"Покончить с этим гнездом": евангелическо-лютеранская община г. Самары в условиях антирелигиозной кампании (1918-1930 гг.)
А.Е. Гулина
Аннотация
В статье анализируется стратегия борьбы советской власти с общиной самарских лютеран в 19171930-е гг. Источниковой базой работы выступили нормативные акты, делопроизводственная документация и материалы прессы. Автор выделил два этапа существования общины евангелических лютеран г. Самары в условиях антирелигиозной кампании. На первом этапе советская власть подавляла религиозные организации, которые воспринимались как конкурирующие для новой идеологии. Самарская община лютеран лишилась имущества и права осуществлять образовательную деятельность, а также стала обязана вести регулярный документооборот, подотчетный губисполкому. Ситуация коренным образом изменилась на втором этапе, когда стратегия борьбы с религиозными организациями начала ужесточаться в условиях индустриализации и коллективизации: помимо пропаганды появились физические преследования лютеран. Автор статьи подробно рассмотрела процесс закрытия самарской лютеранской кирхи, который ярко продемонстрировал стремление местных властей, с одной стороны, к превентивной реализации указаний центральной власти, а с другой - к оправданию собственных действий. В статье доказано, что в протоколе заседания президиума Самарского горсовета активисты немецкой секции были заменены на верующих лютеран. Выводы работы демонстрируют, что в антирелигиозной кампании, направленной на борьбу с самарской общиной лютеран, большое значение возымел национальный фактор, который стал прикрытием неправомерных действий власти.
Ключевые слова: история Самары; евангелическо-лютеранская община; кирха; лютеране; стратегии власти; антирелигиозная кампания; репрессии. советская власть община самарский лютеранство
«To end this nest»: Evangelical Lutheran Сommunity of Samara
in the period of anti-religious campaign (1918-1930)
A.E. Gulina
Abstract: This study analyzes strategy of anti-religious campaign against Lutheran community of Samara in 1918-1930. Main source of study is official regulations, business documentation and press materials. The author singled out two stages in the existence of Evangelical Lutheran Community of Samara community in the period of anti-religious campaign. First stage: Soviet officials suppressed religious organizations that were perceived as threat for the new ideology. Lutheran Community of Samara city lost its property and the right to carry out educational activities, and also became obliged to maintain a regular document flow accountable to the provincial executive committee. Second stage: The situation changed radically, when the strategy against religious organizations began to tighten in the conditions of industrialization and collectivization: in addition to propaganda, physical persecution of Lutherans appeared. In addition, the author of the article examined in detail the process of closing the Samara Lutheran church, which clearly demonstrated the desire of local authorities, on the one hand, to implement the instructions of the central government in a preventive manner, and on the other hand, to justify their own actions. The article proves that in the minutes of the meeting of the Presidium of the Samara City Council, the activists of the German section were replaced by religious Lutherans.
Key words: history of Samara; Evangelical Lutheran community; church; Lutherans; official's strategy; anti-religious campaign; repressions.
Введение
С момента появления в качестве социального института церковь была неразрывно связана с государством - ее положение и влияние зависели от государственной политики в области конфессиональных отношений. Проблематика, связанная с антирелигиозной политикой советского государства, уже несколько десятилетий вызывает интерес как у отечественных [Одинцов 1991; Мендюков 2014; Лучшев 2016], так и у зарубежных исследователей [Смолкин 2003; Luehrmann 2015]. Анализ материала провинциальных архивов позволяет выявить новые аспекты в изучении масштабных процессов. В данном исследовании поставлена проблема изучения стратегии борьбы советской власти с самарской религиозной общиной евангелических лютеран.
Самарская лютеранская община в 1917-1929 гг.
Период существования самарской лютеранской общины во время антирелигиозной кампании можно условно разделить на два неравнозначных по длительности этапа. Первый - с 1918 г. (момент заключения типового договора на сдачу в аренду и бесплатное пользование молитвенными зданиями и культовым имуществом религиозным общинам и группам) по октябрь 1929 г. (начало процесса закрытия кирхи). Второй - с октября 1929 г. по январь 1930 г. (даты заключения президиума Самарского городского совета о закрытии кирхи лютеран).
Первый этап связан со стратегией советского государства по ослаблению церкви как учреждения, которая выразилась в национализации церковного имущества и лишении возможности вести образовательную деятельность. Фактически у церкви были изъяты права юридического лица [Беглов 2008, с. 32]. Это объясняется тем, что религия для советского коммунистического проекта была прежде всего препятствием в осуществлении монополии на политическую, идеологическую и духовную власть [Смолкин 2021, с. 32]. Однако отношение советской власти было неравнозначным к различным конфессиям. Главную опасность для формирования новой коммунистической идеологии представляла Русская православная церковь. Другие конфессии (и в особенности сектанты) в период становления советского государства испытывали меньшее давление.
Первое десятилетие существования самарской общины лютеран характеризуется ее активными попытками наладить свою деятельность в новых условиях, которые были обозначены в декрете СНК от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Согласно этому документу, Евангелическо-лютеранская церковь, как и другие религиозные организации, потеряла право владения собственностью и лишалась прав юридического лица (Декрет «Об отделении церкви...» 1918).
Официальная регистрация евангелическо-лютеранского общества состоялась в 1923 г. на основании заявления уполномоченного по внешним сношениям общины Леонида Васильевича Вормса (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 51), на 1923 г. в общине состояло 337 человек (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 55). Для решения организационных задач требовалось, согласно новому законодательству, определить состав уполномоченных религиозного общества (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 61) и церковного совета (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 67).
Сразу после создания религиозного общества центральным стал вопрос о пасторе, поскольку постоянного служителя культа уже пару лет не было. В 1924 г. на заседании общего собрания евангелическо-лютеранского религиозного общества г. Самары была утверждена кандидатура Готлиба Яковлевича Коха, который обязался за плату в размере 600 руб. в год обслуживать самарский приход не менее шести месяцев.
Неотъемлемой частью повседневной жизни лютеранской общины являлся обряд конфирмации. 28 марта 1927 г. председатель церковного совета евангелическо-лютеранского общества Г. Бель подал заведующему столом по отделению церкви от государства заявление на разрешение «подготовления конфирмантов к конфирмации по евангелическо-лютеранскому обряду» (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 70). В итоге пастору самарской кирхи Г.Я. Коху было выдано свидетельство о том, что ему разрешается подготовка к конфирмации граждан, достигших 15-летнего возраста, при соблюдении определенных правил (например, «вероучение должно преподаваться в дни, свободные от занятий светских школ» (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 75 и пр.). Согласно спискам, в 1927 г. конфирмацию прошли пять человек, в 1928 г. - шесть, в 1929 г. - четыре (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 32. Л. 72, 76, 77). Это важный факт, подтверждающий, что вплоть до 1929 г. община представляла собой действующую религиозную организацию, привлекавшую новых членов.
Итак, на первом этапе реализации антирелигиозной кампании с 1918 по 1929 г. евангелическо- лютеранское общество г. Самары пережило ряд серьезных перемен: национализацию церковного имущества, изъятие внутреннего документооборота, строгое подчинение правилам организации религиозного общества (например, создание церковного совета, комитета уполномоченных членов общества, регулярное проведение собраний, необходимость разрешения губисполкома в вопросах, касающихся внутренней жизни общины, и т. д.). Однако формально сохранялся принцип свободы совести, поскольку в этот период любое религиозное общество могло получить регистрацию и свое имущество в пользование.
Самарская лютеранская община в 19291930-е годы
Второй этап существования евангелическо-лютеранской общины Самары связан со значительными трансформациями государственной политики по отношению к религиозным организациям. Ситуация кардинальным образом изменилась в 1929 г., когда в СССР произошли изменения в политическом и экономическом положении. Отказ от новой экономической политики, для которой была характерна частичная религиозная свобода, и переход к форсированной индустриализации и коллективизации обозначали ужесточение антирелигиозной кампании. Американская исследовательница Виктория Смолкин подчеркнула, что антирелигиозная кампания стала частью культурной революции, которая, в свою очередь, являлась разновидностью классовой борьбы [Смолкин 2021, с. 73]. Кроме того, советское руководство теперь расширило свой инструментарий и стало ориентироваться не только на пропаганду, но в первую очередь на физическое преследование. Жестокие меры осуществления коллективизации, сопровождавшиеся уничтожением кулачества как класса, были непосредственно связаны с подъемом борьбы с церковниками, многие из которых были обвинены в эксплуатации крестьянской бедноты, антисоветской деятельности, в срыве кампании хлебозаготовки и т. д. Стала активно осуществляться борьба с отмечанием религиозных праздников, участие в которых также трактовалось как целенаправленное вредительство экономическим мероприятиям. О.А. Лиценбергер подчеркивает, что наиболее жестокая антицерковная политика была именно в районах «сплошной коллективизации» [Лиценбергер 2003, с. 389].
Всплеск антирелигиозной борьбы основывался на серии формальных документов. Важнейшим стало постановление «О религиозных объединениях», принятое на заседании президиума ВЦИК 8 апреля 1929 г. В постановлении определялся строгий порядок регистрации религиозных обществ, вводился ряд ограничений. Так, их деятельность ограничивалась «удовлетворением своих религиозных потребностей», а состав должен был соответствовать прописанным нормам (свыше 20 человек для обществ и менее 20 человек для групп верующих) (Постановление «О религиозных объединениях» 1929). Особенно болезненным для евангелических лютеран оказался пункт 17 постановления. В нем прописывался запрет на: 1) создание касс взаимопомощи, кооперативов, производственных объединений и пользование находящимся в распоряжении имуществом для каких-либо иных целей, кроме удовлетворения религиозных потребностей; 2) оказание материальной поддержки своим членам; 3) организацию как детских, юношеских, женских молитвенных и других собраний, так и общих библейских, литературных, рукодельческих, трудовых, по обучению религии и т. п. собраний, групп, кружков, отделов, а также организацию экскурсий и детских площадок. Фактически религиозным обществам запрещалось заниматься благотворительной и общественной деятельностью. Кроме того, постановлением запрещалось без разрешения властей проводить общие собрания религиозных обществ, созывать религиозные съезды и совещания, издавать религиозную литературу и т. д. (Постановление «О религиозных объединениях» 1929).
В 1929-1930 гг. в Самаре началось массовое закрытие церквей под различными предлогами [Подмарицын 2008, с. 122]. Примечательно, что формальные причины закрытия практически всегда были обусловлены какими-то «объективными» условиями, поскольку советская власть отрицала гонения на верующих. Зачастую причинами закрытия были неуплата налогов, ветхость здания или нехватка жилой площади - в соответствии с новым законом от 1929 г. религиозным организациям запрещалось занимать как жилые, так и нежилые помещения, которые могли быть приспособлены под жилую площадь (ЦГАСО. Ф. 828. Оп. 3. Д. 11. Л. 15). Другой распространенной причиной являлось требование общественности, выступавшей за передачу церковных зданий, например, под учреждения культуры. Обращения трудящихся были в большинстве своем сфальсифицированы, причем этот факт признавали даже официальные власти [Мендюков 2014, с. 272].
Итак, рассмотрение второго этапа существования лютеранской общины г. Самары неизбежно смещает фокус зрения с самой общины на влияние государственной политики на нее. Главным процессом здесь является закрытие самарской кирхи, которое во многом носило парадоксальный характер.
20 октября 1929 г. состоялось общее собрание немцев-активистов клуба национальных меньшинств им. Сталина в составе 68 человек, на котором одной из главных задач общества было обозначено закрытие немецкой кирхи. В протоколе собрания отразились радикализм и озлобленность участников собрания при обличении членов церковного совета, которые «мешками тащили» вещи, полученные от шведско-американской миссии (СОГАСПИ. Ф. 655. Оп. 5. Д. 552. Л. 78). Они подчеркивали, что необходимо приступить к работе «немедленно для скорейшего получения церкви для наших культработ». На собрании не обошли стороной и пастора кирхи Г.Я. Коха. С характеристикой пастора выступил Б.Т. Альт, который сообщил, что пастор «в былое время имел 8 лошадей и 12 коров, а главное, эксплуатировал деревенскую бедноту для работ в своем кулацком хозяйстве» (СОГАСПИ. Ф. 655. Оп. 5. Д. 552. Л. 78). Здесь, с одной стороны, явственно прослеживается взаимосвязь таких элементов советской идеологии, как классовая и антирелигиозная борьба, а с другой - данный пример демонстрирует искажение понятия «класс» в советской повседневности и тем самым практику приписывания к классу как к сословию [Фицпатрик 2003].
Решения собрания активистов немецкого клуба являют собой квинтэссенцию советской идеологии того периода: «Собрание немецких рабочих и служащих, заслушав доклад т. Бергнера, выносит следующую резолюцию, что в 12-ю годовщину Октябрьской революции при окончании 1-й годовщины 5-летн. плана индустриализаций нашей страны мы должны руководствоваться Ленинской ком. партией и не ослабевать тем работы нашей социалистической страны.