Статья: Подсобные хозяйства предприятий и организаций Свердловской области: кризис 1945—1953 гг.

[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2017. № 8]

272

Подсобные хозяйства предприятий и организаций Свердловской области: кризис 1945--1953 гг.

Мамяченков Владимир Николаевич

Подсобные хозяйства предприятий и организаций (ПХПО) -- явление в чем-то уникальное во всей мировой экономике. Своим появлением они были обязаны низкому уровню материальной обеспеченности населения Советского Союза, и прежде всего -- нехватке продуктов питания. Создав в стране недееспособную (по большому счету) экономику, руководители СССР так и не смогли обеспечить его населению хотя бы просто сытую жизнь. В отчаянных попытках хоть как-то увеличить производство сельскохозяйственной продукции советские власти обязывали промышленные предприятия и организации заниматься, по сути, самообеспечением, то есть силами своих же сотрудников выращивать картофель и овощи и даже содержать и откармливать скот.

Как говорится в Уральской исторической энциклопедии, ПХПО представляли собой «Тип государственных сельскохозяйственных предприятий, созданных для улучшения снабжения продуктами питания рабочих и служащих промышленных предприятий и организаций». Первые ПХПО возникли на Среднем Урале уже в годы первой пятилетки при строительствах крупных предприятий: Уральского завода тяжелого машиностроения (УЗТМ), Богословского алюминиевого завода и других [Уральская …, 2000, с. 425]. Если учесть, что значительная часть даже горожан (а селян -- безусловно) всегда имели так называемые личные подсобные хозяйства населения (ЛПХН), то следует признать: в процесс самообеспечения была втянута вся страна.

Рассматриваемый нами в статье период был фактически периодом угасания активной деятельности ПХПО «первого призыва» («второй призыв» произошел уже в 1970-е годы). Причиной их кризиса было окончание тяжелейшей войны: власти, видимо, посчитали, что поэтому отпала и необходимость в низкопродуктивных подсобных хозяйствах.

Деятельность ПХПО в нашей стране, в отличие от ЛПХН, исследована довольно слабо. Из монографий, посвященных данной тематике, можно отметить небольшую работу Н. И. Гаврилова и И. Ф. Панкратова [Гаврилов и др., 1984]. Что касается именно Свердловской области, то развитию здесь ПХПО посвящена одна из работ автора [Мамяченков, 2011]. Предлагаемая статья, как нам представляется, послужит дальнейшей научной разработке данной проблемы.

Великая Отечественная война и подсобные хозяйства: вынужденная необходимость

Как уже было сказано выше, советское государство и в мирное время не могло обеспечить своих граждан в достатке продуктами питания, даже хлебом. Вот что говорит по этому поводу Википедия: «Карточная система на хлеб была введена в СССР в 1929 году. Постановлением от 7 декабря 1934 года <...> с 1 января 1935 года она была отменена. <...> Предпосылками отмены стали относительно урожайные последние годы, за счет чего увеличились заготовки хлеба, и политика стимулирования дальнейшего производства увеличением закупочных цен. [Но] одновременно с началом свободной продажи продуктов вводилось ограничение по отпуску товаров в одни руки, причем с течением времени оно уменьшалось. Если в 1936 году покупатель мог купить 2 кг мяса, то с апреля 1940 года -- 1, а колбасы вместо 2 кг в одни руки разрешили давать только 0,5. Количество продаваемой рыбы уменьшили с 3 до 1 кг, а масла вместо 500 по 200 г. Но на местах, исходя из реального наличия продуктов, часто устанавливали нормы выдачи, отличные от общесоюзных. Так, в Рязанской области выдача хлеба в одни руки колебалась в разных районах и колхозах от общесоюзных 2 кг до 700 г. Вскоре, однако, неминуемо последовали новые кризисы снабжения (1936--1937 и 1939--1941 гг.), локальный голод и стихийное возрождение карточек в регионах. Страна вступила в мировую войну в состоянии обостренного товарного кризиса с многотысячными очередями» [Карточная …].

Действительно, обычным ощущением абсолютного большинства населения страны в годы Великой Отечественной войны был голод. Очень хорошо об этом сказано у известного уральского писателя Н.Г. Никонова: «Иду в школу темной зимней улицей. Мне голодно и холодно… Голодно потому, что натощак поел картошки без хлеба и немного мутит от этой ранней еды, особенно когда представляю опять вареную зеленоватую, очищенную от липкой кожуры мелкую картофелину, которую даже обильное макание в сырую соль, не сделало вкуснее. <...> Хочу есть, хлеба хочу, черного, остистого, колючего от овса, но хлеба, досыта…» [Никонов, 1980].

