Проблемы цифровизации негласного сотрудничества граждан с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность
Аннотация
Введение: в статье исследованы проблемы, возникающие в деятельности оперативных подразделений органов внутренних дел при выявлении и предупреждении цифровых преступлений, совершаемых в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.
Материалы и методы: нормативную основу исследования образуют Конституция Российской Федерации, оперативно-розыскное законодательство, локальные нормативные акты органов государственных власти. Методологической основой исследования послужил общий диалектический метод научного познания, носящий универсальный характер, а также методы обобщения и описания, приемы наблюдения, сравнения и анализа.
Результаты исследования: проблема противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет, на современном этапе развития общества является одной из самых актуальных в области оперативно-розыскной деятельности. В рамках исследования к числу дополнительных мер по повышению эффективности борьбы с рассматриваемой категорией преступлений предлагается наращивание темпов цифровизации возмездного конфиденциального сотрудничества, в том числе введение института анонимности в рассматриваемый вид сотрудничества.
Выводы и заключения позволили сформулировать отдельные положения в части выработки новых подходов к оперативно-розыскному противодействию преступлениям, совершаемым с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет.
Ключевые слова: выявление и предупреждение преступлений, оперативно-розыскная деятельность, оперативно-розыскные мероприятия, цифровые преступления, Интернет, конфидент, анонимность, законодательство.THE PROBLEMS OF DIGITALIZATION OF THE TACIT COOPERATION OF CITIZENS WITH THE BODIES CARRYING OUT OPERATIONAL INVESTIGATIVE ACTIVITIES
Introduction: the article examines the problems arising in the activities of operational units of internal affairs bodies in the detection, prevention and prevention of digital crimes committed on the Internet information and telecommunications network. оперативный цифровизация преступление
Materials and methods: the normative basis of the study is formed by the Constitution of the Russian Federation, operational-investigative legislation, local regulations, state authorities. The methodological basis of the research was the general dialectical method of scientific cognition, which has a universal character, as well as cognitive methods of generalization and description, methods of observation, comparison and analysis.
The result of the study: the problem of countering crimes committed using the Internet information and telecommunications network is the most relevant in the theory of operational investigative activity at the present stage of development of society, which has both theoretical and methodological and applied nature. As part of the study, among the additional measures to improve the effectiveness of countering the category of crimes in question, it is proposed to increase the pace of digitalization of paid confidential cooperation under contract, including the introduction of the institute of anonymity of the type of cooperation in question.
Findings and Conclusions: made it possible to clarify certain provisions related to the development of new approaches to operational investigative counteraction to crimes committed using the Internet information and telecommunications network.
Keywords: detection and prevention of crimes, operational investigative activities, operational investigative measures, digital crimes, Internet, confidential, anonymity, legislation.
"Любая достаточно развитая технология неотличима от магии"URL://https://ru.wikipedia.org/wiki/Три_закона_Кларка URL://https://www.vedomosti.ru/economics/news/ 2021/11/12/895706-putin-prizval- naraschivat - так гласит третий закон известного английского писателя, футуролога, научного публициста, популяризатора науки и изобретателя Артура Кларка. Исследуя обоснованность выведенного А. Кларком постулата и окунувшись в ретроспективу исторических хроник, можем с уверенностью констатировать, что технологичность различных отраслей и сторон жизнедеятельности общества априори является необходимой доминантой его развития и прогресса. Указанное суждение справедливо для любой сферы науки, исследуемой человечеством.
Государственные приоритеты в части развития технологий автором данной статьи также не подвергаются сомнению. Так, Президент Российской Федерации В.В. Путин в ходе выступления на международной конференции по искусственному интеллекту и анализу данных Al Journey 2021 отметил, что стране необходимо наращивать темпы цифровой трансформации, чтобы технологии будущего повышали качество жизни людей. Глава государства также заявил, что происходящая трансформация затрагивает не только экономическую, но и социальную сферу и систему государственного управления.
