Результаты исследования и их обсуждение
Безусловно, в выступлениях Д. Трампа вполне ожидаемо встречается много примеров использования happy в стандартном для английской речи обиходном обозначении эмоционального одобрения, выражения удовлетворения или радости:
-- That's great. I'm good. I'm happy with that.
-- Are you happy with your choice?
-- Am I supposed to be happy with three up over this guy?
-- You 're happy with Amy?
Такая семантика happy, фактически совпадающая со значением слова glad, отчетливо видна в оппозиции к прилагательному sad:
-- I didn't know, was I supposed to be happy or was I supposed to be sad? (D. Trump, rally speech;
26.10.20)
Использование конструкции to be happy часто является зеркально тождественным значению to like, to be content with:
-- Are you happy in the suburbs that I ended the regulation that was going to destroy the suburbs, that has destroyed the suburbs? (D. Trump, rally speech; 2.11.20).
В то же время можно заметить, что нейтрализованная стандартным ситуативным употреблением семантика happy все же достаточно подвижна. Значение happy часто усиливается как сочетанием с наречиями, так и контекстуальным взаимодействием с прилагательными экспрессивной оценки:
-- They hugged and they kissed in the Oval Office and they were so happy (D. Trump, rally speech;
.
-- The only one I really cared about was me. So I was very happy.
-- I'll tell you what, when you hear that, I had a nice life. I had the greatest life. But you know what? I'm so happy. This was the greatest decision I ever made (D. Trump, rally speech; 1.11.20).
Конечно, использование наречий so и very само по себе вполне шаблонно для разговорного стиля и формально ничем не отличается от таких же усилительных сочетаний «so glad» или «verypleased». Однако семантическое отличие все же создается тем, что в синонимической парах «happy -- glad» и «happy -- pleased» happy выражает более высокую степень силы эмоции. При всей стертости значения за счет стандартной повседневной гиперболизации, happy все равно стоит выше glad по шкале экспрессивности.
Во многих примерах использование glad вместо happy было бы заметно слабее не столько с точки зрения лексической стилистики, сколько с точки зрения политической прагматики:
I came in and immediately canceled it. I canceled it. I was so happy to cancel the TPP (D. Trump, rally speech; 2.11.20).
Трампу за счет использования слова happy нужно было подчеркнуть, что он был не просто рад выйти из договора о Трансатлантическом партнерстве, но что это политическое событие воспринял как долгожданное и важное, и что он явно очень гордится своим решением.
But we drove in front of those people, and we waved, and the people were so happy... They were so happy (D. Trump, rally speech; 29.10.20).
Аналогично, в этом примере glad всего лишь обозначило бы довольно банальную констатацию факта, что избиратели Трампа рады встрече с ним. Прилагательное happy заметно выгоднее передает смысл того, что Трамп заметил горячую поддержку, энтузиазм и восторженное настроение, которые очень старались продемонстрировать его преданные электоральные поклонники.
Трамп экспрессивен и как личность, и как политик. Для его стиля характерны акценты, усиления, градации, повторы. Слово happy за счет повторения получает стилистическое усиление своей семантики и одновременно становится своего рода маркером искренности говорящего, создавая впечатление неподдельной эмоциональной увлеченности. Оно вызывает ощущение экспромта, даже если им не является, а экспромт воспринимается аудиторией как подтверждение подлинности эмоций говорящего:
And I just noticed there happened to be a poll out, that came out last night, that has a very, very substantial margin. We're very happy with it. We're very happy with it, and we 're very happy with Iowa, thank you very much Iowa (D. Trump, rally speech;
.
Надо отметить, что слово happy в отрицательных конструкциях, как правило, экспрессивно сильнее, чем в положительных констатациях. В этих случаях смысловым усилителем выступает сам логический контраст негативного контекста с положительной семантикой happy:
--And big pharma does not like me too much. They are not so happy with me (D. Trump, rally speech;
.
They want you to live on socialized medicine.
I don't think you'll be too happy (D. Trump, rally speech; 31.10.20).
Трамп прекрасно чувствует, что его слова получат более сильный эмоциональный отклик, если он скажет, что его недоброжелатели «не очень- то счастливы» иметь с ним дело, нежели просто констатировать, что они его не любят. Использование happy в отрицательных структурах легко и органично становится стилистическим приемом преуменьшения, не вызывая отторжения аудитории даже в тех случаях, когда стилистически обыгрывает довольно острые политические контексты, как, например, справедливую (по мнению Д. Трампа) отрицательную реакцию американцев на наплыв иммигрантов.
-- Tens of billions of people flood into our country. You're not going to be too happy in North Carolina (D. Trump, rally speech; 24.10.20).
