Томский государственный университет
Польская литература на страницах периодики Сибири 1880-1910-х годов
Н. Е. Никонова
Выявляются стратегии восприятия польской литературы на страницах периодики Сибири 1890-1910-х гг. на материале составленной в результате фронтального просмотра изданий библиографии, включающей в себя более 110 публикаций. Впервые дается аналитический обзор характера рецепции наследия авторов польского реализма и представителей «Молодой Польши»; исследуются противоположные индивидуальные стратегии перевода А. Станиславского и И. Северного (И. И. Почекаса). Показано, что специфика наследия польского реализма, его просветительская и назидательная («позитивистская») направленность, а также генетическое родство с традициями романтизма, коррелировали с региональной программой областников, радевших за развитие субэтнической культурной идентичности за счет обогащения словесной культуры, воспитания и образования населения. польский реализм перевод периодика
Ключевые слова: русско-польские литературные контакты, польская литература, сибирская периодика, регионализм, областничество, имагология, перевод.
N. E. Nikonova
Tomsk State University, Tomsk, Russian Federation
Polish literature in Siberian periodicals of the 1880-1910s
Studying the foreign national literary traditions in the pre-revolutionary Siberian periodicals has a rich tradition owing to one of the scientific schools of the TSU Faculty of Philology. Literary translations, reviews on foreign authors' plays, critics of foreign literature in such periodicals as «Sibirskii listok», «Sibirskaya gazeta», «Sibirskii vestnik» are of scientific interest not only in terms of perception strategies, correlating with the receptive intentions of the Russian Centre, but also as an indicator of the regional cultural identity that has been formed due to the binary opposition of Self-Alien.
The paper aims at displaying the most common research methods and strategies of the Polish literature perception in Siberian periodicals of the 1880-1910s. The data for the study is based on frontal review of more than 110 publications. The corpus of texts related to the reception of Polish verbal culture is 95 % composed of flash fiction and poetry translations. The majority of the texts go under the heading «Feuilleton» in «Sibirskaya zhizn» and «Sibirskii vestnik». About fifteen publications represent reviews on staging, critical and biographical features about Polish authors and their works. It is worth mentioning that such preference is specific itself, given the perception of French and German literature in the Siberian periodicals of the same period.
The range of Polish authors, selected by Siberian translators and editors, adequately reflects the tendencies in the development of Polish literature at the turn of the century. The bibliography of translations consists of the works written by more than twenty contemporary authors. This research strategy could be named specific, compared with the perception of the German literature with its retrospective dominant. The first of the most popular genres in the local periodicals is flash fiction written by the representatives of Polish realism such as Boleslav Prus (1847-1912), Genrik Senkevich (1846-1916), Mariya Konopnitskaya (1842-1910), the young Stefan Zheromskii (1864-1925), Vladislav Reimont (1867-1925), Vladislav Orkan (1875-1930) etc. The main features of Polish realism legacy, in particular, its educational and didactic («positivism») orientation, expressed in the predominance of the socio-ideological problems, on the one hand, and its genetic cognation with romanticism traditions, on the other hand, correlated with the regional program provided by oblastniki. This program was aimed at the development of subethnic cultural identity by means of enrichment of verbal culture and increasing the level of education of the population.
The principal form of Polish literature reception in Siberian periodicals in late 1890s-early 1900s is translations. Hence the issue of the matter deals with the range of translators, among whom there are a few fundamental figures with their own publications. A. O. Stanislavskii (13 translations) and I. I. Pochekas (12 translations) published the largest number of translations from Polish to Russian. The comparison of their translation works allows comprehending the importance of the creative purposes and the personality of the subject of the foreign national regional reception and the reception of literary tendencies.
The perception of Polish literature in pre-revolutionary Siberian periodicals is of interest in studying the verbal culture of the area, its subethnic self-consciousness absorbing trends that are alternative to those dictated by the Imperial Center. However, Russian-Polish dialogue, provided by journalists of the Siberian periodicals, deserves close attention itself as a precedent of resonance reception, typical for late 1890s-early 1900s. This period represents the special stage in the history of multicultural communication between two Slavic nations. This stage could be considered as the exceptional one comparing with others, much more thoroughly studied periods of Russian-Polish relations.
