Каменный уголь выполнял роль самого главного ресурса в послевоенной экономике. Для его добычи были модернизированы старые и образованы новые шахты, которые гарантировали рабочие места для трудящихся масс. Донецкий угольный бассейн и Верхняя Силезия - два главных центра добычи угля в Польше и Украине - отличаются от остальных земель оригинальной культурой, одинаковым отношением к работе, сохранившейся региональной традицией и нередко диалектом. Конечно, перемены, вызванные индустриализацией, ускорившейся после Второй мировой войны, несомненно, повлияли на представления о мире и о себе рабочих, шахтерских содружеств и традиционное мировоззрение. Однако, на мой взгляд, характерные черты этих шахтерских содружеств подверглись почти полной атрофии только в момент трансформации. Для моих рассуждений прежде всего имеет значение отношение к работе. В культурной традиции рабочей среды труд является самоценным. Труд как таковой - это ценность сама по себе, ценность, которую надо уважать, это работа, которую надо выполнять согласно принципам честности и добросовестности (Њwi№tkiewicz 1991: 74).
В связи с этим формировался образец человека дисциплины, подчиняющего свое поведение принципам организации труда. Рабочее место, завод или шахта играли важную роль в жизни рабочего, и соответственно жизнь его семьи организовывалась согласно ритму рабочего времени. Шахта тоже была основанием для своеобразной социальной инфраструктуры. В шахте налаживали дружеские и профессиональные отношения, праздновали национальные и государственные праздники, отмечали личные юбилеи. В традиционном шахтерском менталитете существует наблюдаемое разделение социальной роли мужчины и женщины, по которому обязанность работать (вне дома) и содержать семью принадлежит мужчинам. Соответственно всю домашнюю работу выполняют исключительно женщины, а попытка загрузить ею мужчин воспринимается как нарушение их достоинства. В 1989 г. по профессии работало только 28 % жен польских шахтеров, на сегодняшний день количество занятых женщин составляет около 50 % (Szobak, Balon 2006).
Стоит отметить, что это не касается Донбасса, где не редкость и женщины-шахтеры. Масштабное сокращение занятости, прошедшее в начале 90-х гг. XX в., привело не только к резкому снижению жизненного уровня шахтерских семей, но также к большим переменам в сфере сознания и восприятия ими окружающего мира. Структуральная безработица болезненно ударила прежде всего по людям пожилого возраста, которые имели лишь профессиональное образование. Для человека, который в момент трансформации достиг пятидесяти лет и всю свою жизнь работал на шахте, необходимость переквалифицироваться означала просто катастрофу. Государственные программы, предоставляющие тренинги и курсы с целью изменения профессиональных квалификаций, не охватили всех в них нуждающихся, а для человека, который не имеет кроме шахтерского никакого другого профессионального опыта, совет вроде «пусть открывает собственный бизнес» звучит просто иронически.
Вместе с падением нерентабельных шахт распадались профессиональные и дружеские связи, своеобразная социальная инфраструктура, ранее гарантирующая шахтерам и их семьям определенную стабильность как в материальном, так и в ментальном смысле. В постиндустриальных городах с тех пор наблюдается интересная тенденция. Люди, которые не нашли себе места в новой обстановке, разделились на две характерные группы. Первую составляют пассивные получатели социальной помощи. Вторую - пионеры новой формы заработной активности, раньше воспринимаемой как признак лени (имеются в виду собиратели металлолома) (Dкbowski 2005: 123-135). Серьезной проблемой этих постиндустриальных анклавов является так называемая межпоколенная передача бедности. Здесь подразумевается трансферт определенного мировоззрения, которое характеризуется пассивным отношением к поиску работы, недостатком уверенности в себе, окончательно ведущим к ситуации, когда человек готов ограничиваться лишь тем, что можно получить в институтах социальной помощи.
В дальнейшем стоит обратить внимание на перемены в ландшафте шахтерских городов и поселков. В промышленную эпоху во всех городских шахтерских агломерациях доминировала рабочая культура, города ассоциировались с промышленными центрами, поскольку их индустриальный характер вышел на первое место. Только сегодня постиндустриальные города акцентируют внимание на своем историческом прошлом и начинают экспонировать достопримечательности, не связанные с рабочей культурой. Эти города инвестируют средства в развитие высших учебных заведений, готовящих не только будущих инженеров и представителей точных наук. Все чаще города организуют культурные мероприятия на международном уровне (Wуdz J., Wуdz K. 2005). Проблемой являются старые рабочие кварталы. Построенные еще в XIX и начале XX в. (речь идет о Силезии) кварталы для рабочих, оснащенные всеми удобствами, по замыслу должны были служить людям как комфортное, расположенное вблизи заводов и шахт жилье. Вместе с сокращением рабочих мест в горной промышленности в рабочих кварталах приютилась бедность. Агрессия, патологии и, наконец, рост преступности, вызванные общей жизненной фрустрацией, превратили старые рабочие кварталы в наиболее безпопасные переулки. Агрессия чаще всего направлена на туристов или так называемых внешних людей.
