Указанные позиции предопределили необходимость закрепления конфиденциального содействия лиц на законодательном уровне. В 1995 г. при введении в действие существующего закона в ст. 17 были регламентированы вопросы содействия граждан органам, осуществляющим ОРД. В этом году мы отметим 27-летие её существования в первозданном виде.
В соответствии с частью первой указанной статьи: "Отдельные лица могут с их согласия привлекаться к подготовке или проведению оперативно-розыскных мероприятий с сохранением по их желанию конфиденциальности содействия органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, в том числе по контракту. Эти лица обязаны сохранять в тайне сведения, ставшие им известными в ходе подготовки или проведения оперативно-розыскных мероприятий, и не вправе предоставлять заведомо ложную информацию указанным органам".
Резонно предполагать, что в мире цифровой преступности, где в доминирующем большинстве случаев злоумышленник и потерпевший не встречаются очно, правила указанной статьи должны экстраполироваться на существующие модели совершения преступлений. При этом в своей основе содействие конфидентов "доцифровой" эпохи мало чем отличается от содействия в эру появления гаджетов и Интернета.
Большинство специалистов в области ОРД едины во мнении, что сущность содействия заключается в добывании конфидентами представляющей оперативный интерес информации, которая связана с фактом совершения преступления либо относится к процессу его приготовления, а также сокрытия следов.
Однако в мире, уверенно движущемся в сторону цифровой трансформации всех социально образующих процессов, в том числе и процессов совершения преступлений, когда члены преступных сообществ разделены не только улицами одного города, но зачастую странами и континентами, лично не знакомы и никогда не встречались, существенной пользы от конфидента, живущего на территории оперативного обслуживания и имеющего паспорт с регистрацией, объективно не больше, чем от телефонной будки на углу площади.
Существующая судебная практика подтверждает указанный тезис.
Так, Орджоникидзевский районный суд города Новокузнецка вынес приговор по уголовному делу, возбуждённому в отношении 20-летнего местного жителя. Фигурант входил в состав преступного сообщества, специализировавшегося на сбыте наркотиков. Всего в ходе следствия были установлены 14 участников схемы торговли запрещенными веществами. По версии следствия, с мая 2019 г. по июнь 2020 г. преступное сообщество в составе 14 человек незаконно сбывало синтетические наркотики в крупных и особо крупных размерах на территории 13 населенных пунктов Кемеровской области, а также в городе Томске. Для реализации преступного умысла членами сообщества был создан интернет-магазин.
Деятельность преступного сообщества была организована таким образом, что участники, зная о существовании других членов и о структуре организации, в большинстве не были знакомы друг с другом лично. Все общение между участниками сообщества происходило посредством интернет-мессенджера. Для каждого структурного подразделения были разработаны инструкции, которые должны были неукоснительно выполняться всеми участниками, которые выполняли функции "руководителей", "кураторов", "операторов", "программистов", "финансистов", "менеджеров по персоналу), "администраторов чатов", "оптовых закладчиков" и "закладчиков". Деятельность сообщества была пресечена сотрудниками управления по контролю за оборотом наркотиков ГУ МВД России по Кемеровской области URL://https://мвд.рф/news/item/24508089?year=2022&month=1&day=13.
Выше был приведен характерный пример ситуации, когда для замысла и совершения многосоставного преступления, требующего вовлечения в него большого круга лиц, равно как и для распределения полученных незаконных доходов, совершенно не требуется очных встреч под покровом ночи в условленных местах. Всё происходит в интернет-сетях.
Полагаем, в этом смысле современные проблемы требуют современных решений.
Интернет - бесконечный мир, созданный людьми, ими же населенный и хранящий информацию, оцениваемую в более чем 50 миллиардов терабайт. По данным портала SkillFactory.ru, в 2021 г. социальными сетями в "Рунете" пользовались 99 миллионов челове, или 67,8 % населения страныURL://https://blog.skillfactory.ru/auditoriya-soczialnyh-setej-i-messendzherov-v-2021-godu/. Чем не идеальный ресурс в руках сотрудника оперативного подразделения, решающего задачи ОРД? Однако на данном этапе развития оперативно-розыскного законодательства возможности оперативника ограничены критериями и позициями закона, отвечающими реалиям 1995 г.