Keywords: Russian-Polish literary contacts, Polish literature, Siberian periodicals, regionalism, oblastnichestvo, imagology, translation.
Изучение восприятия инонационального литературного наследия на страницах дореволюционной периодики Сибири имеет богатую традицию во многом благодаря одной из научных школ филологического факультета Томского университета, сложившейся на кафедре романо-германской филологии. Художественные переводы, рецензии на постановки пьес иностранных драматургов, критика произведений зарубежной словесности на страницах изданий «Сибирский листок», «Сибирская газета», «Сибирский вестник» и др. представляют научный интерес не только с точки зрения стратегий восприятия, сопоставимых с рецептивными интенциями российского центра, но и для понимания процессов оформления региональной культурной идентичности, складывавшейся за счет прямого сопоставления Своего и Чужого, часто в обход центра.
Достаточно основательно изучены и освещены на данный момент стратегии восприятия английской [Переводы английской и американской литературы..., 2016], французской [Переводы французской литературы., 2016] и немецкой [Переводы немецкой литературы., 2016] литературы в периодических изданиях 1890-1910-х гг., в то время как корпус литературных прозаических и поэтических переводов с польского остается не освещенным, хотя занимает третье место по количеству публикаций после художественных переводов с французского и немецкого языков.
Цель настоящей статьи - выявить характерные стратегии и методы исследования восприятия польской литературы на страницах периодики Сибири 18901910-х гг., опираясь на составленную в результате фронтального просмотра изданий библиографию, включающую в себя более 110 публикаций.
Выявленный корпус текстов, связанных с рецепцией польской словесной культуры, на 95 % состоит из переводов малой прозы и поэзии, при этом большая часть из них находится в рубриках «Фельетон» на страницах «Сибирской жизни» и «Сибирского вестника». Рецензии на постановки пьес, критические и биографические заметки о польских авторах и их сочинениях насчитывают не более полутора десятков публикаций. Необходимо заметить, что такого рода предпочтение само по себе является специфичным, учитывая характер восприятия французской и немецкой литературы в сибирской литературной периодике этого же периода.
Палитра польских авторов, выбранных сибирскими переводчиками и редакторами изданий, адекватно отражает тенденции в развитии польской литературы рубежа веков. В общей сложности библиография переводов содержит произведения более двадцати авторов-современников, что отличает данную стратегию рецепции от восприятия немецкой литературы, для которого в большей степени характерна ретроспективная ориентация [Никонова, Серягина, 2015]. Эти две особенности восприятия зарубежных авторов связаны, с одной стороны, с тяготением сибирских обозревателей к «чувствительному романтизму» и лирическим сюжетам, которые были восприняты русской литературой во многом благодаря наследию немецких романтиков и понятны читателю в отличие от декадентских течений в европейской литературе начала века, требовавших дополнительных пояснений. С другой стороны, культурная программа областников, реализуемая посредством периодических литературных изданий, была ориентирована, как известно, на формирование сибирской интеллигенции, которая имела бы четкие ценностные ориентиры и служила бы конструированию субэтнической культурной идентичности прежде всего за счет образовательной и просветительской деятельности. Такая задача обусловила ориентацию местных журналистов на произведения польских реалистов с ясным морально-назидательным пафосом, выраженной социальной проблематикой и в то же время с знакомой читателю газеты поэтикой нарратива.
Первой среди наиболее популярных на страницах местной периодики появляется малая проза представителей польского реализма. Публикуются произведения не только главных его представителей (Болеслава Пруса, 1847-1912; Генрика Сенкевича, 1846-1916; Марии Конопницкой, 1842-1910; молодых Стефана Жеромского, 1864-1925; Владислава Реймонта, 1867-1925; Владислава Оркана, 1875-1930), но и менее известных авторов, как то: Александр Свянтоховский (1849-1938), Иосиф Близинский (1827-1893), Виктор Гомулицкий (1848-1919), Адольф Дыгасиньский (1839-1902) и др. Специфика наследия польского реализма, в частности, с одной стороны, его просветительская и назидательная («позитивистская») направленность, выразившаяся в доминировании социально-идеологической проблематики, а с другой стороны, генетическое родство с традициями романтизма, коррелировала с региональной программой областников, радевших за развитие субэтнической культурной идентичности и не в последнюю очередь за счет обогащения словесной культуры, воспитания и образования населения.
