вера в рациональность осталась в прошлом, как образец классического естествознания. Сейчас для ученых актуальны дискуссии по поводу открытой рациональности, впускающей в себя интуицию, ассоциацию, метафору, многоальтер-нативность и древние способы освоения действительности.
Интеллектуальный процесс, рожденный проблемными ситуациями, направляется на организацию поиска решения.
Важная роль для преодоления проблемных ситуаций принадлежит точности репрезентаций — т.е. представления объекта понятийным образом. Репрезентация может быть формальной, а может быть и интуитивной. В последнем случае вы схватываете основные характеристики, особенности поведения и закономерности объектов, не проводя дополнительных или предварительных логических процедур. Формальная репрезентация требует тщательно проведенных процедур обоснования и экспликации (уточнения) понятий, их смыслового и терминологического совпадения. Два вида репрезентаций предлагают универсальный исторический контекст, т.е. связывают проблемы, волновавшие древнейших античных и современных мыслителей.
Наблюдается множество явлений, которые считаются обычными, признаются практически всеми, но в полной мере не имеют научного объяснения. К примеру, во многих случаях мы способны по выражению глаз человека понять его настроение, и т. п. Но от научного объяснения «выражения глаз» мы еще далеки. Другой пример -способность йогов управлять своими вегетативными функциями. Мы не говорим уже о творческих способностях величайших гениев науки и искусства. Все эти удивительные факты хотя и не получили научного объяснения, тем не менее не вызывают сомнений. Это связано не столько с тем, что указанные выше необычные проявления способностей четко зафиксированы, сколько с тем, что они считаются не противоречащими фундаментальным принципам науки.
Как правило, в естествознании в роли критериев существования выступают принципы науки, в особенности законы физики, но ими перечень такого рода критериев далеко не ограничивается, ибо ту же роль могут играть философские принципы, опирающиеся на исторический опыт знания, а также здравый смысл.
В ряде случаев для принятия решения о существовании или несуществовании чего-либо требуется привлекать комплекс критериев, а не какой-нибудь один. Нередка ситуация, когда в используемых комплексах критерия различных типов употребляются в разных соотношениях, а это может затруднять принятие решения. Скажем, убеждения здравого смысла нередко вступают в противоречие с новыми научными теориями, и то, что с позиций здравого смысла казалось абсурдным и невозможным, получает строгое научное обосновании.
Подобные же, хотя и не столь выразительные несоответствия наблюдаются и между научными и философскими принципами: то, что с позиций конкретных наук полагается невозможным, оказывается нередко допустимым с более широких диалектико-материалистических позиций. Наука прошлого века ничего не знала об электронах и квазарах, принципы классической физики исключали существование явлений типа виртуальных частиц или «черных дыр».
В ряде случаев наши решения о существования или несуществовании засвидетельствованных кем-либо (или предполагаемых) явлений будет носить лишь вероятностный характер.
Но в общем мы можем говорить о трех типах ответов на вопрос: существует или не существует нечто?
1. Когда мы с полной определенностью утверждаем, что нечто существует или не существует. Например: мой письменный стол существует, электрон существует, кентавр же не существует.
2. Когда мы с большей или меньшей вероятностью утверждаем, что нечто существует или не существует. Примеры: весьма вероятно, что существуют биохимические факторы, способные прекращать рост злокачественной опухоли, а затем и уничтожать ее; вероятно, что существуют способы кодирования и передачи информации, которые пока не известны науке; скорее всего, «снежный человек», о котором одно время писала наша пресса, не существует.
3. Наконец, следует выделить те случаи, когда на указанный вопрос вообще нельзя дать сколько-нибудь определенного ответа в силу практической равновероятности альтернатив. В качестве примера можно привести такой вопрос: существуют ли во Вселенной разумные существа, способные без специальных защитных устройств переносить радиацию в 10000 рентген и температуру в 10 000° С? Заметим, что подобные вопросы не всегда лишены смысла; они выводят нас далеко за пределы нашего знания, но тем самым иногда способствуют его расширению.
