В отличие от предыдущих толкований, здесь доминирует организационный контекст, но по-прежнему страдает точность формулировки. Потому как из понятия политического института авторами неоправданно устранены политические нормы и все, что с ними связано. Сами того не замечая, авторы тем самым разрушают собственную терминологическую конструкцию, которую базируют на утверждении о том, что политические институты - суть элементы политической системы. Ведь, если нет политических норм, значит нет и основания для системных построений, потому как именно норма - первичное звено всякой политической системы. И никак иначе.
В противоположном контексте трактует понятие политического института словарь-справочник «Политология» в редакции М. А. Василик, М. С. Вершинина и др. [19]. Здесь уточняющие акценты совершенно иные.
Политические институты представляются авторам в виде комплекса (опять не ясно, откуда взявшегося, и из чего состоящего комплекса - авт.) принципов и норм, формальных и неформальных правил, регулирующих процессы в сфере политики. Политические институты, по мнению М. А. Василик, М. С. Вершинина, выступают в форме политических организаций и учреждений. Трудно понять, как некое образование может вообще «выступать в форме»? Оно может быть оформлено каким-либо образом или способом, но никак не «выступать». Налицо откровенная потеря смысла изложения и явное противоречие устоявшимся нормам русского языка.
Достойно внимания уточнение о том, что в современной политологии различают традиционные институты, основывающиеся на жестких нормах и правилах (ритуалах, традициях, обычаях) деятельности и общения, и модернизированные институты, где нормы и правила более гибки и подвижны, более независимы от системы моральных предписаний. Примеров т.н. модернизированных институтов авторы, вопреки собственной логике повествования, не приводят.
Но они все-же пытаются детализировать собственные аргументы, указывая на то, что по характеру организации институты разделяют на формальные (их деятельность регламентируется юридически формализованными нормами и правилами) и неформальные - их деятельность основана на личных отношениях и контролируется моральными нормами и традициями (политические клубы, различного рода ассоциации политического характера и т.д.). Этого авторы считают достаточным.
Даже весьма щадящая оценка предложенной трактовки не может свидетельствовать о ее научной корректности. Почему авторы ведут речь о градации политических институтов по характеру организации, предлагая при этом лишь основания формальности либо неформальности? Разве только эти показатели свидетельствуют о характере организации? Почему уточнение о т.н. «юридической формализации» они сводят только к нормам и правилам, забывая при этом о правовых механизмах, процедурах, установлениях, правоприменительных алгоритмах, юридических прецедентах и многом ином?
Примеров ошибок, терминологических неточностей и очевидных смысловых дефектов можно приводить еще немало. Все они свидетельствуют о том, что в энциклопедической трактовке категория «правовой институт» определена весьма неопределенно, а зачастую откровенно ошибочно.
В интересах достижения желаемой научной корректности предлагается уточненный вариант определения понятия «политический институт». Это:
- исторически сложившаяся, нормативно закрепленная, организационно оформленная и регулярно воспроизводимая модель отношений, связанных с завоеванием политической власти, осуществлением общественного управления, а также:
- упорядоченная совокупность социальных контактов, соподчиненностей и зависимостей властного свойства, закрепленных соответствующими нормами права, поддерживаемых принудительной силой государства и имеющих целью реализацию его воли средствами пропаганды (разъяснения), убеждения, законного принуждения или вооруженной защиты.
Очевидный диалектизм понимания политического института, имеющийся в предложенной формуле, позволяет определить сущность категорий, детализирующих его роль и предназначение. Прежде всего, категория «институализация», под которой следует понимать процесс зарождения, организационного оформления и нормативного закрепления социальных связей и зависимостей в определенных сферах (сегментах) общественного бытия.
Предложенные трактовки позволяют сделать некоторые выводы концептуального свойства и утверждать, что, являясь теоретико-социальным феноменом, политический институт есть сложное социальное образование теоретико-прикладного характера. Его центральным звеном является понимание сути общественных отношений в их конкретном спектре.
Причем отношений не всяких и не всех, а преимущественно тех, которые касаются власти и функций по ее завоеванию (достижению), защите от деструктивных воздействий, всестороннему обеспечению.
