Право на «религиозное чувство»: юридические аспекты защиты верующих
Когда Федеральным законом №136-ФЗ от 29 июня 2013 года была введена новая редакция статьи 148 Уголовного кодекса РФ, касающаяся «оскорбления религиозных чувств верующих», сомнений в подоплеке этой поправки не возникало: участницы панк-группы «Pussy Riot» были осуждены за хулиганство, однако общественный резонанс был так широк, что государство почувствовало необходимость введения отдельной уголовной ответственности за подобные деяния. В тот момент указанная статья казалась «мертвым законом», вряд ли способным заработать в действительности. Однако эффект получился прямо противоположным, и теперь «оскорбление чувств верующих» дамокловым мечом нависает над каждым произведением искусства и каждой дискуссией в обществе на религиозные темы.
Следует заметить, что религиозные преступления являются одними из самых древних. Именно в богохульстве (не признании богов, которых признает полис) был обвинен Сократ [1, c. 93-98]. Чем более религиозным было общество, тем суровее было наказание за несоблюдение канонов и правил господствующей религии. Можно выделить три основных вида религиозных преступлений: богохульство, святотатство и кощунство. Если мы обратимся к словарям, то увидим вполне определенное и укоренившееся понимание того, что представляют собой религиозные преступления. Так, богохульство - это оскорбление божества, непочтительность по отношению к божеству, религии или Церкви; святотатство - это осквернение священного предмета или места какими-либо физическими действиями, а в широком понимании - любое действие, направленное против священных предметов и ритуалов; кощунство - это насмешка над божеством или святыней, выраженная в слове или действии [2-5].
Несмотря на различия в законодательстве разных государств, все законы прямо или косвенно оперировали и оперируют понятиями «богохульства», «святотатства» и «кощунства». Вместе с тем все три понятия смешивались с течением времени, и в последние десятилетия многие государства предпочитают заменять формулировки указанных составов преступлений одним, более нейтральным термином: «оскорбление религиозных чувств верующих». Следует обратить внимание на то, что этот термин является одновременно неоднозначным и абстрактным, что вызывает многочисленные проблемы в правоприменительной деятельности.
Кроме того, в мире не существует общепризнанного, устоявшегося механизма защиты религиозных чувств. Нарпимер, Великобритания декриминализировала «богохульство» в 2008 году, оставив наказуемым только проявление ненависти на религиозной почве [6]. В Ирландии богохульство запрещено в самой Конституции, однако в 2009 году был принят Акт о диффамации, согласно которому можно избежать штрафа за богохульство, если лицо докажет, что его публикации или слова «имеют литературную, артистическую, политическую, научную или исследовательскую ценность» [7]. В Дании существует статья 140 Уголовного Кодекса об оскорблении и высмеивании религиозной общины, доктрины или объекта поклонения, однако она не применяется с 1938 года, что было еще раз подтверждено в 2006 году судебным решением по делу о карикатурах в газете Jyllands-Posten. Итальянское законодательство в 1999 году перестало считать богохульство преступлением и перевело его в разряд административных правонарушений [8]. В Греции, напротив, согласно уголовному закону, наказывается даже простая «публичная непочтительность к божественному» [9].
«Оскорбление религиозных чувств» в документах органов Совета Европы и в правовых позициях Европейского Суда по правам человека. Венецианская Комиссия провела сравнительное исследование законодательства европейских стран и подготовила доклад на тему «Соотношение свободы выражения мнений и свободы религии: проблема регулирования и обвинений в богохульстве, религиозном оскорблении и подстрекательстве к религиозной ненависти», в котором пришла к выводу, что разжигание ненависти или вражды по признаку принадлежности к религии должно влечь за собой уголовное наказание. Однако «богохульство» следует перестать считать правонарушением, а само по себе «оскорбление религиозных чувств» (insult to religious feelings) не должно быть уголовно наказумым деянием [10, § 89-90].
Основываясь на мнении Венецианской Комиссии, Парламентская Ассамблея Совета Европы в 2007 году выпустила Рекомендацию 1805 (2007) «Богохульство, религиозные оскорбления и враждебные высказывания в адрес лиц в связи с их религией», где определила:
12. Ассамблея подтверждает, что враждебные высказывания в отношении лиц как на религиозной, так и на иной основе, должны быть наказуемы по закону в соответствии с Общеполитической рекомендацией №7 о национальном законодательстве о борьбе с расизмом и расовой дискриминацией, принятой Европейской комиссией против расизма и нетерпимости. То или иное высказывание может быть признано враждебным в этом смысле лишь тогда, когда оно направлено против отдельного лица или конкретной группы лиц. Национальное законодательство должно наказывать за высказывания, которые призывают к ненависти, дискриминации или насилию в отношении лица или группы лиц в связи с исповедуемой ими религией.
