Новосибирская православная духовная семинария
Кафедра церковного богословия
Новосибирский государственный педагогический университет
Кафедра библиотечного дела и социально-культурной деятельности
Постсекулярность в культуре и жизненном мире российской интеллигенции в советский и постсоветский периоды
Цыплаков Д.А., к. филос. н., доцент
Цыплакова С.М., кандидат
культурологии, доцент
г. Новосибирск, г. Обь, РФ
Аннотация
Представленная публикация исследует вопрос о постсекулярности в культуре и жизненном мире российской интеллигенции в советский и постсоветский периоды. В жизненном мире вера входила и входит в структуру мира обычаев и традиций. Учет этого фактора нужен при описании культуры, а также в религиоведческих, социологических и исторических исследовательских работах. Важность анализа форм бытования религиозных элементов культуры в социальном пространстве определяет актуальность настоящего исследования. Несмотря на то, что прошел определенный исторический период, на данный момент недостаточно изучены культурно-религиозные аспекты жизни людей в советский период. Таким образом, целью исследования является экспликация через биографические нарративы культурных элементов, определивших направление десекуляризации секулярного советского и российского общества. Процессы секуляризации сформировали культуру «имманентной рамки» в советский период. Но запрос на духовные, религиозные элементы жизненного мира существовал, в том числе в среде интеллигенции. В данной публикации на основе собранного эмпирического материала рассматриваются элементы будущей постсекулярности в секулярное советское время. Исследуются структуры жизненного мира наших современников на базе анализа биографий. Определяющим результатом последних десятилетий возвращения религии в жизненный мир социума стало формирование пост- секулярного российского общества. Были решены следующие задачи: собраны биографические свидетельства респондентов, произведен их анализ (с элементами актантного подхода), показаны точки восстановления религиозных культур в постсоветский период. Рассмотрены биографии респондентов, живших в советский период. Они родились преимущественно в городах. В атеистической обстановке советского периода они в той или иной степени интересовались религиозными вопросами, что описывается ими в интервью-нарративах. Анализ интервью позволил сделать примечательные выводы относительно бытования религии в социуме. Религия приводила к контроверсам в публичной сфере. В результате она находилась в своеобразной «нише», но транслировалась и сохранялась, продолжая формировать культурные паттерны. В статье раскрыты те аспекты жизненного мира и культуры, которые детерминировали современную матрицу постсекулярной России, эта экспликация поддержана оригинальным собранным эмпирическим материалом.
Ключевые слова: религия, секуляризация, религиозная культура, постсекулярное общество.
Annotation
Postsecularity in culture and life-world of the russian intelligentsia in the soviet and post-soviet period
Tsyplakov D.A., PhD in Philosophy, Novosibirsk orthodox theological seminary
Tsyplakova S.M., PhD in Culturology, Novosibirsk state pedagogical university
The aim of the study is to explicate through biographical narratives of cultural elements that determined the direction of desecularization of secular Soviet and Russian society. Secularization processes formed a culture of the «immanent frame» in the Soviet period. However, a request for spiritual, religious elements of the life-world existed among the intelligentsia as well. Consideration of this is necessary when describing the cultural phenomena, as well as in religious studies, sociological and historical research works. In this publication, based on the collected empirical material, elements of future post-secularism in secular Soviet time are considered. The structures of the life-world of our contemporaries are analyzed, based on the analysis of biographies. The decisive result of the last decades of the return of religion to the life of society has been the formation of a post-secular Russian society. The following tasks were solved: biographies of respondents was collected, their analysis was made (with elements of an actant approach), points of reconstruction of religious cultures in the post-Soviet period are shown. The biographies of respondents living in the Soviet period are considered. They were born mainly in cities. In the atheistic atmosphere of the Soviet period, to one degree or another, they maintained religious customs and traditions, which is described by them in interview narratives. Analysis of the interview allowed us to draw remarkable conclusions regarding the existence of religion in society. Religion led to controversy in the public sphere. As a result, it was in a kind of “shelter” but it was broadcast and preserved, continuing to form cultural patterns. The article reveals those aspects of the living world and culture that determined the modern matrix of post-secular Russia; this explication is based on unique empirical material.
Keywords: religion, secularization, religious culture, post-secular society.