В этом отношении очень важно иметь в виду, что каждый мыслящий человек, да и человечество в целом, находится одновременно в трех познавательных ситуациях:
1. Когда мы знаем, что нечто знаем (я точно знаю, что у каждого человека есть сердце или что согласно теории относительности Е=mс2);
2. Когда мы знаем, что чего-то не знаем. Это знание о незнании создает проблемную ситуацию (мы знаем, что существуют какие-то определенные причины такого редкого, но грозного заболевания как злокачественная гипертермия, по каковы они, к сожалению, не знаем);
3. И, наконец, познавательная ситуация, которая часто незримо сопровождает все наши научные поиски и философские размышления, может быть обозначена так: когда мы не знаем, что не знаем. К примеру, древние греки не только не знали ничего о вирусах или о внутриядерных реакциях, но совершенно не знали, что они об этом не знают. Такого рода ситуация, в которой всегда находимся и мы, может быть названа допроблемной. Ее учет имеет первостепенное значение при рассмотрении критериев существования.
Отсюда следует, что не только во внешнем мире, но и в нас самих, в нашей психике есть нечто такое, о чем мы не подозреваем и что лишь со временем может обнаружиться в виде слабых симптомов, которым поначалу не придают должного значения, но появление которых знаменует переход от допроблемной к предпроблемной ситуации
Проблемная ситуация в области эмпирических исследований (т.е. в тех научных дисциплинах, где нет четкой системы теоретического знания, как, например, во многих областях психологии) характеризуется выявлением некоторого специфического явления, которое не может быть сведено к другим, уже достаточно известным, и нуждается в четком описании, а затем и в понимании с точки зрения системы принципов и обобщений данной научной дисциплины.
Наука - творческая деятельность по получению нового знания. Каждая более высокая ступень в развитии науки возникает на основе предшествующей ступени с удержанием всего ценного, что было накоплено раньше, на предшествующих ступенях.
Объективной основой преемственности в науке является поступательное развитие предметов и явлений, вызываемое внутренне присущими им противоречиями. Воспроизведение реально развивающихся объектов также происходит через отрицание друг друга теорий, концепций и других форм знания. Новые теории не отрицают полностью старые, потому что последние с определенной степенью приближения отображают объективные закономерности действительности в своей предметной области. История науки показала, что, например, "...в физике более поздние этапы ее развития вовсе не сводят к нулю значение более ранних стадий, а лишь указывают границы применимости этих более ранних стадий, включая их как предельные случаи в более широкую систему новой физики".
На каждом этапе своего развития наука использует фактический материал, методы исследования, теории, гипотезы, законы, научные понятия предшествующих эпох и по своему содержанию является их продолжением. Поэтому в каждый определенный исторический период развитие науки зависит не только от достигнутого уровня развития производства и социальных условий, но и от накопленного ранее запаса научных истин, выработанной системы понятий и представлений, обобщившей предшествующий опыт и знания.
Важный аспект преемственного развития науки состоит в том, что всегда необходимо распространять истинные идеи за рамки того, на чем они опробованы. Таким образом, каждый шаг науки подготавливается предшествующим этапом и каждый ее последующий этап закономерно связан с предыдущим. Заимствуя достижения предшествующей эпохи, наука непрерывно движется дальше. Однако это не есть некритическое заимствование; преемственность не есть простое перенесение старых идей в новую эпоху. Она обязательно включает в себя момент критического анализа и творческого преобразования. Преемственность представляет собой органическое единство дух моментов: наследования и критической переработки. Только осмысливая и критически перерабатывая знания предшественников, ученый может развивать науку, сохраняя и приумножая истинные знания и преодолевая заблуждения.
Процесс преемственности в науке (но не только в ней) может быть выражен в терминах "традиция" (старое) и "новация" (новое). Это две противоположных диалектически связанные стороны единого процесса развития науки: новации вырастают из традиций, находятся в них в зародыше; все положительное и ценное, что было в традициях, в "снятом виде" остается в новациях.
Новация (в самом широком смысле) - это все то, что возникло впервые, чего не было раньше. Характерный пример новаций - научные открытия, фундаментальные, "сумасшедшие" идеи и концепции - квантовая механика, теория относительности, синергетика и т.п. Формулируя новые научные идеи, "мы должны проверять старые идеи, старые теории, хотя они и принадлежат прошлому, ибо это - единственное средство понять значительность новых идей и пределы их справедливости".
Выделяют два типа новаций:
1. развитие исследовательских программ (появление новых методов)
2. и коллекторских программ (которые связаны с открытием новых миров, новых методов, появление новых методов может повлечь появление новых областей знаний).
