Статья: Подсобные хозяйства предприятий и организаций Свердловской области: кризис 1945—1953 гг.

Далее в сообщении подробно разъяснялось, что имелось в виду под «неупорядоченностью»: резкое сокращение выдачи кормов на трудодни (в 1950 году против 1949 года на один трудодень было выдано меньше сена в 4 раза -- 0,24 кг, соломы и мякины -- в 3 раза -- 0,77 кг), нехватка и несвоевременное выделение сенокосных угодий, дефицит времени у владельцев скота, отсутствие розничной торговли кормами и другие. В итоге в упомянутом документе делался тревожный и вполне здравый вывод: «Сокращение численности скота личного пользования трудящихся отрицательно сказывается на объеме государственных поставок животноводческой продукции и суживает внутриобластные продовольственные и сырьевые ресурсы» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 49, д. 135, лл. 75--76].

В конце исследуемого нами периода продовольственная ситуация обострилась до предела: промышленная Свердловская область просто не могла сама себя прокормить. В связи с этим в 1954 году областные власти вынуждены были констатировать: «В настоящее время за счет внутриобластного производства удовлетворяются потребности: в овощах -- на 39, в картофеле -- на 43, в молочных продуктах -- на 43 % <...> Требуется в 2,5--3 раза увеличить производство этих продуктов внутри области» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, лл. 35--36]. Видимо, все вышеописанные трудные обстоятельства навели власти на мысль найти выход из кризиса в укрупнении колхозов. Данная кампания началась в конце 1940-х годов и продолжалась до начала 1960-х, когда началось другое масштабное мероприятие: преобразование колхозов в совхозы (табл. 3).

Таблица 3. Динамика численности колхозов и совхозов Свердловской области в 1940--1965 гг.

Источники: [Мотревич, 1993, с. 32, 34; Народное …, 1956, с. 89, 92; Свердловская …, 1971, с. 41].

Эффективность подсобных хозяйств: призрак военного коммунизма

Определяющим фактором в эффективности ПХПО было прежде всего то обстоятельство, что производство продуктов питания было для промышленных (да и непромышленных) предприятий совершенно непрофильным делом. А поскольку плановые показатели основной деятельности им никто не думал снижать, директора предприятий относились, в большинстве своем, к «сельхоздеятельности» как к третьестепенной (каковой, она, в сущности, и была).

В справке сельхозотдела обкома партии «О состоянии и подготовке к весеннему севу некоторых подсобных хозяйств промышленных предприятий г. Свердловска» от 1946 года говорилось буквально следующее: «Состояние многих подсобных хозяйств промышленных предприятий г. Свердловска явно неудовлетворительное. Некоторые руководители промышленных предприятий, получив в свое ведение совхозы, вместо их развития встали на антигосударственный путь их сокращения. К таким руководителям в первую очередь относятся директора заводов № 76 тов. Орлов, № 217 тов. Сафронов, № 8 -- тов. Фраткин, № 28 -- тов. Мостолыгин, ГПЗ-6 -- тов. Бураков, Верх-Исетский -- тов. Радкевич, № 50 -- тов. Барский и ряд других.

Государственный подшипниковый завод в 1942 г. получил одну из ферм совхоза “Комсомолец”. За 4 года завод привел это хозяйство к полному упадку. Значительно сократилась площадь посева, урожайность за 1946 г. составила: по зерновым 4,1 ц с га, картофеля -- 6 ц с га, то есть в 2 с лишним раза меньше, чем затрачено было на семена (!) (знак наш. -- В. М.). Овощей получено 37 ц против 100 ц по плану. В результате такого ведения хозяйства на рабочее снабжение за счет подсобного хозяйства поступило овощей всего лишь 80 ц, молока 38 ц, а зерновых и картофеля не сдавалось совершенно.

Убытки от подсобного хозяйства составили: по Верх-Исетскому металлургическому заводу -- 764 тыс., по заводу № 50 -- 464 тыс. руб.» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 43, д. 248, лл. 76--77].

Видимо, имея в виду вышеупомянутое хозяйство подшипникового завода, первый секретарь Свердловского обкома партии В.И. Недосекин так отозвался об эффективности некоторых ПХПО: «Садят картофель 2 тонны, получают одну тонну, получают 2--3 литра молока с коровы (в сутки. -- В. М.)». Впрочем, это не мешало ему делать высказывания и совершенно противоположного свойства: «Если вести хорошо подсобное хозяйство, то ряд предприятий <...> имеют величайшие выгоды» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 135, лл. 243--244]. (Как нам представляется, эти выгоды имели только руководители предприятий -- в плане обеспечения себя и своих семей свежими продуктами).

