С позиции Л.И. Сироткина, информация, полученная под гипнозом, является разновидностью показаний, а в зависимости от того, кто подвергается гипнозу, это могут быть показания потерпевшего, показания свидетеля, показания подозреваемого или показания обвиняемого, а «гипнорепродукция не является каким-то новым видом доказательств в сфере доказательственной деятельности, а является разновидностью допроса, поэтому вполне вписывается в рамки действующего уголовно-процессуального законодательства» [23, с. 40-41]. В.Н. Исаенко также считает, что репродукционный гипноз соответствует всем критериям допустимости, предъявляемым к средствам получения доказательств в уголовном судопроизводстве [8, с. 16]. С данными доводами категорически согласиться нельзя, ибо в УПК РФ нет никаких упоминаний (и даже намеков на них) на применение гипноза при допросе различных участников уголовного судопроизводства.
Следует заметить, что на практике вполне возможна и такая ситуация: сначала «потенциального» подозреваемого допрашивают под гипнозом как свидетеля, а он, находясь в состоянии гипнотического транса, дает против себя сведения, позволяющие затем признать его подозреваемым или предъявить ему обвинение.
Сторонники использования гипноза в уголовном процессе предлагают различные его формы. Так, В.А. Данилов предлагает назвать использование гипноза в раскрытии преступлений «гипноредукционным опросом», рассматривая его как разновидность такого гласного оперативно-розыскного мероприятия (далее -- ОРМ), как опрос граждан, но осуществляемый специалистом-гипнооператором, что, по его мнению, позволит сделать процесс раскрытия преступления более определенным и целенаправленным [6, с. 224].
Аналогичную позицию занимает и В.Д. Хабалев, который, защитив в 1997 г. кандидатскую диссертацию о применении гипноза в деятельности зарубежной полиции, предложил использовать этот опыт в российской практике, уточнив, что гипнорепродукционный опрос граждан необходимо регламентировать специальным нормативным актом (инструкцией) как ОРМ, осуществляемое для активизации памяти опрашиваемых [29, с. 16--17, 19].
С точки зрения О.В. Евстигнеевой и А.Н. Иванова, опрос под гипнозом должен проводиться в рамках ОРМ, однако они не отрицают возможности его легализации и трансформации из оперативной в доказательственную форму путем допроса в качестве свидетелей участников этой процедуры, выемки видеокассеты, содержащей запись этого опроса, ее осмотра и приобщения к делу в качестве вещественного доказательства [7, с. 79].
Следует заметить, что ФЗ от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3349. не содержит никаких упоминаний о применении гипноза в оперативно-розыскных целях, тем более о гипнорепродукционном опросе граждан.
Некоторые авторы предлагают рассматривать опрос под гипнозом как «психологическую экспертизу для экспериментального оперативного потенцирования памяти» [22, с. 39], другие -- как «гипнорепродукционную экспертизу», а гипнолога считать экспертом [4, с. 8].
Л.П. Гримак исходит из того, что предлагаемая им «гипноредукционная экспертиза» не может иметь доказательственного значения [4, с. 8]. В этой связи возникает вопрос: тогда какой смысл в этой экспертизе? УПК РФ не предусматривает экспертиз, заключения по которым a priori не имеют доказательственного значения.
Думается, что в соответствии с общепринятыми положениями о судебной экспертизе, любая экспертиза должна основываться на специальных знаниях эксперта. Однако на специальных знаниях гипнотизера базируется не столько получение информации, сколько погружение опрашиваемого в гипнотический транс, т. е. создание условий для получения необходимой информации. Совершенно очевидно, что информация, полученная при опросе под гипнозом, не может иметь доказательственного значения, хотя бы потому, что опрос не является следственным действием.
И.А. Смирнов полагает, что гипнолог может быть привлечен к участию в процессуальных действиях в качестве специалиста, как лицо, обладающее специальными познаниями, для разъяснения входящих в его компетенцию вопросов в случаях, когда преступление было совершено с применением гипнотического воздействия, кроме того, с его точки зрения, гипноз применим в рамках оперативно-розыскной деятельности для репродукции события преступления [25, с. 96].
Л.П. Гримак предлагал даже использовать гипноз в целях стимуляции и «рабочей доводки» способностей ясновидцев или биолокации у лиц с парапсихологическими способностями [5, с. 212].
Многие сторонники гипнорепродукции выступают за ее использование только в отношении потерпевших и свидетелей и против его применения к подозреваемому и обвиняемому. Однако есть и другие мнения по данному поводу [14, с. 217--218]. Так, Л.П. Гримак считает, что «гипнотическое воздействие на обвиняемого возможно, но только по его личной просьбе» [5, с. 112]. Основатель Европейского Института следственного гипноза Ф. Мазиере отмечает: «маловероятно, что криминалистический гипноз можно применять к обвиняемым, но исключить это нельзя» [9, с. 48].
Большинство же авторов однозначно высказывается против допроса под гипнозом вообще, относят его к числу антинаучных, безнравственных, незаконных и недопустимых методов, полагая, что негуманно и недопустимо воздействовать на находящегося в бессознательном состоянии человека, что в этом случае нарушаются демократические основы правосудия и следственная этика [12, с. 143; 16, с. 133; 19, с. 6].
А.Р. Ратинов относил гипнотическое внушение к наиболее сильным формам психического насилия и на этом основании считал, что «должна быть решительно отвергнута идея о возможности применения гипноза в процессе расследования» [21, с. 164].
В.Е. Коновалова в этой связи справедливо отмечает, что рекомендации, относящиеся к использованию гипноза в расследовании преступлений, носят невежественный характер, используя медицинские и психиатрические посылки, их авторы адаптируют подобные исследования к уголовно-процессуальной деятельности, соотнося их с юридически важными заключениями о правдивости и ложности показаний свидетелей и обвиняемых, эти рекомендации лишены даже минимальной экспериментальной базы и основываются только на сообщениях зарубежной (главным образом, американской) практики [13, с. 14--16].
Анализируя данную проблему, нельзя обойти вниманием положения, содержащиеся в таком международном документе, как «Принципы медицинской этики, относящихся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» Международные акты о правах человека: сб. док. / сост. В.А. Карташкин и Е.А. Лукашева. 2-е изд-е доп. М.: Изд-во НОРМА, 2002. С. 185-186., принятом Резолюцией № 37/194 Генеральной Ассамблеи ООН 18 декабря 1982 г., в котором установлено: «работники здравоохранения, в особенности врачи, совершают нарушение медицинской этики, если они вовлечены в любые другие профессиональные отношения с заключенными или задержанными лицами, целью которых не является исключительно обследование, охрана или улучшение их физического или психического здоровья» (Принцип 3), а также если они применяют свои знания и опыт для содействия проведению допроса заключенных и задержанных лиц таким образом, что это может отрицательно повлиять на физическое или психическое здоровье или состояние таких заключенных или задержанных лиц (п. «а» 4 Принципа). Из этого следует, что применение различных гипнотических манипуляций в отношении подозреваемых или обвиняемых совершенно недопустимо.
В ФРГ использование гипноза в процессе расследования преступления запрещено законом. В частности согласно § 136 а УПК ФРГ «свобода решения и волеизъявления обвиняемого не должна ущемляться посредством ... обмана или гипноза (выделено нами -- И.С.) запрещено использование показаний, которые были даны в результате несоблюдения указанных запретов, даже если обвиняемый выразил свое согласие с их использованием в процессе» [27] Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германии .
А.Г. Филиппов, предостерегая энтузиастов «криминалистической гипнологии», пропагандирующих опыт США, справедливо пишет: «с примерами из зарубежной практики следует быть очень осторожными: в нашей стране действует уголовно-процессуальное законодательство, совершенно непохожее на соответствующие процедуры в США и других странах. Можно рассуждать об излишней заформализован- ности и архаичности нашего УПК, но никуда не уйти от факта: чтобы наши правоохранительные органы могли действовать так, как в США, нам надо полностью изменить не только законы, но и менталитет судей, и отношение населения к правоохранительным органам. На это понадобятся десятилетия. А пока надо строжайше соблюдать действующие законы» [28, с. 179].
А.М. Ларин в своих доводах против применения гипноза в практике расследования уголовных дел, справедливо отмечал, что «нет никакой логики в том, чтобы, подчиняясь закону, признавать недопустимым допрос человека, который в силу ненормального, болезненного состояния психики не может участвовать в следственных действиях, и в то же время искусственно приводить в подобное состояние другого человека для получения от него сведений, которые он не дал бы в обычных условиях» [16, с. 133].