В годы войны ПХПО были созданы на большинстве предприятий страны. 7 апреля 1942 года состоялось постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О выделении земель для подсобных хозяйств и под огороды рабочих и служащих», согласно которому предприятиям, организациям и воинским частям разрешалось создавать подсобные хозяйства на пустующих землях вокруг городов и населенных пунктов. При этом они облагались обязательными натуральными поставками по нормам госпредприятий.

В результате в 1945 году на Урале насчитывалось 2690 ПХПО, которые располагали посевными площадями в размере 3,8 % от всего земельного фонда. В указанном году они произвели: зерновых -- 2,9, а картофеля -- 5,1 % от валового сбора всех хозяйств. Поголовье крупного рогатого скота (КРС) тогда же составило 128,5 тыс. голов, в том числе коров -- 58,9 тыс. (3,2 и 1,8 % всего поголовья соответственно) [Уральская …, 2000, с. 425].

Аналогичные процессы протекали во всех регионах страны. Например, сеть ПХПО быстро росла в соседних сибирских регионах. Так, в Новосибирске в 1941 году такие хозяйства имели 80 предприятий и учреждений, а в 1945 -- уже 450. При этом посевные площади под картофелем увеличились с 1139 до 9013, а под овощами -- с 635 до 3714 га. В 1941 году было собрано картофеля -- 6, а овощей -- 3,5 тыс. т, а в 1944 -- 68,7 и 33,5 тыс. т соответственно. Вместе с растениеводством в новосибирских ПХПО развивалось и животноводство. В начале 1942 года в них содержалось: КРС и свиней -- 22,2, а овец и коз -- 2,3 тыс. голов, а три года спустя уже -- 26,7 и 7 тыс. голов соответственно. За счет продукции подсобных хозяйств предприятий в столовые предприятий и организаций Новосибирска в расчете на одного работающего в 1944 году сверх государственных норм поступило: картофеля -- 200, овощей -- 124, круп -- 12 кг [Подсобные …, 2009].

О том, как происходил процесс быстрого роста ПХПО в годы войны на Среднем Урале, говорит ряд документов, хранящихся в ЦДООСО. Так, в справке сельхозотдела обкома ВКП(б) от 3 декабря 1946 года можно прочесть следующее: «Население городов и промышленных центров Свердловской области за годы войны увеличилось на 453 тыс. человек и в настоящее время составляет свыше 2 млн. человек. Для обеспечения возросшей потребности населения в сельскохозяйственных продуктах, особенно в картофеле и овощах, в области за годы войны под руководством областной партийной организации была проделана огромная работа по созданию собственной продовольственной базы. Большую роль в этом деле сыграли подсобные хозяйства предприятий и учреждений. Послевоенные площади подсобных хозяйств в 1946 г. достигли 165 тыс. га против 98,8 тыс. в 1940 г. Особенно сильно возросли посевы картофеля и овощей -- с 11 тыс. га в 1940 г. до 40,3 тыс. га в 1946 г., составив, таким образом, 62 % от посевных площадей этих культур в колхозах. Товарная продукция картофеля и овощей, полученная от подсобных хозяйств и совхозов, составляет, по предварительным данным, свыше 50 % всей продукции, поступившей на рабочее снабжение в 1946 году» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 43, д. 248, лл. 84--86].

Но приведенные выше цифры (кстати, не во всем верные) не должны вводить в заблуждение, так как еще большие масштабы приобрели в годы войны личные подсобные хозяйства населения (ЛПХН). Так, посевы картофеля и овощей, составлявшие в 1940 году 33 и 3,6 тыс. га, к 1945 году возросли до 60 и 9,1 тыс. га, то есть соответственно на 90 и 153 % [Мотревич, 1993, с. 112]. Таким образом, посевы картофеля в ЛПХН в 1945 году в 1,5 с лишним раза превышали аналогичные посевы в ПХПО, а посевы овощей у граждан были вполне соизмеримы с посевами предприятий и организаций (табл. 1). (Не забудем при этом гораздо более высокую урожайность в ЛПХН.) Поэтому не будет преувеличением сказать, что в годы войны население Среднего Урала (да и всей страны) выжило, прежде всего, благодаря этим двум продуктам -- картофелю и овощам.

В научной литературе можно встретить утверждения, что в период войны и первые послевоенные годы подсобные хозяйства таких крупных производственных единиц, как УЗТМ и Верх-Исетский металлургический (ВИЗ), предприятия Нижнего Тагила и Каменск-Уральского, «полностью обеспечивали отделы рабочего снабжения (ОРСы) своих предприятий картофелем и овощами, частично молоком и мясом» [Уральская …, 2000, с. 425]. Такие утверждения, на наш взгляд, вряд ли соответствуют действительности, особенно если учесть крайне низкую продуктивность ПХПО (о чем разговор пойдет ниже). Кроме того, сохранились и отзывы современников -- непосредственных работников предприятий -- о том, как их «обеспечивали» подсобные хозяйства. Так, работница Механического завода Министерства путей сообщения стахановка (то есть передовик производства. -- В. М.) Пшеницина прилюдно следующим образом выразилась по данному поводу: «Я работаю здесь 7 лет, а с подсобного хозяйства не получила ни одной картошки» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 171, л. 40].

