Наряду с интересом к религии, на путь язычества человека может привести и интерес к эзотерике, мистике. Подобную эволюцию претерпел духовный мир волхва Велеслава (И. Г. Черкасова) [25]. Однако вполне очевидно, что итогом такого интереса может стать что угодно - от увлечения каббалой или шаманизмом Стоит заметить, что шаманизмом всерьез заинтересовались некоторые родноверче- ские лидеры, как, например, Велимир, о котором еще будет сказано ниже, или Люто- слав, он же шаман Ах Пуур Дээр Хам [26]. Синтез родноверия и шаманизма лишний раз подчеркивает, что русское неоязычество отнюдь не сводится к любованию славянской стариной и политическим лозунгам, но стремится обрести подлинно религиозное, мистическое наполнение. до изучения исихастской традиции. Но в случае Велеслава этот интерес совместился с размышлениями «о национальном аспекте сакрального знания», что и привело его в итоге к использованию термина «родноверие» для описания своего мировоззрения.
Рост интереса со стороны российского общества к различным паранормальным явлениям и псевдонаучным учениям, совпавший по времени с распадом СССР, безусловно, способствовал распространению неоязыческих идей. Но и здесь не нужно совершать логической ошибки post hoc ergo propter hoc и считать, что этот интерес был вызван именно распадом страны и попыткой общества обрести новые «духовные скрепы». Скорее, дело в том, что в то время государство лишилось издательской монополии, и стало возможным публиковать любые, самые абсурдные сочинения. Советское общество не обладало иммунитетом против псевдонауки, так как в СССР фактически ее не было. В постсоветский период российское массовое историческое сознание стало в целом менее научным, что дает повод говорить о его деградации [5]. Поэтому не удивительно, что пресловутая «Влесова книга» и другие фальсифицированные источники оказали влияние на умы наших соотечественников. И хотя сейчас подобные сочинения уже встречают здоровый скептицизм со стороны многих родноверов [26, с. 90; 22, с. 100; 27, с. 122], некоторые нео- языческие лидеры отмечают, что такие книги оказали непосредственное влияние на становление русского неоязычества [24, с. 104].
Еще одной важной причиной возникновения неоязычества является сочувствие людей экологическим идеалам. Этой большой теме мы надеемся посвятить отдельную статью, здесь же ограничимся краткими тезисами.
Еще в 1967 г. в журнале Science американским историком Л. Т. Уайтом- младшим был высказан упрек в адрес христианства, в котором он увидел источник современных экологических проблем [39]. По его мнению, христианство возвысило человека над природой, оправдав более интенсивную эксплуатацию природных ресурсов. Неизвестно, знакомы ли с этой статьей лидеры русского неоязычества, но схожие мысли высказываются в книгах некоторых из них, в частности Доброслава (А. А. Добровольского), Велимира (Н. Н. Сперанского) и уже упоминавшегося Велеслава. Пожалуй, наиболее интересна в этом отношении личность Велимира. Кандидат наук, физик-ядерщик, он пришел к язычеству через участие в работе эколого-культурного центра, еще в 80-х гг. прошлого века [28, с. 41-46]. Название одной из его работ - «Книга природной веры» - говорит само за себя.
Пока нет массового материала, позволяющего судить о том, насколько важна идея заботы о природе для большинства русских неоязычников. Но, по некоторым данным, мотив единения с природой действительно важен для них. Так, изучение особенностей обращения в язычество 17 респондентов- родноверов показало, что 5 их них пришли к язычеству через осознание своего единства с природой, и это второй по важности фактор после осознания своей национальной принадлежности (соответственно 6 человек) [12, с. 84]. В этом также нет ничего специфически российского, энвайронменталистская мотивация характерна, например, для неоязычников в США [37].
