6. Творение подтверждает реальность, разделяя функцию, присущую всему творению. Реальность не состоит из небольших кусков стекла, кусочка дерева, одной иль пары нитей, собранных вместе, чтобы засвидетельствовать ее истинность. Реальность независима от всего этого. Нет интервала, отделяющего истину от снов и от иллюзий. Нигде во времени или в пространстве истина не оставила им места. Ведь истина заполоняет собою всё время и всё пространство и делает их абсолютно неделимыми.7. Ты, кто уверен, что существует небольшая брешь между тобой и братом, не видишь, что эта вера вас обращает в пленников в мире, якобы существующем в этом интервале. Мира, тобою видимого, нет, поскольку место, в котором ты его воспринимаешь, нереально. Брешь тщательно замаскирована туманом, и смутные картины встают из мглы, чтобы закрыть это пространство расплывчатыми, неопределенными и изменяющимися формами, лишенными субстанции и чрезвычайно ненадежными. Но в этом интервале нет ничего. Ни трепетных секретов, ни помрачающих рассудок склепов, где ужас источается костьми усопших. Всмотрись в ту небольшую брешь и ты узришь невинность, отсутствие греха в себе, когда утратишь страх перед признанием любви.VI. Тайные обеты1. Только безумец наказывает тело. Ибо хотя в нем и воспринимается то малое пространство, его там нет. Тело не судит самое себя, не притворяется не тем, что оно есть. Оно не ищет в прахе длительной услады и не спешит принять за радость боль. Оно не сообщает тебе, в чем его цель, не понимая собственного назначения. Телу не свойственно преследовать свою жертву, ведь у него нет воли, нет предпочтений или сомнений. Оно не размышляет над тем, что оно есть. Поэтому у него нет нужды соперничать. Его можно преследовать, оно же себя не ощущает жертвой. Оно не принимает на себя ролей, а исполняет то, что велено ему, не нападая.2. Наверняка бессмысленно считать ответственным за видение предмет незрячий, винить его, глухого, за звуки, неугодные тебе. Не обладая чувствами, он не страдает от твоих наказаний. Его поступки соответствуют твоим желаниям, он никогда не выбирает. Он не рождается, не умирает. Он может только следовать бесцельно ему назначенным путем. А если путь изменится, он с легкостью пойдет путем иным. Он не становится на чью–то сторону, не судит своей дороги. Лишенный ненависти, он не воспринимает бреши. Его можно использовать в целях ненависти, но даже так его не сделать ненавидящим.3. Предмета, который ты ненавидишь и боишься, к которому одновременно испытываешь отвращение и влечение, тело не знает. Ведь ты его послал вперед на поиск разделения, чтобы остаться разделенным. Затем ты ненавидишь сей предмет, но не за суть его, а лишь за то, как ты его используешь. Ты прячешься от видимого им и слышимого; ты ненавидишь его за хрупкость и ничтожность. Ты презираешь его действия, но не свои. Он действует и видит за тебя. Это твой голос слышит он. И хрупок и ничтожен он — твоим желанием. Кажется, он наказывает тебя и потому достоин ненависти за принесенные ограничения. Но это ты сделал его символом ограничений, желая в своих мыслях их иметь, и видеть, и сохранять.