Таблица 1. Посевные площади ПХПО Свердловской области в 1945--1953 гг., тыс. га

Источник: [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, л 5--6, 18].

Точно так же как явное преувеличение следует рассматривать и хвастливое заявление Свердловского обкома партии, в котором утверждалось, что «несмотря на исключительные трудности военного времени, трудящиеся нашей области, благодаря постоянному вниманию партии и правительства, были обеспечены необходимым количеством продовольственных и промышленных товаров по твердым ценам и не испытывали серьезных трудностей в снабжении» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 44, д. 240, л. 42]. К сожалению, неопровержимые факты говорят о том, что Средний Урал испытал в годы войны не только «серьезные трудности в снабжении», но и откровенный голод: из-за крайне недостаточного питания в военные годы в Свердловской области умирали и дети, и взрослые (умирали, впрочем, и после окончания войны). М. Н. Денисевич в своей монографии привел страшные факты гибели детей от голода в нашей области в годы войны. Согласно опубликованным им данным, только в 1942 году в колхозных детских яслях умерли от голода и болезней: в Останкинском сельском совете -- 30, в Коптеловском -- 44, в Монастырском -- 22, в Бобровском -- 18 детей [Денисевич, 1991, с. 83].

Но голодными смертями дело не ограничилось: в области неоднократно происходили жуткие случаи каннибализма. Уральский историк В.П. Мотревич, изучавший рассекреченные материалы (спецсообщения) архива УФСБ по Свердловской области, в своей работе обоснованно утверждает: «Голод и массовая дистрофия приводили к тому, что на Среднем Урале нередкими были случаи убийства детей и самоубийства <...> Спецсообщения содержат сведения о случаях каннибализма и трупоедства в эти годы. Вызванные голодом и выявленные органами НКВД факты людоедства местными властями всячески скрывались». Далее автор дословно приводит несколько таких спецсообщений, датированных 1943 и 1944 годами (напомним, что это были самые тяжелые годы войны в смысле обеспечения продовольствием) [Мотревич, 2005].

После окончания Великой Отечественной войны численность ПХПО было решено резко сократить, вернув большую их часть в состав совхозов. Процесс такого сокращения хорошо прослеживается по таблицам 1 и 2: в первой половине 1950-х годов ПХПО фактически сосредоточили свою деятельность на производстве мяса (правда, без особого успеха), для чего наращивали только посевы кормовых культур. По этому поводу в одном из документов обкома партии говорилось, что «в связи с сокращением посевных площадей и поголовья скота товарная продукция овощей, картофеля, молока и мяса также значительно сократилась» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, л. 19].

Надо отметить, что послевоенный кризис ПХПО совпал с очередным кризисом сельского хозяйства в целом, и прежде всего -- колхозов. Р. П. Толмачева отмечала, что к концу четвертой пятилетки, то есть к 1950 году, в целом по стране и на Урале, в частности, «наметилась тенденция к снижению темпов развития сельского хозяйства» [Толмачева, 1979, с. 217]. Действительно, в 1950 году посевные площади и валовое производство колхозов СССР составляли 97 % от уровня 1940-го, а поголовье скота возросло всего лишь на 2,5 млн. голов [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 243, л. 31].

Таблица 2. Движение поголовья продуктивного скота в ПХПО Свердловской области в 1945--1953 гг., тыс. голов

Источник: [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, л. 18].

Кризис коснулся и ЛПХН: их развитие изначально никак не поощрялось властями, а скорее -- даже ущемлялось. Это вело к тому, что колхозники постепенно избавлялись от «лишних» насаждений и «лишнего» скота. Но острейший дефицит продовольствия заставлял власти мириться с наличием ЛПХН. Поэтому, например, в одном из сообщений Облстатуправления первому секретарю Свердловского обкома партии В. И. Недосекину говорилось: «За последние годы наблюдается систематическое сокращение численности продуктивного скота, находящегося в личной собственности всех категорий трудящихся <...> Особенно резкое сокращение произошло за 1950 год. Против 1949 года количество крупного рогатого скота сократилось на 20, свиней на 25,5, овец на 23,9 и коз на 2,5 %. Сокращение скота личного пользования трудящихся имело место как в сельской, так и в городской местности, как у колхозников, так и у рабочих и служащих. На сокращение численности скота <...> существенное влияние оказывают два фактора. Первое -- это улучшение снабжения трудящихся через торговую сеть всеми необходимыми продуктами животноводства после отмены карточной системы и систематического снижения розничных цен <...> Вторым и, пожалуй, самым существенным фактором <...> являет ся неупорядоченность в вопросе кормовой базы».