Еще одним фактором, который мог повлиять на возникновение неоязычества в России, является развитие движения ролевиков (образчиком таковых являются толкиенисты, разыгрывающие сценарии, основанные на книгах писателя Дж. Р. Р. Толкина). В нашей стране появление этого феномена, относящееся к 1990 г. [13, с. 101-102], совпало по времени с зарождением неоязы- ческого движения. Некая связь между современными игровыми практиками и новыми видами религиозности уже отмечалась в науке [19], но применительно к русскому неоязычеству всерьез не рассматривалась. Между тем в приложениях к своей книге О. И. Кавыкин привел интересный материал - переписку с супружеской парой, состоящей в клубе исторической реконструкции [16, с. 171-175]. Женщина считает себя христианкой, но отмечает, что в то же время, как и все в клубе, она язычница. На вопрос, как это сочетается, она отвечает: «это вроде ролевой игры (только для меня)» и замечает также, что для ее мужа языческие обряды - «это почти что реальность». Дальнейшие ответы не слишком проясняют ситуацию: «Поклонение действительно носит игровой характер, граничащий с определенной верой (это как играть в любую любимую игру)»; но «игровых обрядов как-то нет. Все обряды проходят по- настоящему - это вполне серьезно» [16, с. 174]. Материала об игровом аспекте русского неоязычества пока почти нет, но есть типологически схожие данные из Армении [2, с. 124].
В отсутствие специальных исследований можно лишь строить догадки о том, почему люди оказываются склонными играть в язычество. Пока же некоторый свет на этот вопрос может пролить работа группы психологов из Москвы [15], которые провели психодиагностическое обследование 30 ролевиков (их религиозные взгляды не рассматривались). Были выявлены определенные личностные предпосылки для участия в ролевых играх. Не вдаваясь в специфические подробности, стоит отметить, что «у половины испытуемых наблюдалась некоторая слабость внутренней границы “я” с наплывами неосознанных переживаний, с пребыванием во власти чувств, сновидений и фантазий, с нарушением сосредоточения и сна» [15, с. 129]. Отмечается незрелость или деформация личностной структуры испытуемых, структурная патология личности с преобладанием эго-состояния «Ребенок» как отличительная черта ролевиков, их склонность к протестному поведению [15, с. 133]. Интересно также наблюдение, что около 10 % ролевиков перестают различать игру и реальность, продолжая идентифицировать себя с выбранным персонажем после окончания игры [15, с. 128]. Думается, нечто подобное может происходить и в неоязыческой среде.
Итак, выше было рассмотрено несколько различных факторов, которые приводят к формированию неоязыческой идентичности. Безусловно, есть другие причины «вхождения» в язычество, например воспитание (неоязычники «первой волны» имеют детей и даже внуков), пример друзей, распространение неоязыческих идей в интернете и т. п. Однако подобные причины начали проявляться позднее. Основными же факторами, которые привели к появлению феномена русского неоязычества, стали: активизация националистического дискурса и обостренный интерес к истокам национальной истории, неудовлетворенность христианским мировоззрением и/или конкретно имиджем и действиями РПЦ, массовый интерес к эзотерике и мистике, захлестнувший нашу страну в 1990-е гг., деградация массового исторического сознания, озабоченность части общества экологическими проблемами, развитие ролевой субкультуры. Ни один из этих факторов сам по себе не является первопричиной возникновения неоязычества, но взаимное их переплетение приводит к такому результату, причем, учитывая исторические параллели, это выглядит закономерным. Похоже, что основной и достаточной предпосылкой возникновения неоязыческого движения является сворачивание политики жесткой борьбы с языческим наследием, которую, под влиянием христианской церкви, проводили европейские государства на протяжении большей части своей истории.
Можно надеяться, что по мере накопления эмпирических фактов и появления новых работ, уточняющих социально-психологические особенности обращения наших современников в неоязычество, мы станем лучше понимать детали этого процесса. Но уже сейчас очевидно, что пришла пора отказаться от излишне схематичного его изображения, свойственного исследователям на раннем этапе изучения этого многогранного явления. В конечном счете это может привести к переосмыслению роли язычества и неоязычества в мировой культуре, позволит лучше понять вневременные, универсальные потребности человеческого общества. Но это уже тема для другой, более обширной работы.
