Актуальным в паремиях становится противопоставление и сопоставление, которые строятся на оппозициях, относимых к числу архетипических: хороший (добрый) / плохой (худой), добрый / злой. В самом широком обобщении противопоставление сводится к оценке какого-либо явления как положительного или отрицательного - в соответствии, как уже было сказано, с действующей шкалой оценок. Под это универсальное противопоставление могут быть подведены пары свой / чужой, сытый / голодный, богатый / бедный, званый / незваный и т. п.: Своя рубаха ближе к телу; Своя ноша не тянет; Чужой человек в доме - колокол; Чужой рот не хлев - не затворишь; Чужой ум не попутчик; Сытое брюхо спит, голодное на слуху сидит; Тощий живот ни в пляску, ни в дело; Незваные гости с пиру долой; Убогий мужик и хлеба не ест, богатый - и мужика съест.
В пословицах человек часто выступает в какой-либо социально-бытовой роли. При характеристике этих ролей задействуется система эталонов и стереотипов, связанных с типичным, должным поведением человека в какой-либо из своих ипостасей - как мужчины / женщины (соответственно мужа / жены, отца / матери, брата / сестры, сына / дочери и т. п.); как представителя той или иной национальности, социального слоя, профессии или рода занятий: Красивый муж на грех, а дурной на смех; Скоморохова жена всегда весела; Честный муж одну только жену обманывает; Умная жена как нищему сума - все сбережет; Сварливая жена в доме пожар; Добрая жена дом сбережет, а плохая рукавом разнесет; Отцовская клятва сушит, а материна коренит; Материнская молитва со дна моря вынимает; Больная жена мужу не мила; Блудный сын - ранняя могила отцу; Меньшой сын на корню сидит; Русский человек без родни не живет; Голодный француз и вороне рад; Казенный крестьянин живет, как бог велит, а барский - как барин рассудит; Добрый раб за господина умереть рад; Завистливый поп два века живет; Добрый портной с запасом шьет; Старый полковник старше молодого генерала; Пьяный солдат по льду перейдет, а собака провалится; Добрый вор без молитвы не украдет; Умный товарищ - половина дороги.
Образную, метафорически осмысленную характеристику человека передают выражения с анималистическим компонентом. Степень употребительности названия того или иного животного в составе пословицы определяется близостью к человеку и значимостью в его жизнедеятельности - это домашние и дикие животные, обитающие в определенной природной зоне, их образы являются фоном для культуры, распространенной в этой зоне. В общем паремиологические образы животных оказываются носителями тех или иных качеств и в таком отношении напрямую связаны с фольклорными мотивами и мифологией. Качество приписывается животному как характерный признак на основе повседневных наблюдений за его поведением, повадками, и все это в итоге переносится на человека: Голодный волк сильнее сытой собаки; Лисье племя только льстит да манит; Добрый конь не без седока; Домашний теленок лучше заморской коровы; Живой пес лучше мертвого льва; Мертвый пес зайца не нагонит; Добрая наседка одним глазом зерно видит, другим глазом коршуна; Сердитый волк в капкане сам себе лапу отъест, а в руки не дастся; Маленькая собачка до старости щенок; Ретивая лошадка недолго живет; Надсажен конь недалеко везет; Блажная собака и на небо лает; Плохое порося и в петровки зябнет; Старый волк знает толк; Добрый (старый) конь борозды не испортит (мимо не ступит); Драчливый петух жирен не бывает; Свиные глазы не боятся грязи и т. п.
Пословицы о человеке становятся средством вербализации системы действующих в той или иной национальной культуре эталонов и стереотипных представлений. Это выражения- формулы, которые категоризуют мир на основе системы ценностей - этических, эстетических, телеологических и др. Наиболее полное воплощение и реализацию процесс категоризации получает в выражениях с субстантивированными прилагательными. Признак, обозначенный субстантивом, абсолютизируется, осмысливается как самостоятельная сущность, которая важна уже вне связи с его носителем, тоже обозначенным существительным. Самостоятельность, самоценность характеризующего признака, качества, свойства находит свое «физическое» воплощение в опредмечивании признакового значения и соответственно в приобретении словом-прилагательным грамматических свойств слова-существительного - фиксации родовой отнесенности, номинализации падежных и числовых форм: Сытый голодному не товарищ; Мертвый с погоста не ворочается; Пьяный проспится, а дурак никогда; Злой плачет от зависти, а добрый от жалости; Горбатый на базаре шубы не покупает; Мокрый дождя не боится; Запасливый нужды не терпит; Удалой недолго думает; Богатый-то с рублем, а бедный-то со лбом; Скупой запирает крепко, а потчует редко; Тихий наедет, а бойкий сам наскочит; Счастливый на коне, бессчастный пеш; Голый разбою не боится; Злой не верит, что есть добрые люди; Живой не без места, мертвый не без могилы; Смирный в артели - клад.
