Введение
президент федеральный власть политический
Термин «президент» происходит от латинского praesidens, что буквально означает «сидящий впереди», т.е. председательствующий на собрании.
Родиной института президентства справедливо считают США.
В России институт президентства существует с 1991 года. Изначально он был создан с целью восстановить авторитет государственной власти и укрепить исполнительную власть, обеспечивающую соблюдение законов в стране. В законе РСФСР «О Президенте РСФСР» от 24 апреля 1991 г. Президент был охарактеризован как высшее должностное лицо и глава исполнительной власти в РСФСР.
Конституция 1993 г. установила новую систему органов государственной власти. Была отвергнута американская модель президентской республики, где президент совмещает в одном лице пост главы государства и главы правительства. Выбор был сделан в пользу французской модели смешанной, полупрезидентской республики, в которой существует разграничение функций между двумя должностными лицами - главой государства и главой правительства.
Вместе с тем, вопрос о том, входит ли Президент РФ в систему органов исполнительной власти в научной и учебной литературе остается дискуссионным. Неопределенность правового статуса Президента в системе разделения властей порождена ст. ст. 10 и 80 Конституции РФ, которые не относят этот орган ни к одной из ветвей государственной власти.
Согласно одной точке зрения, Президент рассматривается как глава государства, стоящий «над всеми ветвями» власти, и как гарант всех конституционных институтов. Считается, что Президент как глава государства обладает полномочиями исполнительной власти, но не входит в систему ее органов.
В соответствии со второй точкой зрения, законодательная власть принадлежит парламенту, судебная - судам, исполнительная - Правительству, а Президент РФ наделен особой формой власти - президентской. Действительно, Президент РФ обладает весьма обширными полномочиями, и конституционная модель этого института соответствует модели сильного Президента, принятой во многих странах мира.
Ряд авторов считает, что обе точки зрения, ставящие Президента вне обозначенных в Конституции РФ властей, противоречат закрепленному принципу разделения властей, и полагают более корректной третью точку зрения, согласно которой Президент РФ, формально являясь главой государства, входит в то же время в систему исполнительной власти и его можно рассматривать как главу исполнительной власти (Коренев А.П., Овсянко Д.М., Баглай М.В.). В соответствии с этой точкой зрения, Конституция определяет статус федерального Президента как «фактического главы исполнительной власти» (А.П. Агапов).
Полагаю, все же более правильной первую точку зрения и считаю, что Президент РФ не является главой исполнительной власти, а является главой государства, но его роль, функции, полномочия в сфере исполнительной власти весьма существенны.
С целью достижения цели работы - исследование института президенства в Российской федерации и его полномочий в организации и функционировании исполнительной власти.
При анализе компетенции Президентства РФ в сфере исполнительной власти использовалась совокупность общенаучных принципов и методов познания, в том числе системный, структурно-функциональный, логический, сравнительно-правовой, историко-правовой и др.
1. Правовой статус Президента Российской Федерации как высшего должностного лица государства
.1 Институт президентства в России и традиции политической власти
Институт президентства реализован в большинстве стран мира. Принято считать, что президент олицетворяет демократический политический режим. Однако за внешним «фасадом» разделения властей нередко в ряде стран скрываются отнюдь не демократические отношения «власть - общество». В то же время различные общественные системы предлагают собственные представления о демократии, обусловленные историческими традициями становления демократических институтов, которые реализовывались не всегда успешно. К примеру, известен опыт реализации института президентства в ряде стран Запада в условиях государства «ночного сторожа» или государства «всеобщего благоденствия». Ю. Хабермас обращал внимание на то, что гарантии свободы в «государстве благоденствия» были призваны служить интеграции общества, но нередко вызывали дезинтеграцию в сферах коммуникативных действий, где происходит реализация свободы. Достаточно напомнить о состоянии «великой депрессии» в западных странах в первой половине ХХ в. - как следствие децентрализации власти в государстве.
Правовой статус Президента Российской Федерации как высшего должностного лица государства, осуществляющего государственную власть, определен действующим законодательством РФ. Функциональная составляющая института президентства связана с политико-правовым, организационным, информационно-идеологическим регулированием отношений в политической системе и обществе. О власти следует говорить, полагал С. Льюкс, в трех контекстах, которые П. Моррис называл «практическим», «моральным» и «оценочным». Следует подчеркнуть, что указанное справедливо и для российской политической традиции.
Во-первых, нужно знать как собственные властные ресурсы, так и ресурсы других, чтобы обрести свой путь в мире, «если хотим иметь шансы на выживание и процветание. И конечно, наши собственные властные возможности отчасти зависят от использования власти других, уклонения от нее или ее уменьшения».