Открытие новых миров связано с расширением границ исследования, при этом это можно связать не только с естествознанием, но можно также происходить и в социальных науках (например письменность - раскрывает нам новых мир истории). При рассмотрении новаций также необходимо рассмотрение таких понятий как незнание и неведение. Незнание выступает как потенциал науки (я не знаю того то). Неведение нельзя заключить в рамки вопроса « Я не знаю того то», получается тавтология «я не знаю того, что не знаю». Открытие неведение - это соприкосновение с ним. На неведение нельзя выйти путем постановкой вопроса.
Новации бывают преднамеренные и непреднамеренные. Преднамеренные новации возможны в рамках какой либо парадигмы, непреднамеренные новации связаны с изменением парадигмы.
Этапы развития науки, связанные с перестройкой исследовательских стратегий, задаваемых основаниями науки, получили название научных революций. Перестройка оснований науки, сопровождающаяся научными революциями, может явиться, во-первых, результатом внутридисциплинарного развития, в ходе которого возникают проблемы, неразрешимые в рамках данной научной дисциплины. Во-вторых, научные революции возможны благодаря междисциплинарным взаимодействиям, основанным на переносе идеалов и норм исследования из одной научной дисциплины в другую, что приводит часто к открытию явлений и законов, которые до этой «парадигмальной прививки» не попадали в сферу научного поиска. В зависимости от того, какой компонент основания науки перестраивается, различают разновидности научной революции: а) исследовательские стратегии перестраиваются, все остальное остается неизменным; б) идеалы и нормы научного исследования остаются неизменными, а иссл стратегии и картина мира пересматривается; в) одновременно с картиной мира радикально меняются не только идеалы и нормы науки, но и ее философские основания.
Главным условием появления идеи научных революций явилось признание историчности разума, а следовательно, историчности научного знания и соответствующего ему типа рациональности. Философия XVII — первой половины XVIII в. рассматривала разум как неисторическую, самотождественную способность человека как такового. Принципы и нормы разумных рассуждений, с помощью которых добывается истинное знание, признавались постоянными для любого исторического времени. Истина сейчас определяться как историческая, т. е. имеющая «привязку» к определенному историческому времени.
Предпосылкой любой научной революции являются факты или та фундаментальная научная аномалия, которая не может быть объяснена имеющимися научными средствами и указывает на противоречия существующей теории. Когда аномалии, проблемы и ошибки накапливаются и становятся очевидными, развивается кризисная ситуация, которая и приводит к научной революции. В результате научной революции возникает новая объединяющая теория (или парадигма в терминологии Куна), обладающая объясняющей силой и устраняющая ранее имеющиеся противоречия.
Главной причиной длительной борьбы в научном сообществе Т. Кун считает взаимное непонимание участников дискуссии. Оно имеет три основных аспекта: 1) отсутствует согласие в перечне решаемых проблем; 2) участники дискуссии не имеют общих точек соприкосновения (находятся как бы в разных мирах); 3) переход от одного мира к другому не может быть постепенным.
Итогом рассуждений Т. Куна является положение, что в борьбе двух парадигм, строго говоря, не может быть правой и неправой стороны. Дискуссия логически не формализуема. «Конкуренция между парадигмами не является видом борьбы, которая может быть разрешена с помощью доводов. <...> Как в политических революциях, так и в выборе парадигмы, нет инстанции более высокой, чем согласие соответствующего сообщества».
Каждая научная революция открывает новые закономерности, которые не могут быть поняты в рамках прежних представлений.
В период революций ученые открывают новое и получают новые результаты даже в тех случаях, когда используют обычные инструменты в областях, которые исследовали ранее. Однако существенным вкладом научной революции является именно появление новых методов, методик, приборов и средств познания.
Современные ученые обращают внимание на меж- и внутридисциплинарные механизмы научных революций. Междисциплинарные взаимодействия многих наук предусматривают анализ сложных системных объектов, выявляя такие системные эффекты, которые не могут быть обнаружены в рамках одной дисциплины (в настоящее время ярким примером таких междисциплинарных исследования является синергетика).
В случае междисциплинарных трансформаций картина мира, выработанная в лидирующей науке, транслируется во все другие научные дисциплины, принятые в лидирующей науке идеалы и нормы научного исследования обретают общенаучный статус.
Выделяют четыре типа научных революций по следующим основаниям: