Материал: Покровский И.А.. Основные вопросы владения в новом германском уложении

лица: дети, родственники, свойственники, воспитанники, друзья, прислуга и пр. (берем перечисление Дернбурга)23. Каково положение их по отношению к домохозяину?

Оставим в стороне их отношение к своим собственным вещам: не подлежит сомнению, что уложение, создавая § 855, не хотело лишить всех этих лиц самостоятельного права владения собственными вещами24, хотя презумпция будет всегда говорить против них и в пользу владения хозяина, и хотя на практике во многих случаях опровергнуть эту презумпцию можно будет только доказательством права собственности, т.е., не в посессорном, a лишь в петиторном порядке. Положим, что практика из всех этих затруднении так или иначе выпутается. Но во всех остальных отношениях положение этих лиц перед домовладыкой удивительно бесправно.

Вспомним те случаи, которые приводил Иеринг для иллюстрации беспомощного положения хозяев, если бы не было этого § 855, и постараемся взглянуть на них с обратной стороны.

Нелепо, конечно, положение хозяев, перед носом которых служанка захлопнула дверь; но мы можем утешиться тем, что мы имеем здесь дело лишь с абстрактной возможностью, которая в действительности едва ли когда встречается. Насколько красноречиво нападал Иеринг на составителей уложения за оперирование с такою абстрактной возможностью в других случаях, настолько красноречиво оперирует ею здесь он сам. Но с другой стороны, предоставляя хозяину в случае упорства служанки возможность взломать замок в ее комнате, мы этим самым открываем широкий простор для всевозможных злоупотреблений со стороны хозяина, a эти злоупотребления властью,

как показывает действительная жизнь, к сожа-

23 Ор. cit. стр. 48.

24 Stroha1. Iherings Jahrbucher. 1898. Der Sachbesitz. стр. 10. Cp. также Endemann. Отрицая как бы территориальное господство хозяина дома, он однако вслед за этим заявлением вынужден признать, по крайней мере, некоторое значение и за этим территориальным господством, — ср. примечание 8 на той же стр. и стр. 157.

лению, далеко не абстрактная только возможность. Желая оградить хозяина от упорства прислуги, § 855 предоставляет ему право в любой момент врываться в ее комнату, силой отнимать у нее веши, и даже выбрасывать ее (и в дождь, и в снег, и днем,

и ночью) на улицу. Малейшее сопротивление с ее стороны будет нарушением хозяйского владения квартирой или вещами, будет "запрещенным самоуправством".

При таких условиях картина современных домашних отношений, как они рисуются по уложению, представляется, очевидно, весьма непривлекательною. В доме царит домовладыка, и все живущие в доме перед ним бесправны. Врываться насильно (быть может, с нечистыми намерениями) в комнату служанки - это хозяину не запрещается; a

если служанка запрет перед его носом дверь своей комнаты, — это будет запрещенное самоуправство, нарушение владения!

Очевидно - широкий простор для всевозможных проявлений хозяйского "нрава", с

одной стороны, и почти полная беззащитность - с другой.

Можно себе представить, как Иеринг, который был недосягаемым мастером в доведении той или другой ошибочной мысли до всевозможных "heitere Konsequenzen",

изобразил бы здесь оборотную сторону медали, если бы только он ее заметил. Но именно то и характерно, что и он и другие были слишком заняты отыскиванием этих смешных консеквенций, чтобы заметить и противоположные, уже не смешные, a прямо печальные.

Имея ввиду исключительно интересы хозяина, они возвели в законодательный идеал дом нашего замоскворецкого Тита Титыча. Такая картина домашних отношений, быть может,

и соответствует "житейскому обиходу" в томе смысле, что так действительно сплошь и рядом бывает, но она несомненно не соответствует современной aequitas и современным представлениям об уважении к чужой личности, хота бы это была и прислуга. Даже несомненному собственнику закон запрещает отнимать силою свои вещи у несомненного же вора (кроме некоторых случаев). Почему?

Из уважения к общественному порядку и к человеческой личности in abstracto. A

разве личность прислуги заслуживает меньшего уважения, чем личность вора?

Мораль, которую усвоило уложение в этом случае, есть мораль мелкого бюргера-

лавочника, a не мораль истинно просвещенная. Мы не сомневаемся, что интеллигентному человеку, проникнутому чувством деликатности к личности, как таковой, никогда не придет в голову не только врываться в комнату служанки или захватывать ее вещи, но даже и вырвать силой свою собственную вещь у нее из рук.

Конечно, от этого могут иногда пострадать его имущественные интересы (отходящая служанка собирается унести с собой и некоторые вещи хозяина), но для ограждения их совершенно достаточен тот общий порядок, который. уложение устанавливает в своих общих правилах о необходимом самоуправстве (§ 229 — см. ниже).

На основании всего этого приходится, как нам кажется, признать, что правило § 855

уложения и с юридической, и с нравственной точки зрения нельзя назвать удачным. Мы не берем на себя задачи конструктивной, т.е., разрешения вопроса, чем следует заменить

§ 855, — но кое-какие положения уже сами собою напрашиваются из того, что сказано.

Если самое уложение признало целесообразным дать всех этим лицам право защиты своей detentio от посягательств со стороны третьих лиц; если, как мы видели выше, при известных условиях так же целесообразно предоставить им и право предъявлять посессорные иски; если, наконец, нецелесообразно лишать их права самозащиты против самого хозяина, — то отсюда вытекает, что и их следует признать юридическими владельцами. Но, с другой стороны, это не значит, что eo ipso мы должны лишить владельческих прав хозяина. И он остается владельцем, и, таким образом, мы получим отношения, совершенно аналогичные отношениям § 868, т.е., отношением при владении посредственном и непосредственном. Они и в дей-

ствительности аналогичны, чем и объясняется отмеченная выше трудность отделить одни от других.

Уложение не должно было делать в § 855 слишком поспешное исключение из § 868,

а подробнее и основательнее исследовать вообще отношения в случаях подобной compossessio. Этот вопрос получил себе в уложении только принципиальное признание,

но далеко не получил полного и всестороннего разрешения. Подготовить такое разрешение должно составить задачу последующей юридической литературы, хотя она,

без сомнения, натолкнется здесь на немалое количество всевозможных трудностей.

VI.

Следующим сомнительным пунктом уложения является на наш взгляд общий характер посессорной защиты. Для защиты владения уложение предлагает владельцу два пути: во первых, путь защиты собственною силою, и во вторых, путь судебный, т.е.,

владельческих иски.

А) § 859 говорит следующее: "Владелец может силой противиться самоуправству, В

случае самоуправного захвата движимой вещи владелец может силой отнять ее назад,

если он застигнет виновника на месте или настигнет во время преследования. В случае самоуправного захвата владения недвижимостью владелец может тотчас же после захвата овладеть ею снова, собственною силой удалив виновника".

На первый взгляд может, пожалуй, показаться, что приведенный § 859 выражает в специальном применении лишь общий принцип о необходимой самозащите ("vim vi repellere licet"). Однако, это первое впечатление совершенно ошибочно, — § 859

умышленно отступает здесь от общих положений о самозащите и необходимой самообороне.

Эти общие положения изложены в общей части уложения (§ 226-231) и исходят из того принципа, что каждый член современного общества не должен осуществлять и защищать свои права собственною силой, что вос-

становление и защита прав есть дело государства25. Только в крайних, строго определенных, случаях лицу предоставляется охранять свои интересы собственною силой, и указанные §§ 226-231 именно и посвящены определению этих исключительных случаев. Из этих параграфов особенное значение имеет для нас § 229, который говорить,

что отнятие вещи собственною силой не будет запрещенным самоуправством лишь тогда, если правительственной защиты своевременно получить нельзя, a между тем от промедления интересы лица могут существенно пострадать. Характерно затем, еще положение § 230, который говорит, что самозащита не должна идти далее того, что нужно для отвращения опасности. Если теперь мы сравним эти правила с положениями §

859, то без труда увидим, что эти последние идут гораздо дальше первых26.

Abs. 1 говорит, правда, просто, что владелец может силой отражать посягательства на его владение; но Abs. 2 позволяет ему отнять вещь силой у нарушителя на месте или во время преследования, a Abs. 3 - восстановить владение недвижимостью непосредственно после захвата. В обоих последних случаях, очевидно, мы имеем дело уже не с самообороной, a с восстановлением своих прав, причем однако об ограничительных условиях § 229 уже вовсе нет речи.

У меня со двора некто взял топор под (основательным или неосновательным)

предлогом, что этот топор принадлежать ему. Если этот "некто" есть, положим,

крестьянин той же деревни, домовладелец того же города и т. д., если, словом, для меня нет никаких опасений относительно возможности получить этот топор обратно судебным порядком, то по § 229 я не могу нагнать захватчика на улице и силой отнять у него топор. Напро-

25 Cp. Planck. Komment, стр. 276.

26 Cp. Endemann. Op. cit. стр. 170.