Наблюдается следующая закономерность процесса субстантивации: в выражениях с формами мужского рода субстантивированный признак однозначно соотносится с представлением о человеке как носителе названного признака; в выражениях с формой среднего рода признак-субстантив не соотнесен с каким-либо конкретным носителем: это максимальное абстрагирование, отвлечение качества как такового - его, как уже было сказано, абсолютизация. Форма среднего рода становится грамматическим средством выражения значения отвлеченности, а такое направление субстантивации - путь пополнения состава отвлеченных существительных: Неправедное как пришло, так и ушло, а праведная денежка век кормит; Казенное на грех наводит; Казенное на воде не тонет, на огне не горит; Зашибенное вспухнет, а посеянное взойдет; Лучшее - враг хорошего.
При субстантивации каузативный оттенок в значении признака-субстантива выходит на первый план. Среди прочих условий протекания данного процесса наличие такого компонента в семантике исходного прилагательного играет если не ведущую, то одну из главных ролей. Необходимо также отметить, что позиция прилагательного в тематической части высказывания позволяет ему реализовать причинно-следственные отношения и субстантивироваться в формах косвенных падежей: Конного гостя провожай до коня, а пешего до ворот; Чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу; На гнилой товар да слепой купец; Повинную голову (покорной головы) и меч не сечет; Доброму человеку - что день, то и праздник; Доброму человеку и чужая болезнь к сердцу; Пьяному море по колено; Богатому завсе праздник; Горбатого исправит могила, а упрямого дубина; Лежачего не бьют; Доброму бог помогает; Убогому подле богатого жить - либо плакать, либо тужить.
Пословицы, характеризующие ситуацию
Выводы и обобщения, сделанные на основе анализа примет и пословичных выражений, характеризующих человека, оказались справедливыми и закономерными и по отношению к паремиям, в которых описывается какая-либо типичная ситуация, положение дел. Причинно-следственные отношения фиксируются как итоговое обобщение наблюдений за множеством схожих ситуаций - появляются так называемые генерализованные высказывания, вне времени и пространства, с максимально обобщенным субъектом. Пословицы- характеристики ситуаций вмещают в свое смысловое пространство свойства и пословиц- примет (как и приметы, они рождаются на основе эмпирических наблюдений и констатации фактов), и пословиц-характеристик человека (они имеют ярко выраженную оценочность и соотносимы со шкалой ценностных измерений). В фокусе такого выражения находятся разнообразные значимые с точки зрения человека аспекты ситуаций сферы его деятельности: труд, досуг, социально-бытовые взаимоотношения, религия и ритуалы, связанные с ней, отношение к миру природных явлений и т. п.: Старинная пословица не мимо молвится; Добрая земля назем раз путем примет, да девять лет помнит; Красное лето никому не докучно; Царский праздник не наш день, а государев; Чужая изба засидчива; Мартовское пиво с ног сбило; Убогая гордость - дьяволу потеха; Невольная женитьба не веселье; Господская болезнь - крестьянское здоровье; Кривое веретено не исправится; Рогожный парусок лучше крашеных весел; Честное слово и буйну голову смиряет; Добрая слава лежит, а худая бежит; Домашние мысли в дорогу не годятся; Тихая вода берега подмывает (и плотины рвет); Тупой серп руку режет пуще острого; Первая пороша - не санный путь; Недорубленный лес скоро вырастает; Доброе начало полдела откачало; Трудовая денежка плотно лежит, чужая ребром торчит; Добрый жернов все смелет, плохой сам смелется; Мирская шея жилиста; Семейная каша погуще кипит; Золотой молоток и железные двери отворяет; Невеяный хлеб не голод, а посконная рубаха не нагота; Великий пост всем прижмет хвост; Неподмазанное колесо скрыпит; Строгий закон виноватых творит; Царские милости в боярское решето сеются.
Препозитивные прилагательные в такого рода выражениях не только характеризуют объект, но и акцентируют смысловой фокус высказывания на предполагаемых и предвидимых причинно-следственных связях, которые закономерно выявляются в рематической части предложения. Признак, названный прилагательным, обусловливает то или иное развитие ситуации.
Пословицы, обладая особыми этнокультурными и собственно лингвистическими свойствами, отличаются одновременной свернутостью и развернутостью смысла: в минимальной внешней структуре (собственно языковой формуле) реализуется максимально широкий смысл - от повседневного, бытового до широкого философского. Кривое веретено не исправится - не исправится как буквальное веретено, сделанное криво и из-за этого создающее помехи при прядении, так и любой объект, в котором есть дефект, изъян - неисправимый и поэтому постоянно мешающий в каком-либо деле. Образ кривого веретена становится символом непригодной для своего прямого назначения вещи, непригодной в силу своей «неправильности», несоответствия эталону - прямому веретену. Весь этот семантический объем (и даже больший) вложен в короткое пословичное выражение. Для его понимания, с одной стороны, нет необходимости в предыдущем или последующем контексте, как это происходит в связном тексте; с другой - требуются достаточно широкие по охвату фоновые, «энциклопедические» знания. Если с этих позиций подходить к оценке роли прилагательного в рассматриваемом типе синтаксических конструкций, по которому построены пословицы, то можно предположить, что роль эта заключается в формировании вида предложений, которые по своей природе служат средством выражения каузальной атрибуции.