15. Ассамблея полагает, что в той мере, в какой это необходимо в демократическом обществе в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Европейской конвенции о правах человека (свобода выражения мнения), национальное законодательство должно предусматривать наказание лишь за такие высказывания по религиозным вопросам, которые преднамеренно и грубо нарушают общественный порядок и призывают к открытому насилию [11].
При обсуждении данной Рекомендации в Парламентской Ассамблее важность правовой определенности подчеркивалась особенно. В обществе, где уважают права человека и где действует верховенство закона, устанавливать уголовную ответственность можно только тогда, когда состав преступления детально определен / закреплен. Другими словами, человек должен иметь возможность знать, что он совершает преступление [12].
От оскорбления чувств верующих, которое по мнению Парламентской Ассамблеи не должно наказываться в рамках уголовной юстиции, существенно отличается ненависть или подстрекательство к ней, направленные против группы лиц (социальной группы). Публичное подстрекательство к ненависти, нетерпимости и насилию должны быть криминализированы, в том числе когда такое подстрекательство направлено против приверженцев той или иной религии.
Не обходит стороной религиозные чувства и Европейский Суд по правам человека, имеющий обширную прецедентную практику по статье 9 Европейской Конвенции (свобода мысли, совести и религии). При этом, если Парламентская Ассамблея исследует в большей степени проблемы соотношения оскорбительных высказываний на религиозную тему и разжигания ненависти, то Европейский Суд обращается к защите религиозных чувств в контексте пределов свободы слова.
Суд считает, что у тех, кто открыто выражает свою религиозную веру, нет разумных оснований ожидать, что они останутся вне критики. Они должны проявлять терпимость и мириться с тем, что другие отрицают их религиозные убеждения и даже распространяют учения, враждебные их вере. Однако способы критики или отрицания религиозных учений и убеждений могут повлечь за собой ответственность государства, если оно не обеспечивает спокойного пользования правом, гарантированным статьей 9, всем, кто придерживается этих учений и убеждений. Как и в случае с моралью, невозможно вычленить единообразное для всей Европы представление о значении религии в обществе. По этой причине, констатирует Суд, невозможно прийти к единому мнению по поводу того, что представляет собой допустимое вмешательство в осуществление права на свободу слова там, где такое слово направлено против религиозных чувств других лиц [13, § 47-50]. Суд в своих постановлениях допускает, что в случае необоснованных оскорбительных атак на объекты религиозного почитания государства могут принимать меры по ограничению права на свободу выражения мнений [14, § 27]. Агрессивные нападки на религиозные убеждения могут преследоваться, а национальные власти вправе ограждать религиозную тему от такой трактовки, «которая при помощи уничижительного, бранного, оскорбительного, грубого и нелепого тона, стиля и духа способна оскорбить тех, кто верует» [15, § 48].
При этом Суд неустанно напоминает государствам, что свобода выражения мнений, защищаемая статьей 10 Европейской Конвенции, является одной из фундаментальных основ демократического общества и одним из основных условий его развития и самосовершенствования каждой личности [16, § 41]. Свобода выражения мнений охватывает не только те идеи, которые благоприятно воспринимаются в обществе либо рассматриваются как безобидные или нейтральные, но также и на те, которые оскорбляют, шокируют или вызывают беспокойство у государства или части населения. Таковы требования плюрализма, толерантности и широты взглядов, без которых нет демократического общества [17, § 49, 18, § 37]. Кроме собственно свободы слова, в свободу выражения мнений включается свобода искусства; произведения искусства способствуют обмену идеями и самореализации личности, что жизненно важно для демократического общества, поэтому государство должно самым минимальным образом вмешиваться в эту сферу [19, § 33]. А свобода слова в СМИ также охватывает возможное обращение к некоторой степени преувеличения или даже провокации [20, § 38].
Из анализа прецедентов Европейского Суда можно сделать вывод, что Суд придерживается осторожной позиции в отношении оскорбления религиозных чувств. Суд настроен не так воинственно, как Парламентская Ассамблея или Венецианская Комиссия, и допускает вмешательство в свободу выражения мнений не только в целях защиты конкретных лиц или групп лиц от призывов к ненависти или дискриминации на основании религии, но и в целях защиты религиозных убеждений лиц от агрессивных и оскорбительных нападок.