Отечественная юриспруденция с позиции практической деятельности сообщества юристов не является исключением из этого правила. Иначе говоря, право, как отрасль и любое из составляющих его направлений, является объектом, на который нацелено наращивание темпа цифровой трансформации, проводимое государством. Поверхностный взгляд на тренды в цифровизации юриспруденции выявит в первую очередь глобальную цифровизацию судебной системы страны, включающую возможности не только размещения принятых судебных актов открытого характера с удостоверением легитимности их цифрового варианта, но и, например, возможность подачи сторонами арбитражного или гражданского процесса документов в цифровом исполнении, заверенных электронными средствами верификации и последующей защиты онлайн-документа от фальсификации.
Начало цифровизации российской юриспруденции стало возможным благодаря Федеральной целевой программе "Развитие судебной системы России на 2013-- 2020 годы", утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2012 г. № 1406, одним из положений которой закреплена информатизация судебной системы и внедрение современных информационных технологий в её деятельность.
Чуть более замедленный темп цифровой трансформации можно наблюдать в отрасли уголовной юстиции, о чем нередко пишут заинтересованные исследователи. Так, А.И. Цыреторов отмечает, что применительно к деятельности органов предварительного следствия, дознания и прокуратуры говорить о некоем аналоге единой автоматизированной информационной системы (АИС) не приходится. Конечно, на вооружении правоохранительных органов имеются эффективные информационные инструменты, но они не образуют единую межведомственную цифровую онлайн-платформу взаимодействия прокуроров, следователей, дознавателей и судов. Можно сказать, что деятельность правоохранительных органов в данной сфере носит фрагментарный, несистемный характер, усилия последних сконцентрированы, как правило, на вопросах цифровизации организационно-управленческой деятельности и внутреннего документооборота [1, с. 94].
Приведенный тезис лишь доказывает актуальность исследуемой автором статьи проблематики.
Вместе с тем даже ученые в области уголовной и уголовно-процессуальной наук склонны к обесцениванию оперативно-розыскной деятельности (далее - ОРД) правоохранительных органов.
В этом смысле считаем разумным не согласиться с существующим положением, при котором исследования в области оперативно-розыскного права, а значит, и новации, в том числе в области информатизации ОРД, появляются по правилу вторичности или "второсортности".
Так, Е.В. Кузнецов, отмечает, что анализ действующего оперативно-розыскного законодательства позволяет констатировать существование признаков, свидетельствующих о возможности выделения ОРД в качестве отдельной отрасли права, поскольку ОРД обладает самостоятельным и отличительным набором элементов, составляющих основу предмета отрасли права (субъекты, их права и обязанности, юридические факты), а также собственными методами правового регулирования. [2, с. 26].
За период своего существования Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ (далее - ФЗ об ОРД, закон) при своей общей нормативной незрелости являющийся старожилом среди действующих нормативных правовых актов в сфере уголовной юстиции, претерпел более семидесяти изменений [3], являясь наиболее стабильным среди "коллег" по криминальному блоку. Характер вносимых в закон изменений носил, как правило, точечный, несистемный характер, связанный с выявлением практическими сотрудниками тупиков в возможности реализации субъектами ОРД своих прав при решении поставленных перед ними задач. Самым заметным "цифровым нововведением" в законе, принятом еще до существования в стране GSM-связи, стало включение Федеральным законом от 6 июля 2016 г. "О внесении изменений в Федеральный закон "О противодействии терроризму" и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности" № 374-ФЗ пятнадцатого оперативно-розыскного мероприятия (далее - ОРМ) "Получение компьютерной информации".
Несомненно, сложно назвать подобные темпы цифровой трансформации оперативно-розыскного законодательства отвечающими актуальным потребностям правоприменителей.
Однако чтобы оценить предложенный вывод, необходимо определить границы искомых потребностей субъектов ОРД в противодействии преступности.
Считая отправной стадией настоящего исследования общественные процессы с уровнем влияния на них цифровизации, следует отметить импонирующую автору статьи точку зрения Д.Н. Лузько о том, что "стремительное расширение информационного пространства, достижения науки и техники в значительной мере преобразовали современное общество, способствовали возникновению различных форматов обмена информацией между людьми посредством использования современных информационных технических средств". [3, c. 63].