В процессе разработки «сибирской идеи» (Г. Н. Потанин), реализации программы культурного и экономического саморазвития и самоопределения региона местные авторы обращаются к освоению иноязычной словесной культуры. На страницах местной печати можно найти подборки реалистических рассказов Б. Пруса (восемь переводов с 1894 по 1903 г.), прозы и поэзии М. Конопницкой (шесть произведений с 1898 по 1903 г.). Наиболее разностороннее освещение получает творчество Г. Сенкевича: в 1891-1911 гг. его имя появляется не менее чем в пятнадцати номерах сибирских газет. Впервые читатель встречает его в рубрике «Объявления» «Сибирской жизни», где сообщается об открытии подписки на полное собрание сочинений писателя в русском переводе Ф. В. Домбровского, при этом сам автор позиционируется как «знаменитый» и «занимающий первое место среди писателей всех стран и национальностей Европы и Нового Света более десяти лет» (Сибирская жизнь, 1898, № 58, с. 1). Читатель получает представление и об актуальной биографии писателя: журналисты «Сибирской жизни» посчитали небезынтересной новость о его женитьбе (Сибирская жизнь, 1904, № 99, с. 3) и о его деятельности в качестве критика творчества М. Конопницкой (перепечатка перевода его хвалебного отклика была анонсирована как «оценка известной художницы другим знаменитым художником» - Сибирский вестник, 1903, № 19, с. 2). Среди наиболее интересных фактов дальнейшей рецептивной истории можно найти заслуживающий специального внимания оригинальный перевод знаменитых «Набросков углем», размещенный в шести номерах «Сибирского вестника» за 1904 г. (Сибирский вестник, 1904, № 133, с. 2; № 140, с. 2; № 143, с. 2; № 147, с. 2; № 152, с. 2; № 156, с. 2).
Из откликов театральных рецензентов можно узнать о постановках на томской сцене в 1903 и 1911 гг. самого известного исторического романа Сенкевича «Quo vadis» (1896) о первых христианах Римской Империи. Скрывавшийся под псевдонимом «Неизменный театрал» и обыкновенно очень требовательный В. А. Долгоруков посчитал саму «переделку» слабой, однако некоторые картины «грандиозными», а игру актеров - «сносной», «симпатичной» и «недурной» (Сибирская жизнь, 1903, № 28, с. 3). Спустя восемь лет другой рецензент констатировал: несмотря на то, что «артисты и артистки... взяли ложный, напыщенный тон, старались “терроризировать массу” - и успевали в этом», пьеса все же «имела успех» (Сибирская жизнь, 1911, № 270, с. 5).
Помимо романа Сенкевича на сцене одного из томских театров в 1909 г. была поставлена пьеса Г. Запольской (настоящая фамилия - Корвин-Пётровская, 18601921) на сюжет из частной жизни обывателей «Их четверо». Судьбы главных персонажей «трагедии глупых людей в 3-х актах» под нарицательными именами «муж», «жена», «любовник» и «ребенок» изображались Запольской в традициях реализма, резкими натуралистическими штрихами воплощая критику распада традиционных семейных устоев и неверности. Отклик рецензента (Сибирская жизнь, 1909, № 102, с. 4) свидетельствует о том, что постановка оказалась подходящей для местной сцены, была понятной зрителю и имела большой успех: «эта нехитрая сцена без трагических воплей производит ошеломляющее впечатление; холодно делается при взгляде на этого ребенка, прождавшего два часа на морозе свою мать»; «трудно себе представить пьесу, производящую более сильное впечатление, чем эта талантливо написанная трагедия»; «данный спектакль - образец редкого слияния автора, режиссера и артистов»; «зритель забывал, что это сцена, а не сама жизнь». Ценность пьесы происходила, по мнению автора отзыва, оттого, что «масса зрителей» могла «вынести из нее так много поучительного». Реализм Г. Запольской благодаря универсальности социально-критического пафоса получил отклик у лучших переводчиков с польского, печатавшихся в сибирской периодике. Так, один из ее самых известных сюжетов, комически представляющий невысокие отношения в браке и легший в основу пьесы, впервые представленной в 1897 г., был воспроизведен в оригинальном и, очевидно, одном из первых русских переводов А. Станиславским, опубликовавшим рассказ «Жабуся» в сокращенной версии в приложениях к «Сибирскому вестнику» за 1893 г. (Сибирский вестник, 1893, № 7-10, с. 1).