Многообразие «религиозных чувств верующих». То, что может всерьез оскорбить людей определенных религиозных представлений, существенно меняется в зависимости от места и времени, особенно в эпоху, характеризуемую постоянно растущим числом религий и вероисповеданий. Именно поэтому «оскорбление религиозных чувств», по нашему мнению, является не абсолютной, а претерпевающей постоянные изменения категорией.
Можно привести в пример Index Librorum Prohibitorum, или Индекс запрещенных книг, публикуемый Римско-Католической церковью вплоть до 1966 года. Индекс запрещенных книг содержал в себе сочинения, чтение которых было запрещено под угрозой отлучения от Церкви. Целью такого списка была защита верующих от книг, содержавших в себе опасность для нравственности. В список попали хорошо известные юристам Шарль-Луи Монтескье за «Персидские письма», Джон Локк за «Опыт о человеческом разумении», Жан-Жак Руссо за трактат «Об Общественном договоре, или Принципы политического права» и все работы Томаса Гоббса [21].
Правоведы не могут дать четкого определения чувствам верующих, и это неудивительно: по нашему мнению, сделать это не представляется возможным. Попробуем доказать данный тезис, проследив практическое воплощение абстрактного термина «чувства верующих». Руководство футбольного клуба «Реал Мадрид», например, после подписания контракта с Национальным банком Абу-Даби решило изменить эмблему, чтобы не оскорбить религиозные чувства мусульман, а именно: убрать крест, венчающий корону, изображенную на эмблеме. А представители мусульманской общины Швейцарии потребовали изменить рекламу швейцарского национального авиаперевозчика SWISS Air Lines, возмутившись использованием в ней креста с флага страны и слоганом «Крест - это козырь» (Kreuz ist Trumpf). В свою очередь турецкий адвокат Барис Каска подал в суд на руководство миланского клуба «Интер». В эмблему к столетию клуба был вписан красный крест на белом фоне, являющийся частью герба города Милан. По словам турецкого юриста, крест как символ рыцарей-крестоносцев заставляет вспомнить о кровавых днях крестовых походов. «Наблюдая за игрой, я ощутил в душе чувство глубокого горя», - сказал Каска [22].
Когда в 2002 году английский Парламент решал вопрос о том, нужно ли изменить законодательство о богохульстве, в Палату Лордов поступило множество «письменных свидетельств» от неправительственных или религиозных организаций. Среди них интерес вызывает письмо Буддийского общества Великобритании, в котором не отрицается существование религиозных чувств у буддистов, однако объясняется, что оскорбить религиозные чувства буддиста…невозможно. Центральная позиция буддистской практики заключается в том, чтобы избегать привязанностей к материальному миру. Ритуалы и иконы являются такими же явлениями материального мира, к которым люди привязаны, и угроза которым (или оскорбление) ведет человека к страданиям и психологической травме [23]. Поэтому святотатство или богохульство как преступления других людей невозможны, огорчения из-за них являются лишь следствием привязанностей, то есть виной самого буддиста.
В Российской Федерации «чувства верующих» защищаются своеобразно, и нередко - самими верующими. В 2013 году депутат Законодательного собрания города Санкт-Петербурга Виталий Милонов вместе с группой активистов попытался прервать празднование Хэллоуина в парке Интернационалистов. Депутат счел недопустимым проведение «шабаша» рядом с православным храмом. Своими силами «православные активисты» пытались сорвать спектакли «Идеальный муж» и «Братья Карамазовы» во МХТ им. А.П. Чехова (в ноябре 2013 года), премьеру документального фильма Аскольда Курова «Дети 404», посвященного преследованиям российских ЛГБТ-подростков (в апреле 2014 года). Протесты вызвал показ в кинотеатрах фильма «Левиафан», а так же оперы «Тангейзер» в Новосибирске [24]. Всё в том же Новосибирске из спектакля «Песни о Родине» в театре «Глобус» изъята «Песня про ежика» (по требованию министра культуры Новосибирской области). «История о православном ежике», являющаяся частью спектакля, основана на произведении Майи Кучерской «Современный патерик» и рассказывает о гибели белочки в реке в результате акта крещения, который организовал тот самый еж [25].
Весной 2015 г. появился iPhone 6 для православных верующих - в золоте и с выгравированным барельефом «Троицы» Андрея Рублева. Выпускающая компания заручилась поддержкой Гильдии экспертов по религии и праву. Эксперты не увидели в айфоне признаков оскорбления религиозных чувств верующих. Владелец айфона, по их мнению, может произносить молитву перед задней стенкой золотого аппарата [26].