Формирование политических институтов - прерогатива государства. Потому как именно оно посредством предметной либо целевой институализации постулирует свою волю, используя для этого возможности права, иногда делегируя собственные полномочия отдельным службам, органам и структурам. После наделения соответствующими полномочиями и правомочиями таковые становятся относительно самостоятельными акторами политики [20].
Политический институт - образование динамичное. В статике оно может существовать только как теоретическое понятие. Его внутреннее развитие - всегда результат разрешения противоречий между объективными условиями формирования этого института и субъективными факторами использования его возможностей.
Относительная самостоятельность политических институтов подтверждается понятием пространства реализации соответствующей политики [29; 30].
В логике предыдущих аргументов политический институт обеспечения безопасности государства это комплекс идей, концепций, доктрин, программ, реализуемых в сфере защиты законных интересов страны; упорядоченная средствами права деятельность органов власти и управления по эффективной реализации государственно-властной воли в сфере нейтрализации угроз и вызовов нормальному функционированию общества, минимизации последствий внутренних и внешних деструктивных влияний.
Не будет ошибкой полагать, что, интегрируя в себе названные свойства, политический институт образует собой некую предметную модель социальных контактов и зависимостей определенного характера и предназначения.
При закреплении в соответствующих нормах становление указанного института проходит две самостоятельные стадии. Их справедливо полагать стадиями институализации:
– стадию стихийного концентрирования властной воли, при которой интересы и потребности государства позиционируются посредством отражения его приоритетов, но официально не закрепляются;
– стадию целенаправленного процессуального оформления, при которой рассматриваемый институт становится отражением деятельности государства, отдельных элементов механизма его функционирования.
Стихийное конструирование политических идей и установок всегда предшествует правотворчеству и является объективным основанием для разработки и принятия нормативных актов соответствующей юридической силы. Игнорирование этого обстоятельства приводит к принятию государственными органами некачественных велений, т.н. « мертвых» норм и законов, «рыхлых» и аморфных политических доктрин.
Признание правового воздействия компонентом политики отвечает реалиям современной жизни, хотя и входит в противоречие с формально-юридическими представлениями. Мнение о том, что политический институт безопасности государства проявляет себя лишь в источнике, под которым понимается нормативный акт государства, есть иллюзия, основанная на недооценке и природы правового, и сущности политического.
Как утверждалось выше, государственная политика и ее оформление в виде соответствующих институтов не могут происходить вне сферы права. Поэтому центральной научной и прикладной проблемой институализации является юридический механизм ее формирования. Под данной категорией подразумевается динамичная совокупность приемов и способов воздействия на различные социальные явления (связи, контакты, соподчиненности, зависимости) с целью реализации их возможностей при решении каких-либо значимых общественных задач.
В цивилизованном обществе государство всегда стоит перед необходимостью декларировать свою властно-распорядительную волю, принимая акты различной юридической силы, либо создавая условия, исключающие противодействие уже налаженным контактам социальных субъектов.
В этом случае предпринимаемые властные усилия становятся рациональными, а их институирование - оптимальной формой отражения (а в определенной степени и закрепления - А. Г.) воли акторов политики.
А поскольку политический институт безопасности государства отражает жизнедеятельность субъектов интегральным порядком, можно заключить, что социально-правовые действия есть центральный компонент соответствующей политики, реальный показатель желаемого государством порядка.
Таким образом, может считаться доказанным, что единство юридического, социального и политического в феномене политических институтов - есть их внутренняя методологическая константа, отражающая собой диалектическое единство объективных условий формирования политики и субъективных факторов ее непосредственной реализации.
Список литературы
1. Алексюк Р. П. Аппарат управления и власти как общесоциологическая категория. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1974.
2. Аристотель. Политика // Аристотель. Сочинения: в 4-х т. М.: Мысль, 1983. Т. 1.
3. Баранов Н. А. Трансформации современной демократии: учебное пособие. СПб.: Балт. гос. техн. ун-т, 2006.