Уместно по данному поводу процитировать немецкого криминалиста Г. Шнейкерта, писавшего еще в 1924 г.: «Обвиняемые сами неоднократно изъявляли готовность подвергнуться гипнотизированию и быть допрошенными в состоянии гипноза, желая этим создать доказательство того, что у них на душе нет ничего затаенного. Но и такой прием едва ли мог бы быть признан допустимым с юридической точки зрения, не только потому, что трудно установить, не было ли симуляции гипнотического состояния, но и потому, что лицо, лишенное свободного волеопределения, хотя бы искусственным путем, не может рассматриваться как допустимый свидетель на суде» [30, с. 38].
Согласно ч. 1 ст. 9 УПК РФ в ходе уголовного судопроизводства запрещается осуществление действий, создающих опасность угрозу для жизни и здоровья его участников. Для определенной части граждан гипноз безвреден, а для какой-то может представлять определенную опасность. В гипнотическом состоянии человек беспомощен, не способен контролировать ситуацию, лишен права выбора и отстаивать свои права, а потому не несет ответственности за свои высказывания и поступки.
Сама возможность использования гипноза в процессе расследования преступления в российской практике на данный момент носит лишь теоретический характер, скорее всего, это дело будущего. Ничто не стоит на месте, проводятся научные исследования, появляются новые технологии. Возможно, настанет тот момент, когда возникнет необходимость внесения корректив в уже устоявшиеся и, казалось бы, незыблемые положения, в том числе и в применение гипноза при расследовании преступлений. Однако в любом случае применение гипноза должно быть регламентировано в нормативном документе, и таким документом должен быть закон (УПК РФ, ФЗ «Об ОРД», самостоятельный закон), но не «Инструкция» или «Рекомендации ученых».
гипноз судопроизводство запрет преступление
Библиографические ссылки
1. Васильев Л.Л. Таинственные явления человеческой психики. -- 2-е изд. испр. и доп. -- М.: Гос. изд-во полит. лит., 1963. -- 187 с.
2. Волкова И.С. Гипноз в уголовном праве // Юридическая наука в новом веке: сб. науч. тр. по итогам науч. конф. -- Оренбург: Изд. центр ОГАУ, 2008. -- С. 107-- 114.
3. Гольцов А.Т. Детектор лжи в уголовном судопроизводстве США // Журнал российского права. -- 2009. -- № 4. -- С. 72--85.
4. Гримак Л.П. Возможности применения «следственного гипноза» для раскрытия преступлений // Психопедагогика в правоохранительных органах. -- Омск: Омский юридический институт МВД России. -- 1996. -- № 2. -- С. 23--26.
5. Гримак Л.П. Гипноз и преступность. -- М.: Республика, 1997. -- 304 с.
6. Данилов В.А. Предпосылки использования зарубежного опыта применения гипноза для активизации памяти опрашиваемых лиц в отечественной практике // Преступность: стратегия борьбы / под ред. А. И. Долговой. -- М.: Криминологическая ассоциация, 1997. -- С. 223--226.
7. Евстигнеева О.В., Иванов А.Н. Проблемы использования гипноза в уголовном судопроизводстве // Вестник криминалистики. -- 2004. -- Вып. 2. -- С. 78--80.
8. Исаенко В.Н. Использование композиционных и субъективных рисованных портретов в расследовании особо тяжких преступлений с признаками серийности // Эксперт-криминалист. -- 2005. -- № 10. -- С. 15-17.
9. Кавалиерис А. Использование гипноза при опросе // Вестник криминалистики. -- 2009. -- Вып. 4. -- С. 45--55.
10. Карпенко О.А. Использование нетрадиционных специальных знаний в разоблачении заведомо ложных показаний свидетелей и потерпевших // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. -- 2018. -- № 1 (84). -- С. 125--130.
11. Китаев Н.Н. Гипноз и преступления: лекция. -- Иркутск: Изд. Байкал. гос. ун-та экономики и права, 2006. -- 60 с.
12. Китаев Н.Н., Китаева В.Н. Применение гипноза при поисках трупа // Закон и право. -- 2018. -- № 12. -- С. 142--143.