При этом в качестве «передовых» упоминалось, например, подсобное хозяйство Кировоградского медьпродснаба (пос. Быньги). Там в 1945 году собрали: зерновых -- 15, картофеля -- 80, а овощей -- 150 ц с га, а удойность одной фуражной коровы составила 1450 л молока в год [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 135, л. 39]. Конечно, и такие показатели никак нельзя назвать выдающимися и даже просто высокими -- они могут выглядеть таковыми лишь на общем более чем печальном фоне других ПХПО. Например, в 1945 году в подсобных хозяйствах предприятий местной промышленности средняя урожайность картофеля и овощей была просто смехотворной -- соответственно 38 и 61 ц с га, в результате чего указанные предприятия получили 6 млн. 800 тыс. руб. убытка. Немногим лучше она была в хозяйствах предприятий черной металлургии: 51 и 73 ц (9 млн. 392 тыс. руб. убытка). Но все рекорды неурожайности побили подсобные хозяйства продснаба Средуралмедьзавода -- там получили 21 ц картофеля и 22 ц овощей (601 тыс. руб. убытка) [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 135, л. 39].

Неэффективность подсобных хозяйств осознавали и сами их работники. В архивных материалах ЦДООСО сохранилось письмо работницы подсобного хозяйства Нижнесалдинского металлургического завода Анастасии Демьяновны Дремлюги в обком партии. В нем она, малограмотная (как можно судить по письму) женщина, сообщала партийным властям о крайнем неблагополучии в хозяйстве: низкой продуктивности, примитивной агротехнике, некомпетентности руководства. Никаких последствий эта жалоба не имела -- просто проверявший изложенные в письме факты инструктор обкома Белопеев бесстрастно отметил в своей справке, что «за последние годы подсобное хозяйство <...> получает исключительно низкие урожаи и низкую продуктивность животных». Действительно, в 1946 году урожайность культур в хозяйстве оказалась невероятно низкой: зерновых было снято 4, картофеля -- 28, кормовых и корнеплодов -- 19, овощей -- 47 ц с га, а «достижениями» в животноводстве стали 1100 л молока на фуражную корову за год (уровень удойности средней козы) и 159 г ежесуточного привеса свиней. Неудивительно, что суммарные убытки подсобного хозяйства по итогам года составили 364 тыс. руб. [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 147, л. 48].

И такое положение дел не менялось в течение всего исследуемого нами периода: уже в 1954 году сельхозотдел обкома КПСС в своей справке отмечал, что «урожайность в подсобных хозяйствах крайне низка: зерновых -- 9,3, картофеля -- 46,5, овощей -- 82,8 ц с га» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, л. 18]. Правда, здесь следует учесть одно немаловажное обстоятельство: даже такая убогая урожайность была вполне сравнима с урожайностью в колхозах области в исследуемом нами периоде (табл. 4).

Таблица 4. Урожайность в колхозах Свердловской области в 1940--1953 гг., ц с га

Источник: [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, л. 175].

Если в годы войны ПХПО играли определенную роль в снабжении рабочих и служащих, то с наступлением мирного времени они быстро приходили в упадок. В результате в конце 1940-х годов большая часть ПХПО была ликвидирована и передана совхозам. Убедительное представление о деградации ПХПО дает, например, акт о состоянии подсобного хозяйства «Россоха» завода № 8 (нынешний завод им. Калинина), составленный специально созданной комиссией 15 февраля 1947 года. Данное крупное хозяйство находилось в Арамильском районе в 6 км от железнодорожной станции Косулино и имело на тот момент примерно 3000 га посевных площадей и 824 головы скота, в том числе КРС -- 320, лошадей -- 63, свиней -- 441 голову.

В акте отмечалось, что поголовье скота в хозяйстве за время с 1942 года (то есть с момента передачи его заводу № 8) на 1 января 1947 года значительно сократилось. Так, поголовье КРС уменьшилось с 634 до 320 голов (то есть на 50 %), а свиней -- с 837 до 441 головы (на 47 %). Указывались и причины снижения поголовья: необеспеченность скота концентратами и грубыми кормами, а также недостаток помещений. Кроме того, отмечалось: «Животноводческие постройки ветхие. В помещениях грязно, сырость, в телятнике холод. Механизации никакой нет. Водоснабжение, подготовка кормов, уборка навоза производятся вручную». Отсюда и соответствующая продуктивность: например, удойность коров составляла 1120 л молока в год.

Финансовое состояние хозяйства комиссия оценила как «исключительно тяжелое»: задолженность банку по ссудам составляла свыше 1 млн. руб., имелась и задолженность по зарплате рабочим и служащим. Ни о какой прибыли говорить, конечно, тут не приходилось -- по итогам прошедшего 1946 года ожидался только убыток в размере свыше 500 тыс. руб.