Под каузальной атрибуцией в социальной психологии понимается склонность человека к выяснению и интерпретации причинно-следственных зависимостей в поступках, переживаниях и поведении других людей. Установление и приписывание причин осуществляется во многих случаях на основе сопоставления поведения человека с каким-либо образцом, зафиксированным в прошлом опыте воспринимающего субъекта. Значимым оказывается при этом процессе оценивание поведения как социально желательного, соответствующего социальным и культурным нормам, и социально нежелательного, нарушающего эти нормы [Андреева, 2001, с. 96-98].
Рассматриваемые здесь пословицы с препозитивным прилагательным - это, на наш взгляд, непосредственное воплощение каузальной атрибуции. Их структурно-семантические свойства и коммуникативное назначение позволяют выделить особый функционально-прагматический тип высказываний с каузативной семантикой, где имя прилагательное, являясь второстепенным членом предложения в структурном плане, оказывается его смыслоорганизующим началом с точки зрения выражения причинно-следственной обусловленности. Эти пословицы, как уже отмечено ранее, формируют и фиксируют систему норм и антинорм, действующих в той или иной культуре.
Функции морфолого-синтаксических средств в пословицах с каузальной семантикой
Оценочная шкала может переосмысливаться. В этом случае в пословице специально оговаривается такой момент, акцент делается на преобразовании положительного в отрицательное и наоборот. Для этого используются специальные средства выражения: препозитивный союз-частица и, противопоставительные конструкции с союзами а, да, бессоюзные конструкции с отношениями противопоставления: И худой живот, да хлеб жует; И поджарый (и тонкий) живот без еды не живет; И худой квас лучше хорошей воды; И красное солнышко на всех не угождает; И маленькая рыбка лучше большого таракана; Черны руки, да бела копеечка; Черна корова, да бело молочко; Невеличка птичка, да ноготок остер; Невеличка блошка, а спать не дает; Чужая земля - лебедушка, а своя - полынь горькая; Черные ризы не спасут, а белые не погубят; Рабочий конь на соломе, а пустопляс на овсе; Малый вор бежит, большой лежит.
Одно из специализированных средств выражения переосмысления оценки, перенесения ее с одного полюса на другой - это конструкции типа N лучше / хуже N2, в которых сопровождающие прилагательные противопоставлены антонимически: Худой мир лучше доброй брани (драки, ссоры); Соломенный мир лучше железной драки; Худое молчание лучше доброго ворчания; Сытый волк смирнее завистливого человека; Умная ложь лучше глупой правды; Цыганская правда хуже православной кривды; Скупой богач беднее нищего; Городское теля мудреней деревенского пономаря; Духовное родство пуще плотского; Живое слово дороже мертвой буквы; Худое ремесло лучше хорошего воровства; Маленькая добычка лучше большого наклада; Домашняя гривна лучше заезжего рубля; Медные деньги звонче золотых. При таком противопоставлении либо положительную оценку получает признак, который в обычной ситуации соотносится с отрицательным полюсом, поэтому становится возможным, что нечто «худое» оказывается лучше и предпочтительней чего-либо «хорошего», «доброго», а медные деньги ценятся дороже золотых, либо положительная или отрицательная оценка подтверждается, усиливается - в тех случаях, когда противопоставление, противоречие возникает внутри словосочетания «прилагательное + существительное»; при этом формируется сложная, многокомпонентная оппозиция оценок, ср.: сытый волк - завистливый человек; умная ложь - глупая правда; цыганская правда - православная кривда (в основе многих подобных выражений лежит оксюморонное сочетание).
Возвращаясь к лингвистической стороне рассматриваемого типа пословиц, отметим их значимые особенности. Если говорить о паремиях, построенных по модели простого предложения, можно выделить их структурные типы в зависимости от способа выражения предиката. Первый тип - это предложения с глагольным предикатом (типа Старая пословица век не сломится; Мартовское пиво с ног сбило; Волчья шкура и в городе воет; Хороший товар сам себя хвалит); второй - с именным предикатом. Последний подразделяется на подтипы в зависимости от конкретного средства выражения именного сказуемого: предложения с предикатом-существительным (Золотая клетка соловью не потеха; Плохая шутка баламутка; Хороший лов рыбы - к урожаю хлеба); с прилагательным в краткой форме (Чужая изба засидчива; Званый гость убыточен; Хвастливое слово гнило); с прилагательным в форме сравнительной степени (Нежданный гость лучше жданных двух; Почтенный покупатель дороже денег; Даровое лычко лучше купленного ремешка).