На стене определенного здания в одном из старых рабочих кварталов города Катовице появилась надпись: «Живем для того, чтобы вас убить!» (Springer 2008). Бывшие рабочие и жилые здания из года в год ветшают. Недостаток средств для их восстановления влияет на постоянное снижение комфорта жизненных условий. Неремонтируемые дома и не обеспеченные, но закрытые шахты в большой степени угрожают проживающим в них (либо вблизи них) жителям в плане физической безопасности и экологических угроз (Донбасс и Верхняя Силезия находятся на первом месте по загрязнению окружающей среды в рамках своих государств). В Польше в настоящее время девелоперы и инвесторы открывают потенциал старых рабочих кварталов. Чаще всего на их месте строятся так называемые «лофты» (то есть модные кварталы для богатых). Для многих жителей это означает необходимость переселения, а местные власти, заинтересованные в удовлетворении инвесторов, остаются глухими ко всяким голосам протеста. Лично мне это не напоминает ничего другого, как продолжения концепции устранения ненужных, лишних людей за пределы города.
Вместо заключения хочу просто поставить вопрос. Несомненно, среди сегодняшних бедных находятся люди, которые по разным причинам сами являются виновниками своей судьбы, которые либо предпочитают заниматься криминальной деятельностью, либо сознательно совершают грех лени. Но если в начале XXI в. мир все-таки разделяется по закону Парето, не является ли глобальная деревня со своим техническим прогрессом и автоматизацией рабочей силы, якобы облегчающими нашу жизнь, всего лишь прекрасно звучащим лозунгом?
Литература
1. Абрахамсон, П. 2001. Социальная эксклюзия и бедность. Интернет-ресурс. Режим доступа: http://www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2003/ 12/13/0000139410/015aBRAHAMSON.pdf. Дата доступа: 08.09.2009.
2. Balcerowicz, L. 2005. Trzecia fala globalizacji. Available at: http://www. exporter.pl/zarzadzanie/pme/8globalizacja.html (31.08.2009).
3. Bauman, Z. 2006. Praca, konsumpcjonizm i nowi ubodzy. Krakуw.
4. Christie, N. 2004. A Suitable Amount of Crime. London; N. Y.
5. Dкbowski, P. 2005. Wielkomiejscy rozbitkowie. Zіomiarstwo jako sposуb na їycie ubogich. In Grotowska-Leder, J., Faliszek, K. (eds.), Ekskluzja i inkluzja spoіeczna. Diagnoza, uwarunkowania, kierunki dziaіaс. Toruс.
6. Domaсski, H. 2002. Ubуstwo w spoіeczeсstwach postkomunistycznych. Warszawa.
7. Falkowska, M. 1997. Spoіeczna definicja biedy, jej zasiкg i przyczyny. Warszawa.
8. Ostrowska, М. (ed.) 2005. Skazani na wykluczenie. Warszawa.
9. Smoliсska-Theiss, B. 2005. Dylematy marginalizacji z perspektywy pedagogiki spoіecznej. In Ostrowska 2005.
10. Springer, F. 2008. To nie s№ czasy na ideaіy. Polityka 39(2673).
11. Њwi№tkiewicz, W. 1991. Miejskie spoіecznoњci lokalne Gуrnego Њl№ska. In Њwi№tkiewicz, W., Wуdz, K. (eds.), Toїsamoњж kulturowa starych dzielnic miast Gуrnego Њl№ska. Wrocіaw-Warszawa-Krakуw.
12. Szarfenberg, R. 2008. Pojкcie wykluczenia spoіecznego. Available at: http://www.ips.uw.edu.pl/rszarf/pdf/pojecie_ws.pdf (08.09.2009).
13. Szobak, A., Balon, W. 2006. Transformacja w dialekcie њl№skim. Available at: http://www.socjalizm.org/kraj/transformacja_w_dialekcie_slaskim.htm (09.09.2009).
14. Tarkowska, E. 2005. Kategoria wykluczenia spoіecznego a polskie realia. In Ostrowska 2005.
15. Touraine, A. 1991. Face aМ l'exclusion. Espirt 141.
16. Wуdz, J., Wуdz, K. 2005. W poszukiwaniu nowej toїsamoњci. Miasta Њl№ska i Zagікbia w okresie przemian koсca XX wieku. In Kloch, B., Stawarz, A., Toїsamoњж spoіeczno-kulturowa miasta postindustrialnego w Europie Њrodkowej. Rybnik - Warszawa.