Подводя итоги, комиссия констатировала: «Хозяйство “Россоха” начиная с 1942 г. вследствие невнимания завода № 8 к его нуждам идет к развалу. <...> из года в год животноводство резко сокращается, продуктивность падает и в результате хозяйство убыточно-нерентабельное». А далее она же рекомендовала (для чего, видимо, данная комиссия и была предназначена) следующее: «В целях сохранения хозяйства просить Арамильский РК ВКП(б) и Исполком райсовета возбудить ходатайство перед директором завода № 8, обкомом ВКП(б) и Облсоветом о передаче хозяйства “Россоха” совхозу “Исток” УМГБ, который не обеспечен кормовой базой и наличие этого хозяйства, почти граничащего с территорией совхоза “Исток”, с одной стороны, усилит кормовую базу последнего и сделает хозяйство “Россоха” высокорентабельным» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 43, д. 248, лл. 72--75].

Из приведенного выше документа хорошо видно, как промышленные предприятия стремились избавиться от обременявших их подсобных хозяйств, лукаво рисуя при этом вышестоящим инстанциям абсолютно нереальные перспективы «высокорентабельности» бывших ПХПО в составе возрождаемых совхозов. Вообще при изучении архивных материалов создается впечатление, что деятельность большинства ПХПО была, по сути, издевкой над теми лозунгами и призывами, которые в изобилии раздавали партийные органы. Например, в Директивах по V-му пятилетнему плану XIX съезд партии призвал всех трудящихся страны «неуклонно проводить на всех больших и малых участках хозяйственного строительства режим экономии, повышать рентабельность предприятий. <...> искать, находить и использовать скрытые резервы, таящиеся в недрах производства, максимально использовать имеющиеся производственные мощности, систематически улучшать методы производства, снижать себестоимость производства, осуществлять хозяйственный расчет. Обеспечить дальнейшую значительную экономию материальных ресурсов путем ликвидации излишеств в расходовании материалов и оборудования» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, л. 180].

И в то же время в другом архивном деле можно прочитать, как только в ОРСе фабрики «Уралобувь» в 1945 году было заморожено 50 тонн картофеля, а в ОРСе ДН-2 «Пассажирская» в Бисерти -- даже 150 тонн. И это в голодном 1945-м! Можно не сомневаться, что такие вопиющие случаи были возможны только вследствие полного равнодушия лиц, ответственных за сохранность продуктов. Именно такие прецеденты имел в виду первый секретарь обкома партии В. И. Недосекин, когда сказал в одном из выступлений, что в области «произошли колоссальные убытки от бесхозяйственности» [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 135, лл. 32, 235].

Риторическим остается вопрос: сознавали ли сами авторы призывов и лозунгов, насколько далеки они были от реальной жизни?

Подводя итоги статьи, можно констатировать следующие основные моменты.

ПХПО сыграли определенную роль в смягчении продовольственной ситуации в годы Великой Отечественной войны. Если в 1940 году производство картофеля и овощей в ПХПО области составили соответственно 50,6 и 25 тыс. т, то в 1945 -- уже 209 и 89,2, то есть возросло очень значительно -- более чем в 4 и 3,5 раза. По официальным данным, в 1945 году по 25-и городам и промышленным центрам области удельный вес снабжения населения картофелем и овощами подсобными хозяйствами составил 56 % [ЦДООСО, ф. 4, оп. 41, д. 135, л. 38].

В то же время, на наш взгляд, роль ПХПО не стоит преувеличивать. По нашему мнению, гораздо более значимой в годы войны была роль ЛПХН. Вот цифры: в 1940 году в них было произведено картофеля и овощей 442 и 47 тыс. т соответственно (то есть значительно больше, чем в ПХПО). При этом сбор картофеля в ЛПХ составил 67 % всего валового сбора по области, а по овощам аналогичная цифра составила 39 %. По 1945 году цифр, к сожалению, нет, но можно не сомневаться, что они были значительно выше цифр 1941 года. Это следует хотя бы из того, что за годы войны посевные площади в ЛПХН (включая огороды) возросли втрое, а удельный вес валового сбора картофеля «индивидуалами» за все годы Советской власти никогда не опускался ниже 46 % от общеобластного [ЦДООСО, ф. 4, оп. 44, д. 240, л. 42].

В течение нескольких послевоенных лет большинство ПХПО были возвращены совхозам, что в целом мало повлияло на обеспеченность населения продуктами сельского хозяйства. Подтверждением тому служит выдержка из справки обкома КПСС за 1954 год: «Население Свердловской области недостаточно обеспечено картофелем, овощами и молоком, что связано в первую очередь с низкой урожайностью этих культур и низкой молочной продуктивностью коров. Фактически население обеспечено не более, чем по 50 кг картофеля и 30 кг овощей в среднем на человека в год, что явно недостаточно. Но и это количество распределено неравномерно: например, города и районы северной части области наиболее плохо обеспечены овощами, картофелем и молоком». Далее в справке говорится, что товарный выход молока по области составляет 100 л на человека в год, причем из этого количества более половины составляла (опять-таки!) продукция ЛПХ рабочих и служащих [ЦДООСО, ф. 4, оп. 53, д. 171, лл. 4--5].