Понятие секуляризации связано в европейской культуре с непростыми социальными процессами, происходившими в эпоху Реформации и Нового времени. Экономическую основу этих процессов составляла имущественная секуляризация, то есть юридический переход земель и иного имущества из собственности церквей и монастырей в собственность светской власти. Отсюда и появился сам термин от латинского слова saeculum - век, то есть «век сей», нечто, принадлежащее «веку сему», то есть мирскому порядку вещей, в отличие от церковного порядка. Таким образом, в самой основе термина «секуляризация» лежало его расширенное понимание как «обмирщение», переход от теологического понимания к мирскому, или светскому. В этом смысле секуляризацией или, точнее, идейной секуляризацией называют процессы обмирщения, то есть распространение светского образа мысли, внерелигиозное понимание некоторых понятий и концепций, которые ранее рассматривались лишь в теологическом, богословском контексте.
Одним из первых таким понятием стало понятие государственной власти, которое в процессах секуляризации стало пониматься не как власть, основанная на божественном источнике, но как результат общественного договора. Одним из вариантов проекта Просвещения был секуляризационный проект, в основе которого были идеи французского Просвещения, Вольтера, Дидро, Гельвеция и др., которые считали, что по мере распространения образования сфера религии будет уменьшаться до одних только вопросов нравственности вплоть до ее окончательного отмирания. В масштабных социальных потрясениях первой половины XX века произошло переосмысление роли религии в обществе на основе различных модификаций секуляризационного проекта. К 80-м годам прошлого столетия стало понятно, что религиозный фактор не только не будет исключен из человеческого социума, но будет оказывать все возрастающее влияние на цивилизационные и культурные процессы. В связи с этим ряд социологов и культурологов (Ю. Хабермас, П. Бергер и др.) начинают употреблять термин «постсекулярный», описывая мир, в котором религия сохраняет свое важное значение.
В отношении России следует указать, что процессы секуляризации в ее юридическом аспекте начались в конце XVII века. Самый мощный толчок идейной секуляризации дали Петровские преобразования начала XVIII века. Вторым этапом стала советская секуляризация, носившая принудительный и репрессивный характер прежде всего в отношении Православной церкви и других религий СССР. В СССР была предпринята попытка создать секулярное идейное пространство, в котором религии отводилась роль отошедшего в прошлое культурного наследия.
Описываемые процессы секуляризации производили огромное и зачастую определяющее влияние на культуру и социальную жизнь. Затрагивали они, прежде всего, самый чувствительный к культуре слой, определявший культурные доминанты, - интеллигенцию. Процессы секуляризации сформировали вначале (после петровской секуляризации) светское общество, а затем - после принудительной секуляризации 1920-30-х годов - общество «имманентной рамки» (по Ч. Тейлору), в котором религиозные трансценденции выводились за рамки жизненного мира. Здесь мы придерживаемся терминологии Ч. Тейлора, который развивал «понимание “религии” через оппозицию трансцендентное/имманентное» [4, с. 20].
Оппозиция трансцендентное/имманентное сформировала и жизненный мир, и культуру советского человека в 70-е - начало 80-х годов XX века. Это можно проследить по многим знаковым для культуры того времени произведениям искусства. В литературе можно вспомнить такие произведения, как «Верую» В. Шукшина, «Чудотворная» и «Апостольская командировка» В. Тендрякова, «Другая жизнь» Ю. Трифонова и другие, в которых столкновение с миром религии и трансцендентного осмыслялось в пространстве «имманентной рамки» (исключение составляли «Мастер и Маргарита» М. Булгакова, «Пирамида» Л. Леонова, недоступные советскому читателю).
Пространство имманентности, сформированное в культуре, детерминировало жизненный мир индивидуумов. В период с 2014 по 2019 год нами был проанализирован ряд полуструктурированных интервью, в которых раскрывалась тема постсекулярности. Как нами отмечалось, термин «“постсекулярный” - чрезвычайно удачно подходит для описания процессов в сфере взаимодействия общества и религиозных организаций в России» [8, с. 5-6]. Этот термин описывает общество, пережившее этап секуляризации и включившее религию и трансцендентность в множественную современность («multiple modernities» - термин Шмуэля Айзенштадта (см. [10]). Интервью показали, как нелинейно присутствовала религия в жизненном мире индивидов.
Интервьюируемым предлагалось поговорить о своей мировоззренческой биографии в советский период, о роли религии в современном обществе и о том месте, которое занимает религия и, в частности, православие в современной России. Каждого респондента мы просили рассказать о том, по каким поводам он думает на религиозные темы, что побуждает его пойти в храм, почему он выбрал ту или иную конфессию, с чем у него ассоциируется религия. Предлагалось рассуждать о различиях между религиями и их важнейших качествах. Уточнялось, как часто респондент посещает храм или совершает какие-то другие религиозные ритуалы своей конфессии.