Таким образом, реалистическое направление польской литературы стало объектом восприятия сибирских литераторов, зрителей и переводчиков во многом благодаря схожести программных установок местных авторов: ориентация на назидательность, социальную проблематику, на широкую целевую аудиторию.
Несколько иное отражение в сибирской литературной периодике получает возникшая в конце 1890-х гг. доктрина «Молодой Польши», стремившаяся объединить реалистические принципы социально заостренного и гуманистического искусства с философско-метафизической проблематикой модернизма. Противопоставление «младопольцами» самих себя традиционной реалистической школе, пропагандируемый ими эстетизм, некоторая оторванность литературы от повседневности, по замечанию В. А. Хорева, по-настоящему не воплотились в действительность в польском литературном процессе, т. е. не препятствовали тому, чтобы литература и другие виды искусства завоевывали широкие круги, становились общественным явлением (см. подробно [Хорев, 2005]). Сохранялась в их сочинениях и характерная для предшествующих периодов национально-освободительная проблематика, идея собственной государственности, которая в ее умеренных реализациях не могла не обратить на себя внимания томской журналистики. Однако, в силу известной по итогам изучения стратегий восприятия английской, немецкой и французской литературы консервативной ориентации сибирских авторов, ориентировавшихся на шедевры русской классики XIX в. и воздерживавшихся от заимствования новейших модернистских течений, наследие представителей «Молодой Польши» не вызвало такого живого отклика, как реалистическое творчество их предшественников, хотя основные новаторские тенденции художественной манеры получили освещение в местной печати.
Наиболее популярными представителями молодого течения, чье творчество было отражено на страницах региональной периодики 1901-1903 гг., стали поэты К. Тетмайер (семь переводов) и А. Немоевский (четыре публикации). Однако только два сочинения Тетмайера и два произведения Немоевского являются оригинальными переводами, выбранными сибирскими авторами. При этом в них импрессионистическая символика смерти Тетмайера оказывается отодвинутой на второй план, уступая место универсальной социально-антропологической проблематике. Если в перепечатках («Любовь», «Тень», «Из воспоминаний художника. К. Тетмайера») актуализируется исключительно эстетика мортального сюжета, то в рассказах «На небо» и «Лавры» изображены судьбы персонажей, устроенные тем или иным образом из-за их социального происхождения. История бедствующей девушки-сироты Гани (в переводе М. А. Берк), замерзшей под снежным покровом в горах и нашедшей таким образом единственный для себя возможный путь «на небо», «к Богородице», соединяет в себе экстатическое состояние накануне смерти с ортодоксальным религиозным чувством и неотрывными от реализма мотивами социальной несправедливости. Сочувствием к «заблудшему» интеллигенту организован сюжет рассказа «Лавры», повествующего о «прозрении» старого поэта, отпраздновавшего полувековой юбилей творческой деятельности, после того как он стал заочным свидетелем убийства, совершенного в кругу его прислуги. «Презрение к себе» главного героя в финале и его «стыд за свою жизнь», оторванную от будней простого народа, очевидно, должны были послужить назиданием определенному кругу читателей сибирской газеты, что определило и выбор переводчика.