Автором совершенно не случайно упомянут тот факт, что в 2022 г. редакция статьи 17 закона отметит свое 27-летие, не будучи ни разу модернизированной. Существующая правовая основа негласного сотрудничества Под ним здесь и далее мы понимаем деятельность конфидентов, заключивших соответствующий контракт с органами, осуществляющими ОРД. граждан не отвечает основному принципу цифровизации общественных отношений - анонимизация такового сотрудничества.
Каждый из нас стоял перед проблемой внутреннего выбора - оставлять свой цифровой след в Интернете или нет. Это касалось различных сторон взаимодействия с сетью, например, регистрация в социальных сетях, указание своих персональных данных в интернет-магазинах, заполнение форм электронных платежей и пр. И каждый раз в подавляющем большинстве случаев пользователь, открывая новую для себя "дверь" в цифровом мире, делал это нехотя, в первую очередь по причине своей деанонимизации. Сокрытие пусть даже и легальных действий от большинства, сакральность своих персональных данных - важная часть взаимодействия отечественных пользователей с мировой сетью. Так устроена психология российского человека, ему так комфортнее. Очевиден и эволюционный фактор рассматриваемого поведенческого паттерна, который сложился не за одно столетие общественно-государственных отношений. Вряд ли стоит цитировать учебник по менеджменту, упоминая о том, что внутренний комфорт в осуществляемой сфере деятельности является важнейшим из слагаемых продуктивности и мотивированности кандидата. Но ФЗ об ОРД в силу своей "ветхости" не предполагает необходимости внедрения новаций под призмой рассматриваемой проблематики.
Стоит также упомянуть, что именно в рамках негласного сотрудничества субъекты ОРД приобретают наиболее ценные источники оперативной информации, в связи с чем указанные отношения носят долгосрочный и возмездный характер.
Казалось бы, в первой части статьи 17 закона присутствует допущение "с сохранением по их желанию конфиденциальности содействия органам". Однако, во-первых, сохранение конфиденциальности содействия не предполагает обязательности анонимности такового, а лишь предусматривает одну из форм такового содействия - негласную, во-вторых, существует практика добровольного сообщения гражданами (по телефонной связи, в письменных обращениях) с явно выраженным желанием остаться неизвестными о фактах противоправных деяний либо замысле таковых. В-третьих, рассматриваемое допущение было введено в текст закона по причине необходимости законодательного закрепления принципа "меньшего зла", а именно приоритета факта реагирования на криминальную информацию над установлением достоверности её источника.
Верной, по мнению автора статьи, также является позиция авторов комментария к ФЗ об ОРД, отмечавших следующее: "В практике достаточно часто возникают ситуации, когда граждане обращаются в правоохранительные органы с заявлениями, не желая сообщать данные о себе, либо при условии сохранения в тайне факта их обращения в правоохранительные органы, а также с информацией, которая, на их взгляд, значима для практических работников. Такую помощь нельзя назвать конфиденциальным содействием. Если рассматривать подобное участие в оперативно-розыскной деятельности как содействие, то всякое лицо, обратившееся в правоохранительный орган с заявлением, может попасть в категорию содействующих лиц" [7].
В действительности существующее допущение анонимности в содействии граждан декларативно и не несет под собой никаких обязательств со стороны государства. Скорее всего, в дистанционной беседе при выдвижении указанных требований со стороны кандидата в конфиденты оперативный сотрудник откажет ему в соблюдении анонимности, ссылаясь на положения ведомственного регулирования такового негласного содействия, бухгалтерской отчетности, а также простого недоверия к источнику информации, не желающему себя идентифицировать. В результате интересы противодействия цифровой преступности будут сломаны об административно-бюрократический барьер, порожденный архаичным текстом закона и принятых в его исполнение ведомственных нормативных правовых актов.
Рассуждая о цифровизации конфиденциального сотрудничества лиц, в первую очередь предлагаем провести знак тождественности между понятием цифровизации и анонимизации конфиденциального сотрудничества (содействия) в цифровой среде с возможностью законодательной корректировки правового положения указанных лиц.
Присутствующая на первый взгляд стройность и актуальность существующих положений статьи 17 не проходит элементарных проверок на их диджитализацию Диджетализация - это способ, благодаря которому множество областей социальной жизни начинают строиться вокруг цифровой связи и информационной инфраструктуры. Термин "диджита- лизация" произошел от английского digitalisation, которое дословно переводится как "оцифровывание" или "приведение в цифровую форму" [9]..
Например, часть 2 ст. 17 ФЗ об ОРД предполагает возможность заключения контракта органами, осуществляющими ОРД, с совершеннолетними дееспособными лицами независимо от их гражданства, национальности, пола, имущественного, должностного и социального положения, образования, принадлежности к общественным объединениям, отношения к религии и политических убеждений.
Существующие предписания, раскрывающие процедуру указанного действия, содержатся в закрытых ведомственных нормативных правовых актах и априори не могут предусматривать их реализацию в цифровом виде по причине отсутствия соответствующего механизма в законе.
Кроме того, несмотря на возможность заключения контракта с лицом, согласившимся оказывать конфиденциальное сотрудничество, очевидно, что стороной контракта выступает конкретное лицо - т. е. совершеннолетнее дееспособное лицо. Рассматриваемые критерии также вступают в противоречие с возможностью нормативного закрепления эффективного цифрового негласного сотрудничества.
Помимо этого, возвращаясь к критерию мотивированности конфидента, нельзя не упомянуть положения части 5 статьи 18 ФЗ об ОРД, предусматривающей возможность получать вознаграждения и другие выплаты за сотрудничество с органами, осуществляющими ОРД. При этом количество существующих ведомственных нормативных правовых актов, регламентирующих вопросы получения этих средств в подотчет, предоставления документов, подтверждающих их целевое использование, а также постоянных финансовых проверок и ревизий, создают условия тотальной невозможности использования мотива материального стимулирования при оперативно-розыскном рекрутинге [8, с. 37].
Таким образом, еще одним обстоятельством, препятствующим скорейшей цифровизации конфиденциального сотрудничества на данном этапе, является неискоренимая в российской государственной системе убежденность в коррумпированности сотрудников оперативных подразделений. Да, позволить себе быть расточительным и не считать деньги на борьбу с преступностью может только богатое государство, не нуждающееся в квитанциях и расписках.
Подводя промежуточный итог исследования ФЗ об ОРД на предмет его "ветхости" в одном из аспектов и инертности законодателей в части проводимой государством работы в сфере наращивания темпов цифровизации противодействия цифровой преступности, следует отметить, что решением данной проблемы может выступать только скорейшее формирование устоявшейся в оперативно-розыскной среде научно-практической позиции об эффективности конфиденциального сотрудничества, направленного на борьбу с цифровой преступностью, основанного на принципе анонимности. Следует уяснить, что конфидент из сети (конфидент следующей ступени эволюционного развития) - это самое ценное приобретение оперуполномоченного, занимающегося противодействием цифровым преступлениям (правда, не стоит рассчитывать на то, что он предоставит вам копию своего паспорта).
Представляется, что указанное новшество не только жизненно необходимо с точки зрения объективной потребности, но и, несомненно, неизбежно в моделируемых нами условиях. Устранение же подобной неопределенности позитивно повлияет на развитие института конфиденциального сотрудничества при противодействии преступности в информационной среде.
Предвосхищая вопросы о возможности использования такого "безликого" конфидента для дезинформирования органа, осуществляющего ОРД, или перспективах двурушничества при такой форме сотрудничества, стоит отметить, что эти обстоятельства возможны и на данном этапе развития института конфиденциального сотрудничества и могут быть минимизированы лишь с помощью профессионализма самого оперуполномоченного.
В завершение исследования следует отметить, что "оперативно-розыскная деятельность... объективно невозможна без значительной степени секретности. Прежде всего, это касается сведений о лицах, участвующих в ней или способствующих ей" По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" по жалобе гражданки И.Г. Черновой: определение Конституционного Суда Рос. Федерации от 14 июля 1998 г. № 86-О.. Собственно, об этом автор и рассуждал в настоящей работе, выступающей в качестве постановки очередной проблемы в области совершенствования ФЗ об ОРД.
Список источников
1. Цыреторов А.И. Использование цифровых технологий в досудебном уголовном производстве России / А.И. Цыреторов // Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации. - 2021. - № 5 (85). - С. 92--98.
2. Кузнецов Е.В. Методы правового регулирования оперативно-розыскного права: проблемы теории и практики / Е.В. Кузнецов // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. - 2011. - № 3 (58). - С. 26--37.