Затем задавались вопросы о функциях религии в современном обществе, таких как психологическое утешение адептов, социализация, идеология для социума (формирование национальной идеи), формирование общественной морали, контроль за соблюдением социального этикета, участие в духовно-нравственном воспитании детей, школьников, поддержка официальных государственных мероприятий.
Тем, кто не является верующим, также предлагалось оценить возможность присутствия религии в публичном пространстве. Уточнялось понимание ст. 14 Конституции РФ («1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной») и выяснялись взгляды респондента на ситуацию, когда президент (глава правительства, министр, губернатор, мэр) посещает, например, православную пасхальную или рождественскую службу. культурный религиозный советский постсекулярный российский
Обсуждались вопросы размещения молельных комнат или часовен в учебных заведениях, проведения уроков Закона Божия в государственных школах, присутствия капелланов в армии. Уточнялось, стоит ли, по мнению респондента, разрешать духовным учебным заведениям выдавать дипломы государственного образца, а государству - присваивать ученые степени теологам.
Фиксировались ответы также о том, можно ли назвать некоторые религии и конфессии, представленные в России, традиционными, и возможно ли введение в России налогообложения граждан на нужды традиционных религиозных объединений.
Так, респондент, переживший всю эпоху советской секуляризации, прошел и период личного отказа от веры в советские годы. Будучи в детстве верующим, он в советский период подвергался воздействию советской атеистической пропаганды. Соответственно, после периода отхода от веры постсоветская «ярмарка религий» вернула его к вере и, в конце концов, к воцерковленности.
Михаил Федорович посещает храм. Этот опыт начался с детства: «С детства я бывал. Тетка меня на коляске возила за 12 км. А потом оборвалось оно». Он стремился к вере и в дальнейшем, особенно попав на фронт. Но посещению храма около 15 лет препятствовала его мать. Став студентом, респондент отошел от церкви. Этому способствовало вступление в комсомол в 1953 году. Однако, не бывая в храме, Михаил оставался верующим, читал Евангелие и знал десяток молитв на родном чувашском языке. Они были записаны каллиграфическим почерком и сохранились у респондента до сих пор. Михаил Федорович считал себя православным, хотя встречал приверженцев иных конфессий, в частности баптистов. Родная тетка респондента подвергалась преследованиям советской власти и была репрессирована не только за веру, но и как антиколхозница, единоличница и дочь кулака.
Посещать церковь Михаил Федорович начал в Белоруссии в перестроечное время: «Вот с чем связано. Свободу дали. Но мы [с супругой] до перестройки детей крестили». В те годы он слушал иностранных проповедников, читал Евангелие на английском языке. Сейчас, по его мнению, западная вера в тупике: «Они увлекаются восточными оккультными там, индусскими религиями, индийскими. Мне не импонируют их увлечения». Спасение он видит именно в православии.
Однако роль православия в современном обществе в России представляется ему слабой: «Православие не заботится о людях», об их материальном развитии. По мнению респондента, президент должен посещать православную службу, это смелый шаг. Молельные комнаты в учебных заведениях, изучение Закона Божия, присутствие капелланов в армии и присвоение научных степеней богословам он оценивает позитивно. Православие должно доминировать в России, быть государственной религией и диктовать этические правила.
Такого рода интервью показывают, что религия продолжала занимать существенное место в структуре жизненного мира людей и в атеистический период, хотя она осознавалась как социально отмирающая. Но в 90-е годы XX столетия происходит ценностная трансформация по отношению к религии в современности.
Поскольку главной особенностью российской секуляризации стало силовое давление на верующих, определенная доля отвечавших, будучи по культуре интеллигентами, тем не менее были крещены тайно. Так, очередной отвечавший сказал, что в младенческом возрасте был окрещен и имел представление о данном факте. Ни родители, ни бабушка с дедушкой не были информированы. Это сделала его няня: «[Я был] крещеным. Это конец 50-х, начало 60-х... Что за время? Хотели строить коммунизм. Меня няня крестила тайком. Родители были задействованы в высоких структурах. Отец возглавлял организацию коммунистов железной дороги. Няня меня крестила тайком и зашивала мне крестик в рубашку. Она была очень верующей». Сам респондент относился к этому безразлично, няня не учила его молитвам. Родители к ее вере относились терпимо.