Преуменьшение через отрицательные конструкции со словом happy Трамп активно использует и для выражения критики и неодобрения по отношению к конкурентам:
-- I ended the NAFTA nightmare and replaced it with a brand new USMCA. Just kicked in. It just kicked in. You know how I know it's good? Because Mexico and Canada aren't so happy (D. Trump, rally speech; 30.10.20)
It was so goodfor Canada and so good for Mexico. And they have a lot of power, but we ended it. And they 're not that happy, but they 're happy enough (D. Trump, rally speech; 2.11.20).
--And USMCA just kicked in and it's incredible for our country, less for their countries, but that's okay. They're happy sort of. Not too happy (D.Trump, rally speech; 26.10.20).
Эти примеры иллюстрируют отношение Трампа к договору о Североамериканской зоне свободной торговли, оказавшегося более выгодным Канаде и Мексике, чем самим США из-за большого оттока американского капитала и производств в эти страны. Трамп занял жесткую позицию по выходу из этого договора и замене его на менее выгодное Канаде и Мексике соглашение USMCA. Во всех трех примерах not happy соответствует русскому «не очень-то рады», «не слишком довольны», но в английском использование happy делает высказывания более экспрессивными в силу уже упомянутого наличия семантически неравновесной синонимической пары «happy -- glad».
Стилистически усиленное happy Трамп вполне эффективно применяет и для обозначения саркастической критики по отношению к политическим противникам:
So they said, “Oh, it looks like it's going to be a rough time for Trump”. And they were happy as hell (D. Trump, rally speech; 31.10.20).
Утверждение, что противники Трампа были чертовски рады (= счастливы) трудным для него временам звучит выразительно и ярко за счет гиперболического определения, создающего юмористический эффект. Трампу как опытному бизнесмену и политику прекрасно известно, что юмористическая характеристика противника часто действует сильнее агрессивной риторики. Шутить про противника может тот, кто сохраняет самообладание, поскольку вместо страха чувствует над врагом превосходство.
В критической риторике Трампа happy успешно проявляет свою выразительную силу и с отрицательной приставкой:
He does very short speeches, very short, they're the shortest speeches I've ever seen, actually. He just wants to go home to the basement. He is the most unhappy warrior I've ever seen. (about Biden) (D. Trump, rally speech; 1.11.20).
Негативные характеристики для своего соперника на выборах Дж. Байдена Трамп оформляет в типичной для себя стилистике кратких повторов и градаций (very short speeches, very short, they're the shortest speeches). Завершающая серию острых выпадов фраза «He is the most unhappy warrior» звучит как сильный итоговый вердикт, в снисходительном стиле определяющий Дж. Байдена как неудачника в роли политического бойца.
Тем не менее практически все приведенные выше примеры демонстрируют хоть и стилистически усиленное, но ординарное и обиходное значение happy. Эта стилистика позволяет Трампу придать политическим оценкам соответствующие его имиджу яркость и экспрессию. Но с концептуальной точки зрения еще больший интерес представляют те высказывания, в которых семантика happy получает раскрытие в контекстуальной привязке, показывающей, в каких условиях happy проявляет себя как долговременная характеристика человека и групп людей. Очевидно, что в этом случае семантика happy будет неизбежно выходить за узкие границы значения удовлетворения и радости в состоянии «здесь и сейчас». Так или иначе слово happy должно в каких-то контекстах обозначать и внутреннее ощущение, аналогичное русскому счастье или (согласно А. Вежбицкой) сходными с ним немецким glucklich и французским heureux.
Happy просто вынуждено проявлять себя не только ситуативно и обиходно, потому что в английском нет никакого другого слова для обозначения чувства высшей удовлетворенности жизнью в целом, чувства полноты своего существования и гармонии своего внутреннего мира с внешней реальностью. Если, исходя из узких словарных дефиниций, предположить, что в английской языковой картине мира семантика happy исключительно повседневна и прагматична, тогда пришлось бы сделать фундаментальный вывод, что носителям английского языка перечисленные высшие уровни душевных переживаний либо недоступны вовсе, либо настолько малоинтересны, что они не дали себе труда обозначить свои чувства в простой однословной форме.
Разумеется, от дискурса политических выступлений нельзя требовать концептуальной глубины философских обобщений, однако мотивировка характеристик, необходимых человеку и обществу для долговременно переживания чувства happy должна присутствовать и в политике. Политик, не обозначающий для своей аудитории хотя бы какой-то образ счастливого будущего и не дающий понять, что он относит к счастливым и несчастливым параметрам настоящего, рискует много потерять в убедительности и политических симпатиях.
Конечно, в высказываниях Трампа happy как долговременная характеристика встречается нечасто. Одной их причин этой особенности должно быть отмеченное ранее опасение политиков по поводу массового тиражирования в СМИ неосторожно высказанных обещаний. Обещание счастья определенно является одним из наиболее рискованных заявлений, почти гарантирующих его невыполнение в случае сколько-нибудь завышенных формулировок. По-видимому, во многом именно по этой причине характеристики, ассоциируемые со счастьем или его отсутствием, в политических выступлениях Трампа достаточно просты и призваны найти понимание у максимально широкой аудитории.