К сожалению, достижения технологического прогресса не остались незамеченными представителями преступного мира, коим также не чужда новизна, что, в свою очередь, способствовало появлению в обществе нового типа преступности, называемой "цифровой".
А поскольку оперативно-розыскное право, как составной элемент юриспруденции, является неотъемлемым участником общественных процессов, предлагаем последовательно разобраться в темпах цифровизации ОРД.
Так, в соответствии со ст. 2 ФЗ об ОРД одной из задач описываемой деятельности является выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Как отмечалось ранее, указанная задача представляется фундаментальной по отношению к остальным трем, перечисленным в ст. 2 закона, ведь именно она свидетельствует о "генетическом коде" сыскной деятельности, заложенном в основу профильного нормативного правового акта [4, с. 60].
Поскольку цели ОРД (защита жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств) коррелируются с её задачами, законодатель определил в ст. 1 закона, что ОРД - вид деятельности, осуществляемой её субъектами гласно и негласно в пределах их полномочий посредством проведения ОРМ.
Значит ли это, что ОРМ, их виды и юридико-техническая пластичность формулировок, позволяющая Конституционному Суду Российской Федерации и Верховному Суду Российской Федерации периодически выносить акты, разъясняющие непрямолинейность их значения, являются базисом для оценки эффективности темпов цифровой трансформации оперативно-розыскного законодательства?
Полагаем, что нет. Ведь противодействие преступности - значительно более комплексный институт, затрагивающий не только механизмы активного противоборства, но и приобретение источников осведомленности или, например, использование инструментов профилактики криминальных проявлений.
В указанном тезисе полагаем необходимым солидаризироваться с С.В. Тимофеевым, полагающим, что решение проблемы оперативно-розыскного противодействия преступлениям, совершаемым с использованием цифровых технологий, заключается в разрешении существующих противоречий между потребностью в повышении эффективности их предупреждения, выявления, пресечения, раскрытия и расследования, и неполнотой научно обоснованных предложений и рекомендаций по совершенствованию оперативно-розыскной теории и практики [5, с. 223].
Обратившись к статистическим данным, получим очередное свидетельство безрезультативности мер, принимаемых уполномоченными государственными структурами в области цифровой трансформации оперативно-розыскного законодательства.
Согласно сведениям МВД России иКЬ://кЦр 8://мвд.рф/1оЫег/101762, в Российской Федерации в 2017 г. зарегистрировано 90,5 тыс. преступлений, совершенных с использованием информационнотелекоммуникационных технологий (далее - ИТТ), в 2018 г. - 174,6 тыс. преступлений, в 2019 г. - 294,4 тыс. в 2020 г. - 510,3 тыс., а в 2021 г. - 517,7 тыс. преступлений. Рост преступлений, совершенных с использованием ИТТ, имеет показательный характер.
Оценить реальную картину уровня криминализации русскоязычного сегмента информационно-телекоммуникационной сети Интернет (далее - сеть Интернет, Интернет) невозможно в силу неизбежного запаздывания любых средств мониторинга по сравнению с интенсивностью развития технологий [6, с.200].
Несмотря на наличие в законе механизмов активного противоборства цифровой преступности, позитивных тенденций за последние пять лет такая борьба не снискала. Означает ли это, что архаичные формулировки имеющихся в законе мероприятий, бесконечно разъясняемые судебной практикой, лишь внешне напоминают цифровую трансформацию, декларируемую государством как приоритет? Возможно. Однако важным представляется, что существующее научное сообщество не перестаёт генерировать идеи оптимизации перечня ОРМ, отвечающего реалиям технологичного времени и вызовам цифровизации преступного мира.
Вместе с тем на "авансцене" противодействия преступности вне времени и технологий существует фундаментальный фактор исследуемого уравнения, и это - человек. Вся информация, так или иначе связанная с преступлением, генерируется людьми, передается людям, дозируется, трансформируется и скрывается людьми. Следуя крылатому выражению Натана Ротшильда: "Кто владеет информацией - тот владеет миром", можно, имея некий универсальный человеческий ресурс, обладающий всей совокупностью соотношения с информацией, обладающей криминальным окрасом, более эффективно строить систему противодействия преступности.