Во-вторых, моральный контекст. Здесь ключевой идеей является идея ответственности, т.к. мы приписываем ответственность человеческому деятелю за произведение (или непроизведение) результатов, которые сталкиваются с интересами других человеческих существ. «Власть имущими являются те, кого мы можем считать ответственными за значимые результаты», - полагал Льюкс. Он указывал, что должно «приписывать власть тем из занимающих стратегические позиции, кто способен инициировать перемены в интересах широких сегментов общества… вопрос об ответственности является не только «моральным», но, в основном, политическим».
В-третьих, оценочный контекст. Речь идет о вынесении суждения, об оценке социальных систем, «распределения - и пределов - власти в обществе».
Политическая власть, безусловно, фундаментальное свойство общественной жизни. Однако особенности реализации власти не свободны от традиции. Практический, моральный, оценочный контексты реализации власти президента могут состояться в любом государстве. Могут быть различны факторы, под влиянием которых реализуется верховная власть: «Государство держится не одной свободой и не одними стеснениями и строгостью, а неуловимой пока еще для социальной науки гармонией между дисциплиной веры, власти, законов, преданий и обычаев, с одной стороны, а с другой - …реальной свободой лица». При этом выбор исследователя «в пользу так называемого нейтрального эмпиризма» может привести к поверхностным и механистическим интерпретациям политики. С одной стороны, власть президента рациональна и вполне обоснованна с самых секулярных позиций, когда в нем видят необходимый источник единства общества. Однако президентский образ нередко связывают с идеей царственности лица, хотя он с ней ничего общего не имеет. Через призму политической российской ментальности Президент РФ - символ государства.
В Президенте РФ хотят видеть сакральный подтекст, морально-нравственный и ответственный образец властвования. Источник власти, права властвования, полномочия Президента РФ связаны, прежде всего, с избирателями. Избиратели наделяют гражданина страны полномочиями главы государства. Хотя подспудно имеется в виду, что только человеческих усилий недостаточно для упорядочения человеческого мира. Поскольку прагматизм не желает искать основ для морального закона вне имманентного рассмотрения человеческой природы, наиболее пригодными являются принципы, исходящие от абсолютных начал.
Вновь обращаясь к Хайдеггеру, обратим внимание на то, что «для действительного с чертами воли к власти нужны те ценности, которые обеспечивают ему состояние в своем постоянстве. Но с равной необходимостью нужны такие условия, которые предоставляют ей самопревосхождение, превышение действительного (живого), нужны ценности как условия возрастания. Воля к власти должна полагать ценности сохранения и ценности возрастания». При этом ценности только тогда могут быть условиями воли власти к власти, когда они сами имеют черты власти.
Ценности сущностно привязаны к человеку. Но ослабление власти чревато обращенностью к несобственному пути.
«Несобственный путь» на этапе перестройки обернулся катастрофой для российского общества, для страны в целом. По-видимому, не случайно в 1991 г. в процессе выборов первого президента России Б.Н. Ельцина поддерживало большинство избирателей, хотя далеко не всем были понятны содержание и сущность стратегии реформ. Избирательные объединения предлагали свое видение политической тактики и стратегии Новой России.
Б. Ельцин официально был выдвинут 26 апреля 1991 г. на состоявшемся в Москве съезде Демократической партии России и пленумом представителей и движений, входящих в блок «Демократическая Россия».
Как сказал в одном из интервью Б. Ельцин, «партия стала катастрофически терять авторитет, чему способствовали несколько факторов. Прежде всего, не были научно обоснованы ни стратегия, ни тактика перестройки». По итогам выборов речь могла идти не столько о победе или поражении отдельных личностей, а об отношении избирателей к политическим силам. Руководители перестройки «направляли страну к подражанию порядкам, существующим в США».
Консервативные установки сознания противоречивой российской ментальности ориентировали на прагматический выбор. Старая система «умерла в народной душе, в народном сознании». Восстановить ее можно было только большой кровью, с катастрофическими последствиями для страны.
Б. Ельцин выиграл не столько под лозунгами «Демократической России», сколько под влиянием устойчивой установки традиционного сознания избирателей - сознания и признания подвластными своей зависимости, подчинения законам по свободной инициативе, по Коркунову. В данном контексте реализуется не только господствующая воля, но и сознание общего блага и справедливости. Соперники, представители КПСС, хотя и с различными взглядами на ее политику, в 1991 г. проиграли.