4. Тело представляет собою брешь между ничтожной частью разума, что ты зовешь своею, и остальною его частью — действительно твоей. Ты его ненавидишь, и всё же считаешь своим я, и думаешь, что без него ты собственное я утратишь. Таков тайный обет, тобою заключенный с каждым братом, согласным идти отдельно от тебя. Такова тайная клятва, которой ты клянешься вновь и вновь, считая, что на тебя напали. Никто не в состоянии страдать, если он не считает, что на него напали и что в атаке этой он проигрывает. В сознании не регистрируется и остается неуслышанным каждый обет болезни. Но тот обет есть обещание другому от него страдать и нападать в ответ.5. Болезнь — не что иное как гнев, обращенный против тела, дабы оно почувствовало боль. Болезнь есть явное следствие того, что создавалось втайне, в согласии с затаенным желанием другого пребыть с тобою врозь, равно как и ты — с ним. Покамест вы не согласитесь, что подобное желание обоюдно, оно не возымеет действия. Кто говорит: "Нет интервала между моим разумом и твоим", тот сохраняет обещание Богу, а не свою жалкую клятву остаться верным смерти навсегда. А его исцелением исцелится его брат.6. Пусть вашим обоюдным соглашением станет: быть вместе, а не врозь. Брат сдержит обещание, данное с тобою вместе, ибо оно есть обещание Богу и Божье обещание ему. Бог исполняет Свои обещания, Сын — свои. При сотворении его Отец сказал: "Сей есть мой Сын возлюбленный, в Котором Мое благоволение". "Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный", ибо вы неразлучны со Мной. Но Сын Его не помнит, что он ответил: "Будь посему", хоть в этом обещании он был рожден. А Бог ему о том напоминает всякий раз, когда он не разделяет обет болезни, но позволяет объединить и исцелить свой разум. Тайные его клятвы бессильны перед Волей Бога, Чье обещание он разделяет. А всякая тому подмена — воля не его, пообещавшего себя Всевышнему.VII. Ковчег сохранности1. Бог ни о чем не просит, и Сыну Его Богоподобному не нужно ни о чем просить. Ибо в нем нету недостатка. Пустое место, мизерная брешь были бы недостатком. И только там он мог просить о чем–либо недостающем. Пространство, где Бога нет, брешь между Сыном и Отцом, — не Воля Их Обоих, пообещавших быть единым целым. Обет Господень есть обещание Самому Себе, а ведь никто не остается неверным тому, что он считает частью своей Сущности. Обещание, что нет пространства между Ним и тем, что Он есть, не может быть фальшивым. Какая воля способна вклиниться в то, что едино, в Чьей Целокупности невозможна брешь?
2. Прекрасные взаимоотношения со всеми твоими братьями суть часть тебя, поскольку они — часть Самого Бога. Разве не болен ты, отказывая себе в здоровье и полноте, в Истоке помощи, в Призыве исцелиться, в Призыве исцелить? Спаситель твой ждет исцеления, а вместе с ним и мир. Ты неразлучен с ним. Ведь исцеление будет либо единым, либо его не будет вовсе, так как его единство — там же, где исцеление. Что же послужит исправлением разделению, если не его противоположность? В любом аспекте исправления срединной нет земли. Ты либо принимаешь избавление полностью, либо не принимаешь вовсе. То, что не врозь, должно быть вместе. Единое не разлучить.3. Либо есть брешь между тобой и братом, либо вы — как один. Третьего не дано, другого выбора не существует, иную преданность не разделить. Преданность расщепленная явится вероломством по отношению к вам обоим, заставит вас в неопределенности кружить, чтоб ухватиться за соломинку в надежде на обещанное избавление. Но разве можно, возводя дом на песке, рассчитывать укрыться в нем от ветра? Тело можно сделать похожим на этот дом, поскольку в истине у него нет фундамента. Но именно поэтому, возможно в нем разглядеть не цитадель, а просто средство, которое поможет прийти домой, где обитает Бог.4. С подобной целью тело исцелится. Ведь им не пользуются как свидетелем сна разделения и недуга. Его не обвиняют праздно в том, в чем оно неповинно. Тело служит исцелению Божьего Сына, а с подобной целью оно не может быть больным. Оно не присоединится к цели, что не является твоею, а ты для него выбрал не быть больным. Все чудеса основаны на этом выборе, и дарятся тебе в тот миг, как только сделан выбор. Ни одна форма недуга не исключение, ведь выбор не обусловлен формой. Выбор болеть хотя и видится выбором формы, но он един, как и ему обратный. И соответственно ему, ты либо болен, либо здоров.5. Но никогда — один. Мир — только сон о возможности быть одиноким и мыслить, не затрагивая тех, кто не с тобой. Одиночество предполагает отчужденность, а в отчуждении ты только и способен что болеть. Казалось бы, болезнь — свидетель одиночества. Но это значит только то, что ты старался сдержать обет остаться верным неверию. Неверие, однако, и есть болезнь. Она — как дом, возведенный на песке. Сам по себе он кажется устойчивым и крепким. Однако его устойчивость нельзя оценивать в отрыве от фундамента. Дом, выстроенный на песке, не требует замков, закрытых ставень и крепких дверных засовов. Подует ветер и опрокинет его, и дождь пойдет, и смоет его в небытие.