4. Батурин Ю. М. Власть и мера: «точные методы» в англо-американской политологии // Власть: очерки современной политической философии Запада / отв. ред. В. В. Мшевениерадзе. М.: Наука, 1989. С. 128-148.
5. Батыгин Г. С. Ему легко быть самим собой // Социологический журнал. 1999. Специальный выпуск к 70-летию профессора В. А. Ядова.
6. Власть и право: из истории русской мысли: сборник / сост. А. В. Поляков, И. Ю. Козлихин. Л.: Лениздат, 1990.
7. Гидденс Э. Устроение общества: очерк теории структурации. М.: Академический проект, 2003.
8. Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. М.: Госполитиздат, 1964.
9. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии / пер. с нем. А. В. Михайлова. М.: Дом интеллектуал. книги; CEU Press, 1999.
10. Кант И. Критика чистого разума. М.: Эксмо, 2007.
11. Краткий терминологический словарь по дисциплине «Политология» / под ред. А. В. Гринева. СПб.: СПбГУ, 2004.
12. Лапкин В. В., Пантин В. И. Политические ориентации и политические институты в современной России: проблемы коэволюции // Политические исследования. 1999. № 6.
13. Ледяев В. Г. Понятие политической власти // Современное состояние, проблемы и перспективы развития российской экономики: материалы научно-практической конференции / отв. ред. В. В. Борисов и др. Иваново: ИГЭУ, 1999.
14. Локк Дж. Сочинения: в 3-х т. М.: Мысль, 1988. Т. 3.
15. Малько А. В. Современная российская политика государства и жизнь // Правовая политика и жизнь: материалы «круглого стола», состоявшегося 12-13 сентября 2000 г. в ПГТУ / под ред. В. А. Казначеева. Пятигорск, 2002.
16. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997.
17. Питерс Б. Г. Политические институты: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления. М., 1999.
18. Политологический словарь-справочник / под ред. Е. Д. Погорелого, К. В. Филиппова и В. Б. Фесенко. М.: Феникс, 2010.
19. Политология: словарь-справочник / М. А. Василик, М. С. Вершинин и др. М.: Гардарики, 2001.
20. Простов А. Ф. Политическая кибернетика: социальная кратология // Социальная экспертиза. 2009. № 1 (32).
21. Руссо Ж.-Ж. Избранные сочинения: в 3-х т. М., 1961. Т. 2. 344 с.
22. Словарь по политологии / отв. ред. В. Н. Коновалов. Ростов-на-Дону: РГУ, 2001.
23. Современная социальная теория: Бурдьё, Гидденс, Хабермас / пер. и вступ. ст. А. В. Леденевой. Новосибирск:
Новосибирский университет, 1995.
24. Соловьев О. М. Политические институты: учебное пособие. СПб., 2003.
25. Спиноза Б. Труды и письма [Электронный ресурс]. URL: http://www.sociograd.ru//spinoza_b_bogoslovskopoliticheskiiy_traktat (дата обращения: 11.03.2010).
26. Чернякин В. Г. Введение в политологию. М.: РИО Академии налоговой полиции ФСНП России, 2002.
27. Чесноков Д. И. Исторический материализм и современная буржуазная социология: послесловие // Беккер Г., Басков А. Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении / пер. с англ. В. Карзинкина и Ю. Семенова. М.: Иностранная литература, 1961.
28. Burke P. The Fortunes of the «Courtier». Cambridge: Polity Press, 1995.
29. Chartier R. Cultural History: between Practices and Representations / transl. L. Cochrane. Cambridge: Polity Press, 1988.
30. Giddens A. The Constitution of Society. Cambridge: Polity Press, 1984.
31. Greenblatt S. Renaissance Self-Fashioning from More to Shakespeare. Chicago: Chicago University Press, 1980.
32. Parsons T. Structure and Process in Modern Societies. Glencoe, Ill., 1960.
33. Wittgenstein L. Remarks on the Philosophy of Psychology / ed. by G. E. M. Anscombe and G. H. von Wright. Chicago: Chicago University Press, 1980. Vol. 1.