Список литературы
1. Абдрахманов Д. М. Архаизация российских регионов как социальная проблема / Д. М. Абдрахманов, А. М. Буранчин, И. В. Демичев. Уфа: Мир печати, 2016. 404 с.
2. Антонян Ю. «Воссоздание» религии: неоязычество в Армении / Ю. Антонян // Laboratorium. 2010. № 1. С. 103-128.
3. Баринов И. Интеллектуальные и психологические основы российского и нацистского неоязычества: компаративный очерк / И. Баринов // Форум новейшей восточноевроп. истории и культуры. Рус. изд. 2015. № 1. С. 141-152.
4. Беднарчик Т. Р. Неоязыческая религиозность в армии Украинской Народной Республики в 1917-1923 годах / Т. Р. Беднарчик // Colloquium heptaplomeres. 2014. № 1. С. 110-116.
5. Бесков А. А. Деградация массового исторического сознания россиян как угроза национальной безопасности: причины, тенденции, пути преодоления / А. А. Бесков // Политика и Общество. 2016. № 4. C. 466-479. doi: 10.7256/1812-8696.2016. 4.14949.
6. Бесков А. А. Мифология мифологии / А. А. Бесков // Общество. Среда. Развитие. 2015. № 1. С. 116-120.
7. Бесков А. А. Реминисценции восточнославянского язычества в современной российской культуре (статья первая) / А. А. Бесков // Colloquium heptaplomeres. - № 2. С. 6-18.
8. Бесков А. А. «Русский вопрос» в контексте государственно-конфессиональных отношений в современной России / А. А. Бесков // Религии России: проблемы социального служения и патриотического воспитания. Н. Новгород: НГЛУ, 2014. С. 467-477.
9. Бесков А. А. Образ русского неоязычества в российской прессе начала XXI века / А. А. Бесков, П. П. Кочеганова // Политика и Общество. 2016. № 9. С. 12961311. DOI: 10.7256/1812-8696.2016.9.19245.
10. Брюндер Р. Неоязычество в Германии / Р. Грюндер // Colloquium heptaplomeres. 2014. № 1. С. 117-125.
11. Бусева Е. С. Психологическая специфика религиозной конверсии лидеров новых языческих общин / Е. С. Гусева, Р. В. Шиженский // Colloquium heptaplomeres. - № 3. С. 25-28.
12. Бусева Е. С. Психологические особенности «религиозной инициации»: опыт православно-языческого параллелизма XXI века / Е. С. Гусева, Р. В. Шиженский // Язычество в современной России: опыт междисциплинарного исследования. Н. Новгород: Минин. ун-т, Тип. «Поволжье», 2016. С. 78-91.
13. Демина А. В. Феномен «ролевого движения» в России / А. В. Демина // Каспийский регион: политика, экономика, культура. 2010. № 2. С. 101-106.
14. Дудъ Ю. Александр Поветкин: «Я язычник. По духу и совести мне ближе то, что было до христианства» [Электронный ресурс] / Ю. Дудь. URL: https://www.sports.ru/tribuna/blogs/dud/564404.html (дата обращения: 01.04.2017).
15. Есаулов В. И. Ролевые игры живого действия: кто играет и зачем / В. И. Есаулов, С. А. Ошемкова, Н. А. Ошемкова // Гуманит., соц.-экон. и обществ. науки. 2015. № 11, ч. 2. С. 127-134.
16. Кавыкин О. И. «Родноверы». Самоидентификация неоязычников в современной России / О. И. Кавыкин. М.: [б. и.], 2007. 232 с.
17. Крутоус В. П. Новоязычество в контексте культурного кризиса XX - начала XXI века // Эстетика и время. Книга взаимоотражений / В. П. Крутоус. СПб.: Але- тейя, 2012. С. 595-618.
18. Минаков С. Т. Заговор «красных маршалов». Тухачевский против Сталина / С. Т. Минаков. М.: Алгоритм, 2016. 528 с.
19. Михельсон О. К. Массовая культура, игра и новая религиозность / О. К. Михельсон // Вести. СПбГУ. Сер. 17. 2013. № 1. С. 113-117.
20. Мороз Е. Неоязычество в России / Е. Мороз // Цена ненависти. Национализм в России и противодействие расистским преступлениям / сост. А. Верховский. М.: Сова, 2005. С. 196-225.
21. Петрунина О. Е. Православие и неоязычество в современной Греции / О. Е. Пет- рунина // Религии мира: история и современность. 2005. М.: Наука, 2007. С. 283-298.
22. Суровегина Е. С. Интервью с Боричем (Д. Е. Соколовым) / Е. С. Суровегина // Colloquium heptaplomeres. 2016. № 3. С. 99-102.
23. Суровегина Е. С. Интервью с А. П. Амплеевым / Е. С. Суровегина // Colloquium heptaplomeres. 2016. № 3. С. 103-106.
24. Шиженский Р. В. Интервью с Богумилом (Б. А. Гасановым) / Р. В. Шижен- ский // Colloquium heptaplomeres. 2015. № 2. С. 102-116.
25. Шиженский Р. В. Интервью с Велеславом (И. Г. Черкасовым) / Р. В. Шиженский // Colloquium heptaplomeres. 2014. № 1. С. 177-184.
26. Шиженский Р. В. Интервью с Лютославом (А. А. Косовичем) / Р. В. Шиженский // Colloquium heptaplomeres. 2016. № 3. С. 89-91.
27. Шиженский Р. В. Интервью с Askr Svarte (Е. А. Нечкасовым) / Р. В. Шиженский // Colloquium heptaplomeres. 2015. № 2. С. 121-124.
28. Шиженский Р. В. Почвенник от язычества: мировоззренческие дискурсы волхва Велимира (Н. Н. Сперанского) / Р. В. Шиженский. Н. Новгород: Тип. «Поволжье», 2014. 216 с.
29. Шнирельман В. А. Русское родноверие: неоязычество и национализм в современной России / В. А. Шнирельман. М.: Изд-во ББИ, 2012. 302 с.
30. Шнирельман В. А. Перун, Сварог и другие: русское неоязычество в поисках себя / В. А. Шнирельман // Неоязычество на просторах Евразии / сост. В. А. Шнирельман. М.: ББИ, 2001. С. 10-38.
31. Шнирельман В. А. Этногенез и идентичность: националистические мифологии в современной России / В. А. Шнирельман // Этногр. обозрение. 2003. № 4. С. 3-14.
32. Эпштейн М. Н. Религия после атеизма. Новые возможности теологии / М. Н. Эпштейн. М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2013. 416 с.
33. Язычество, которое выжило [Электронный ресурс]. URL: http://religious.life/ 2014/12/the-survival-of-paganism/ (дата обращения: 02.04.2017).
34. Якупов М. Т. Возвращение язычества и трансформации религии / М. Т. Якупов // Религиоведение. 2009. № 3. С. 175-179.
35. Яшин В. Б. «Церковь православных староверов-инглингов» как пример нео- языческого культа / В. Б. Яшин // Неоязычество на просторах Евразии / сост. В. А. Шнирельман. М.: ББИ, 2001. С. 56-67.
36. Feraro Sh. The Return of Baal to the Holy Land: Canaanite Reconstructionism among Contemporary Israeli Pagans / Shai Feraro // Nova Religio: The Journal of Alternative and Emergent Religions. 2016. Vol. 20, N 2. P. 59-81. doi: 10.1525/nr.2016.20.2.59.
37. Oboler R. Nature Religion as a Cultural System? Sources of Environmentalist Action and Rhetoric in a Contemporary Pagan Community / Regina Smith Oboler // The Pomegranate. 2004. Vol. 6, N 1. P. 86-106. DOI: 10.1558/pome.v6i1.86.
38. Rountree K. Localizing Neo-Paganism: integrating global and indigenous traditions in a Mediterranean Catholic society / Kathryn Rountree // Journal of the Royal Anthropological Institute. 2011. Vol. 17, N 4. P. 846-872. doi: 10.1111/j.1467- 9655.2011.01722.x