При этом институт президентства в России не в состоянии был заработать в полную силу. После распада СССР лидировали интернационально-космополитически настроенные политические группы при поддержке зарубежной «закулисы», ставились задачи перестройки политической и правовой культуры, менталитета общества методами «шоковой терапии».
Курс реформ, которые были необходимы, оказался бессмысленным стратегически, ошибочным тактически. Как факторы сложившейся ситуации можно рассматривать слабый интеллектуальный центр, отсутствие политико-правовой доктрины России, заимствования законодательства в зарубежных правовых системах и др., что не способствовало рационализации политического процесса.
В условиях избирательной кампании 1996 г. по выборам Президента РФ массовому сознанию предлагались информационные «образы» власти.
СМИ апеллировали к конструктам противоречивой российской ментальности. «Раскручивался» имидж главного претендента на президентский пост Б. Ельцина и «выстраивался» в контексте установок патернализма, традиционализма, «сильного лидера» в условиях катастрофически сложной социально-экономической ситуации в стране.
Выборы Президента РФ состоялись, но политика реформ, основанная на технологии «шоковой терапии» (равно «большого скачка»), провалилась. Это признали теоретики реформистского движения. «Это признал Б. Ельцин в своей прощальной речи, сказав, что он и другие реформаторы «ошибались», когда надеялись одним скачком перепрыгнуть из «серого застойного времени в светлое цивилизованное будущее».
Известно высказывание Н.М. Коркунова начала ХХ в. о том, что государство образуется непосредственно волею, и воля эта коренится в естественном соединении народа. В России длительное время сохранялась культура властвования, предполагающая нерасторжимость идеологических, законодательных, исполнительных функций власти, власти и собственности, авторитаризма и патернализма. Менталитет российского полиэтнического общества ориентировал на целостное мировидение.
В России государство изначально не мыслилось как личное дело господина, как это было принято в политических традициях ряда зарубежных стран, но как общее - дело всех. Понятие «государство», утвердившееся в российском менталитете, близкое понятию «господарство» как «отечество», отделялось от личности государя. Царь и народ вместе служили государству. Субъектом государственности в России выступало не лицо, а массы: богоносец, богоборец-народ, готовый жертвовать «за веру, царя и отечество».
Подчинение власти осуществляется не на уровне сознательного соглашения, а в связи с повседневной жизнью, с уже упорядоченным миром. Менталитету большинства современных избирателей близки государственно-патриотические идеи. Надежды в решении насущных проблем граждане по-прежнему возлагают на государство, а также на политического лидера государства с готовностью поддержки справедливой политики. Идеи «сильной власти» связываются не столько с недемократичным режимом, сколько с эффективно действующей государственной властью. При безусловном сходстве политических и правовых ценностей в различных цивилизациях, их реализация осуществляется через призму данной культуры и ментальности
В различных политических системах, как правило, элиты политических партий участвуют в правовой регламентации избирательных кампаний по выборам главы государства. Г. Еллинек указывал значимость подобной регламентации в связи с институционализацией политических отношений.
Он настаивал, чтобы «установленное правоположение, регламентирующее выборы, определяло, что общей волей считается воля большинства - относительного, абсолютного, большинства двух третей, четвертей и т.д.», т.к. это «никогда не разумеется само собою. Избиратели, реализуя право голоса, должны быть убеждены, что выборы осуществляются свободно и что все интересы, которые представляют партии в парламенте, пропорциональны их влиянию.
Х. Майер настаивал на более эффективных политических технологиях, связанных с регламентацией избирательных кампаний по выборам главы государства: «Если принимать правовую регламентацию выборов как установление порядка, определяющего условия конкурентной борьбы, - а это так и есть, то фактически правила соревнования определяют сильные конкуренты. Ни в экономике, ни в политике это не может считаться рациональным подходом… эту дилемму пытались разрешить путем закрепления определенных стандартов», в соответствии с которыми «выборы должны быть всеобщими, свободными, тайными, прямыми и равными».
В данном случае речь может идти не только о формальной составляющей регламентации избирательной кампании, но и о содержательной стороне избирательного процесса по выборам главы государства. Как представляется, в процессе формализации на основе законодательства избирательных кампаний предпочтительно вести речь не столько о «слабых» или «сильных» политических конкурентах, сколько о конкурентоспособности партийно-политических программ и политических стратегий развития общества и государства. При этом выбор политических технологий по обеспечению избирательных стандартов с помощью манипуляции массовым сознанием теряет актуальность. Так называемые «сильные конкуренты», по сути, парламентское большинство - представители влиятельных партий, поддерживаемых избирателями, должны нести позитивно-правовую ответственность за состояние политической системы, должны быть заинтересованы в реализации избирательных стандартов.