Так, политически выгодным является простое и очевидное сравнение США и Канады с Мексикой, являющихся торговыми партнерами США, которые при этом, по мнению Трампа, получали несправедливо большую выгоду от этого партнерства:
--Mexico, Canada. And by the way, just kicked in. The difference is unbelievable. You know how I know it's good? Because those two countries aren't quite as happy as we are (D. Trump, rally speech; 24.10.20).
В этом примере речь уже идет не просто о том, что Америка должна быть довольна пересмотром торговых соглашений. Тезис Трампа сформулирован категоричнее: «хорошо, когда наши конкуренты менее счастливы, чем мы». Логично предположить, что такое положение дел должно восприниматься как долгосрочное, поскольку США должны и впредь неизменно получать больше выгоды по сравнению с партнерами.
Типичным для выступлений Трампа и очевидным для избирателей является ассоциирование долговременного состояния happy с высоким уровнем благосостояния, финансирования, развитости экономики:
But we took 28 billion dollars and we gave it to the farmers. And that's why you're all here, and that's why you're all happy... We got 28 billion dollars for our farmers, and I'm very happy about it, and so are they (D. Trump, rally speech; 1.11.20)
... а billion dollars that we divided among all of these great farmers. And we have a lot of happy people out there, and we're in that position where we made a great deal, but the bad part is what happened after the deal was made.
We invested $2.5 trillion in the U.S. military, and maybe almost as important, defense spending in North Carolina, as you know very well. You're all sitting there, very happy, very rich. ... Lot of stuff built right here, made in the U.S.A., all of it, made in the U.S.A.
A lot made in North Carolina (D.Trump, rally speech;
.
Для Трампа в общем-то универсальная политическая идея коллективного материального счастья имеет особое значение. Его политическая стратегия -- приоритет развития страны с опорой на внутренние факторы, главенство национальных экономических интересов, ориентация усилий на протекционизм и подъем национального капитала. Трампу поэтому важно подчеркнуть, что производство внутри страны (Lot of stuff built right here, made in the U.S.A), что приоритетное финансирование собственного сельского хозяйства в противовес закупкам более дешевого продовольствия за границей (we took 28 billion dollars and we gave it to the farmers), что инвестиции в развивающую технологичную экономику оборонную промышленность (We invested $2.5 trillion in the U.S. military) -- все это ключ к общему национальному счастью. Характерно и политически правильно то, что Трамп стремится увязать достигаемое таким образом счастье для всех с собственным счастливым состоянием -- and (I'm very happy about it, and so are they).
Конечно, особое, повышенное состояние happy кандидат на президентский пост не может не приписать и тем, кто сумел понять, что голосовать нужно именно за Трампа:
-- He won two national championships, but you know I didn't really know, but he said, no, he had it. ... And he said, “The thing that makes me happiest, because I want to vote on November 3rd for President Trump” (D. Trump, rally speech; 23.10.20).
В таких примерах проявляется совершенно логичный политический прагматизм -- плох тот политик, если он не дает понять, что его избрание уже само по себе будет благом. И напротив, отказ проголосовать (за Трампа, конечно) сделает достижение счастья невозможным:
-- If you don't vote, you're going to be very unhappy because your country will never be the same (D. Trump, rally speech; 24.10.20).
Отрицательные обоснования счастья вообще представляют собой довольно оригинальный политический ход. Описывая параметры несчастливого состояния (как правило, конкурентов и противников) политик косвенно обозначает то, что он считает счастьем, благодаря импликациии противоположности описываемому:
Yeah, Iran is unhappy. Hezbollah is unhappy. Hamas is unhappy, but. They should be because peace is a group thing. It's a very good thing. ... They're also poor. Iran is poor. Hamas is poor. They're all poor.
(D. Trump, rally speech; 4.11.20).
Иран, Хезболла, Хамас несчастливы, и несчастливы они прежде всего потому, что противники США счастливы быть не могут. Подразумевается, что счастливы, причем очень (most everybody else is very happy), те, кто за мир. За мир в понимании Трампа, потому что Хезболла и Хамас тоже позиционируют себя как борцы за мир, а Иран и вовсе за последние 30 лет ни с кем не воевал (в отличие от США).
Наконец, важны для политика и формулировки того, что он считает счастьем лично для себя. Но даже собственное счастье политика в идеале должно быть таким, чтобы оно отражало благо для его страны. Трамп, говоря о своем первом президентском сроке, уверенно проводит такую параллель. Он счастлив тем, что он сделал для своей страны -- помощь собственной экономике, обороне, сокращение налогов и т. д.: