По нашему мнению, такая необходимость все же есть, и она обусловлена объективными причинами.
Во-первых, вне зависимости от конструкции состава преступления (формальный или материальный) не всегда в уголовном деле есть потерпевший, в том числе и потому, что его порой трудно установить.
При этом может возникнуть ситуация, когда обстоятельства совершения преступления и личность преступника указывают на то, что назначение наказания в его отношении излишне, но прекратить уголовное дело по ст. 25, 27 или 28 УПК РФ невозможно как раз по причине отсутствия в деле потерпевшего [11, с. 56].
Во-вторых, что делать, если вопрос о полноте компенсации причиненного преступлением ущерба в суде приобретает спорный характер, судебный штраф назначен, но в меньшем размере, в результате чего заявленные имущественные требования потерпевшего остаются неудовлетворенными? Ведь в этом случае цель реализации восстановительной функции не будет достигнута.
Как быть, если потерпевших по делу несколько и некоторые из них приобрели этот статус автоматически наряду с основным потерпевшим (родственники пострадавшего несовершеннолетнего), при этом у виновного нет возможности выплатить все суммы сразу? Подобного рода вопросов может быть множество, и найти на них однозначный ответ получится не всегда. Видимо, этот момент учел и законодатель, внедрив такую абстрактную формулировку, как «заглаживание вреда», не иначе как для того, чтобы оставить шанс преступникам, не отличающимся опасностью, но не имеющим достаточного имущественного потенциала для удовлетворения всех притязаний со стороны потерпевших, связанных с совершенным преступлением.
Только этого, судя по всему, недостаточно для создания полноценного инструмента восстановительно-компенсационного характера.
В то же время положительный опыт решения всех перечисленных выше вопросов есть, причем на законодательном уровне, в частности в УК Литвы, а также в УК Республики Казахстан, согласно которым назначаемые судом денежные взносы направляются не в бюджет государства, а в фонд потерпевших.
На наш взгляд, наиболее удачный вариант закрепления судебного штрафа как иной, альтернативной наказанию меры уголовно-правового характера воплощен в соответствующих положениях УК Республики Казахстан.
В 2018 г. Кодекс был дополнен ст. 98-1 «Принудительный платеж». В ней, во-первых, было четко сформулировано название самой меры, которое позволяет идентифицировать ее как индивидуальное средство уголовно-правового воздействия (а не подходит в большей степени для обозначения формы реализации уголовной ответственности, как у нас). Во-вторых, разработчиками УК более удачно определена цель принудительного платежа - защита прав и законных интересов потерпевших, что указывает на компенсационно-восстановительную природу этого инструмента и отсутствие в нем репрессивного начала. В-третьих, заслуживает безоговорочной поддержки сам механизм реализации казахской модели «судебного штрафа», который предусматривает формирование Фонда компенсации вреда потерпевшим и установление четких фиксированных сумм взысканий.
Конечно, эта юридическая конструкция не идеальна, ее можно дорабатывать в плане определения места в механизме уголовно-правового воздействия, порядка назначения (в частности, определения оснований и условий применения данного инструмента) и установления размеров принудительного платежа и т.д. Но саму идею и этот смелый новаторский шаг казахского законодателя, безусловно, следует поддержать.
Что же касается отечественной модели судебного штрафа, то на данный момент она представляет собой сложную юридическую конструкцию, которую можно назвать формой реализации уголовной ответственности в виде условного освобождения от нее (уголовной ответственности), в рамках которой применяются два самостоятельных средства уголовно-правового воздействия:
1) освобождение от уголовной ответственности под условием (в потенциале не только выплаты денежной компенсации, но и выполнения определенных требований к поведению виновного, в том числе для заглаживания причиненного вреда или последствий совершения преступления) и
2) денежное взыскание.
Эта конструкция по указанным выше причинам, несомненно, требует модернизации, в ходе которой законодатель должен учесть все сущностные черты данной компенсационной меры как самостоятельного инструмента уголовно-правового воздействия, отделить его от наказания, изъяв из его структуры репрессивные компоненты, определить цели и основания его назначения, ограничив при этом круг преступных посягательств, по которым он может применяться, а также адресатов его применения, скорректировать содержание.
Кроме того, необходимо взять на вооружение опыт тех зарубежных стран, которые организовали в пределах своей уголовной юрисдикции формирование и деятельность фондов государственной компенсации ущерба, причиненного жертвам преступных посягательств, за счет пополнения которых, в том числе и преступниками, деяния которых не повлекли причинение реального ущерба, можно обеспечивать реализацию восстановительной функции уголовного закона в полном объеме, даже тогда, когда имущественный потенциал виновного этого не позволяет. За счет функционирования таких инструментов существенно возрастет авторитет как самого уголовного права, так и публичных властей, осуществляющих реализацию уголовной политики страны, а вместе с тем и эффективность предупреждения преступности на ее территории в целом.
Литература
1. Карпов В.С., Синьков Д.В. Судеб. штраф - иная мера угол.-правов. характера или «особый» вид наказания? // Рос. юр. журнал. 2018. № 4.
2. Анощенкова С. В. Назначение судебного штрафа: вопросы теории и практики // Журнал российского права. 2017. № 7.
3. Звечаровский И.Э. О юридической природе судебного штрафа (ст. 76.2, 104.4 УК РФ) // Уголовное право. 2016. № 6.
4. Скрипченко Н.Ю. Судебный штраф: проблемы реализации законодательных новелл // Журнал российского права. 2017. № 7.
5. Антонов А. Г. Является ли основанием освобождения от уголовной ответственности ст. 76.2 УК РФ («Освобождение от уголовной ответ-ти с назначением судебного штрафа»)?//Российская юстиция. 2018. № 9.
6. Апостолова Н.Н. Прекращение уголовного дела или уголовного преследования с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа // Российская юстиция. 2016. № 10.
7. Беседин Г.Е. Новое основание освобождения от уголовной ответственности: очередной конфуз российского законодателя? // Евразийская адвокатура. 2016. № 6(25).
8. Кострова М.Б. Уголовно-правовые механизмы компенсаторного характера как один из трендов современной «экономико-ориентированной» уголовной политики России // Уголовное право. 2017. № 4.
9. Кауфман М.А. К вопросу об основании освобождения от уголовной ответственности //Журнал российского права. 2021. № 1.
10. Кузнецова Н.Ф. О совершенств. угол. закона // Рос. юстиция. 2009. № 5.
11. Рыжаков А.П. Новое основание прекращения дела и последствия его введения // Уголовный процесс. 2016. № 10. of a criminal law measure in the form of a court fine // Russian justice. 2016. No. 10.
References
1. Karpov, V.S., Sinkov, D.V. Is a judicial fine another measure of a criminal nature or a "special" type of punishment? // Russian law journal. 2018. No. 4.
2. Anoshchenkova, S.V. Appointment of a court fine: questions of theory and practice // Journal of Russian law. 2017. No. 7.
3. Zvecharovsky, I.E. On the legal nature of a court fine (articles 76.2, 104.4 of the Criminal Code of the Russian Federation) // Criminal law. 2016. No. 6.
4. Skripchenko, N.Yu. Judicial fine: problems of implementation of legislative novels // Journal of Russian law. 2017. No. 7.
5. Antonov, A.G. Is article 76.2 of the Criminal Code of the Russian Federation («Exemption from criminal liability with the imposition of a court fine») the basis for exemption from criminal liability? // Russian justice. 2018. No. 9.
7. Apostolova, N.N. Termination of a criminal case or criminal prosecution with the appointment Besedin, G.E. New grounds for exemption from criminal liability: another embarrassment of the Russian legislator? // Eurasian advocacy. 2016. No. 6(25).
8. Kostrova, M.B. Criminal-legal mechanisms of compensatory nature as one of the trends of modern "economically-oriented" criminal policy of Russia // Criminal law. 2017. No. 4.
9. Kaufman, M.A. On the issue of the basis of exemption from criminal liability // Journal of Russian law. 2021. No. 1.
10. Kuznetsova, N.F. On improving the criminal law // Russian justice. 2009. No. 5.
11. Ryzhakov, A.P A new basis for the termination of the case and the consequences of its introduction // Criminal proceedings. 2016. No. 10.