6. Какой же смысл искать прибежище в том, что создавалось угрожающе опасным? Зачем его и далее отягощать замками, якорями и тяжелыми цепями, когда непрочность его таится не в нем самом, но в хрупкости ничтожно малой бреши небытия, где он стоит? Разве сохранно то, что зиждется на тени? Разве свою обитель ты основал на том, что свалится под тяжестью пера?7. Твой дом построен на здоровье брата, на счастье, на безгрешии его, на всем, что обещал ему его Отец. Тайный обет, тобою данный взамен Его обета, не пошатнул Фундамента его дома. Подуют ветры и пойдут дожди, но он устоит. Мир будет снесен потопом, но этот дом останется стоять навечно, поскольку сила его — не только в нем самом. Это — ковчег сохранности, он зиждется на Божьем обещании, что Сын Его навеки в Нем сохранен. Какая брешь способна вклиниться между сохранностью подобного убежища и ее Источником? Отсюда тело можно видеть таким, какое оно есть, не большей и не меньшей ценности чем та, которая послужит с пользой освобождению Сына Божьего и приведет его в родимый дом. И с этой святою целью оно становится, пусть ненадолго, домом святости, ибо оно с тобою разделяет Волю твоего Отца.
Глава 29 - ПРОБУЖДЕНИЕI. Смыкание бреши1. Не существует такого места, такого времени и состояния, где бы отсутствовал Господь. Бояться нечего. В присущей Богу Целокупности немыслима какая–либо брешь. Самая незначительная брешь в Извечной Его Любви была бы невозможным компромиссом. А это значило бы, что Его Любовь может таить, пусть незначительный, намек на ненависть; что доброта Его подчас способна вылиться в атаку и что извечное Его терпение по временам Ему отказывает. Во всё это ты веришь, когда воспринимаешь брешь между собой и братом. Тогда возможно ли довериться Ему? Обманчива, по–видимому, Его Любовь. Поэтому будь осторожен и слишком близко к себе Его не подпускай, оставь между собою и Его Любовью пространство, через которое ты сможешь убежать, если нужда заставит спасаться бегством.2. Здесь страх перед Всевышним проступает наиболее явно. Трепещущим от страха любовь и вправду кажется коварной, поскольку ненависть и страх неразлучимы. Любви боится тот, кто движим ненавистью, поэтому он должен бояться Бога. Ему неведом смысл любви. Боится он любить и любит ненавидеть; он принимает любовь за страх, считает ненависть любовью. К таким последствиям приводит крошечная брешь тех, кто ее лелеет и видит в ней свою надежду и спасение.3. Страх перед Богом! Великое препятствие, через которое предстоит излиться покою, всё еще здесь. Все остальные — уже в прошлом, но это стоит преградой на пути; благодаря ему дорога к свету кажется устрашающей и мрачной, унылой и опасной. Ты порешил, что брат твой — тебе враг. Подчас он тебе друг, но при условии, что ваши личные и разные интересы сделают вашу дружбу временно возможной. И не без интервала между вами, дабы он снова не превратился во врага. Его поближе подпустив, ты тотчас же отпрянешь; как только ты приблизишься к нему, он быстро ретируется назад. Продуманная, ограниченная, тщательно взвешенная дружба становится двусторонним договором. Вы с братом заключили пакт, в котором ваше разделение — неприкосновенный пункт. Невыполнение его считалось бы недопустимым нарушением пакта.4. Брешь между братом и тобой не есть пространство меж двумя отдельными телами. Только на вид она отъединяет один разум от другого. Брешь — символ обоюдного завета встретиться в удобное для вас обоих время и разойтись до следующей встречи. Затем ваши тела, похоже, соберутся вместе, тем обозначив место единения и встречи. Однако у вас всегда останется возможность пойти различными путями. Согласно "праву" находиться врозь, вы временами соглашаетесь на встречу и снова хоронитесь в интервалах разделения, что исключает необходимость "жертвы" любовью. Тело тебя спасает, позволив избежать тотальной жертвы, давая тебе время подправить собственное я, которое (чему ты искренне веришь) убывает во время ваших встреч.