Статья: Проблемы регулирования региональных рынков труда в России

Как показано в табл. 2, свыше 93% лиц, которые отнесены к категории «потенциальная рабочая сила», несмотря на отсутствие постоянной работы, не занимаются ее поиском, хотя и готовы приступить к работе, если она будет им кем-то предложена. Из них менее половины (38,0% против 93,8% в 2015 г., 46,6% против 93,8% в 2016 г.) людей отчаялись найти работу, в связи с чем их пассивное поведение может быть рационально объяснено. Пассивность же остальной, большей части потенциальных работников является труднообъяснимой, по крайней мере, с позиций экономической рациональности. Но она хорошо объясняется культурными особенностями россиян.

Обращает на себя внимание сложившаяся в России структура трудовых ресурсов, которая при определенном постоянстве демонстрирует негативные тенденции (табл. 3). За последние 15 лет наблюдается снижение доли трудоспособного населения в трудоспособном возрасте. Если в 2005 г. эта доля составляла 93,6%, то в 2016 г. -- 89,2%. Структурный сдвиг произошел за счет увеличения более чем в 2,5 раза доли иностранных трудовых мигрантов (с 1,2 до 3,1%), а также увеличения доли лиц старше трудоспособного возраста, занятых в экономике. Последний показатель в среднесрочной перспективе будет снижаться, но это снижение носит искусственный, административный характер и вызвано проведенной в 2018 г. пенсионной реформой, в рамках которой повышен пенсионный возраст на 5 лет (до 60 лет для женщин и до 65 лет для мужчин).

Важной особенностью российского рынка труда является низкая территориальная мобильность трудовых ресурсов. Так, по данным исследовательского агентства «Башкирова и партнеры» (2015 г.), «абсолютное большинство наших сограждан (84%), в случае потери работы, столкнувшись с трудностями при ее поиске, не готовы к переезду в другой город или страну и предпочтут продолжить поиск работы по месту жительства. Лишь 8% готовы искать работу в соседнем населенном пункте (притом, что расстояние до нового рабочего места не потребует смены места жительства). Еще меньшая доля респондентов (4%) готова работать вахтами вдали от места жительства. Всего 3% россиян готовы ради поиска работы переехать в другой город и только 1% в другую страну».

Таблица 3. Структура трудовых ресурсов в России, %

Table 3. Structure of human resources in Russia, %

Таблица 4. Численность российских граждан, выехавших на работу за границу, чел.

Table 4. The number of the Russian citizens who went abroad for work, persons

Эти данные опроса (в части трудовой эмиграции из страны) коррелируют с официальной статистикой (табл. 4), согласно которой численность россиян -- трудовых эмигрантов весьма мала. При этом обращает на себя внимание рост уровня квалификации российских трудовых эмигрантов, в составе которых прослеживается рост доли руководителей и специалистов.

Безусловно, столь низкая территориальная мобильность трудовых ресурсов в России, обусловленная не столько экономическими, сколько социальными, культурными, административными и иными причинами институционального свойства, приводит к территориальной несбалансированности рынка труда, возникновению его пространственных дисбалансов, которые требуют углубленного анализа.

Проблемы функционирования региональных рынков труда в России

Несмотря на то, что Россия является не унитарным, а федеративным государством, уровень различий в региональном институциональном регулировании экономики не является существенным. В этой связи порядок и принципы регулирования рынка труда на уровне страны в целом и отдельных субъектов федерации, в частности, не имеют существенных различий. В то же время сами субъекты федерации существенно дифференцированы по множеству признаков (географических, социальных, экономических и др.), это, безусловно, влияет на рынки труда регионов. То есть развитие сферы труда и трудовых отношений, в том числе рынка труда, является производной от уровня и особенностей социально-экономического развития регионов.

Последний вывод подтверждают результаты исследований «РИА-рейтинг». По итогам расчета индекса рынка труда в регионах России в 2018 г., «первые пять регионов-лидеров по индексу рынка труда сохранили свои позиции и по итогам 2017 г. Первое место занимает Москва, второе -- Санкт-Петербург. У данных субъектов РФ индекс составил 91,0 и 89,3 балла соответственно. Третье место занимает Московская область, где значение индекса немногим превысило 80 баллов. На четвертом месте находится Ханты-Мансийский автономный округ -- Югра со значением 74,8 балла, на пятом -- Республика Татарстан с 69,6 балла». Замыкают рейтинг регионов республики Кабардино-Балкария (16,3), Северная Осетия-Алания (15,1), Алтай (14,9), Чечня (14,8), Карачаево-Черкесия (11,1), Тыва (10,9), Ингушетия (10,5), у которых численное значение индекса не превысило 20 баллов.

Данный индекс рассчитывался рейтинговым агентством на основе агрегирования девяти показателей, характеризующих четыре составляющих региональных рынков труда: уровень оплаты труда, занятость, условия труда, емкость регионального рынка труда. Этот индекс хорошо коррелирует с показателями официальной статистики, например с данными о напряженности на региональных рынках труда, определяемой относительной численностью безработных и потенциальной рабочей силы (табл. 5; при составлении данной таблицы от каждого федерального округа было включено по два субъекта федерации: с минимальным и максимальным значением показателя «Совокупный показатель безработицы и потенциальной рабочей силы, %»). Так, у региона-лидера, по данным «РИА-рейтинг», г. Москвы, совокупный показатель безработицы и потенциальной рабочей силы составляет 1,5%, а у замыкающих рейтинговый список Республики Ингушетия -- 27,1%.

Несбалансированность региональных рынков труда «отстающих» регионов, выражающаяся в высоком уровне недоиспользования трудовых ресурсов, сравнительно более низкой оплате труда, неэффективной структуре занятости и т. д. связана, по нашему мнению, не столько с неэффективным формальным регулированием этих рынков, сколько с неформальными институтами и общим невысоким уровнем социально-экономического развития. Инерционное развитие ситуации в рассматриваемой сфере с течением времени может лишь усугубить положение и породить новые проблемы.

Примером проявления такой инерции является дифференциация регионов не только по статическим показателям, характеризующим рынок труда, но и по динамическим. Так, например, по данным Росстата, в 2017 г. рост производительности труда в Москве (лидере рассмотренного выше рейтинга) составил 1,6% относительно предыдущего года, т. е. примерно находился на среднероссийском уровне (1,9%), а в регионе-аутсайдере (Республика Ингушетия) наблюдалось, напротив, снижение показателя производительности труда на 5,7%. Вследствие этого разрыв между двумя этими регионами по данному показателю увеличился.

В связи с изложенным меры по снижению асимметрии в развитии региональных рынков труда в России, по нашему мнению, должны носить комплексный характер и реализовываться в рамках следующих мер государственной политики:

развитие и государственная поддержка самозанятости населения в регионах, в которых наличествует наибольшее напряжение на рынке труда. С учетом того, что большинство среди этих регионов составляют национальные республики, целесообразно согласовывать эти меры экономической политики с политикой национальной, например, поддерживая традиционные виды деятельности, субсидируя развитие этнотуризма и т. п. Заметим, что среди наиболее популярных российских регионов для этнотуризма специалисты называют Карелию, Вологодскую область, Бурятию, Иркутскую область, Хакасию, Алтайский край, Республику Алтай, Коми, Удмуртию, Якутию, Псковскую область, Хабаровский край, Калмыкию, Камчатку, Югру. Вероятно, следует рекомендовать этот региональный опыт для более широкого использования и в других субъектах федерации;

нормализация пространственного развития страны, в части выбора территорий реализации новых крупных инвестиционных проектов, в том числе инфраструктурных и в обрабатывающей промышленности, с учетом наличия резервов трудовых ресурсов. И здесь можно использовать не только механизмы, описанные в Стратегии пространственного развития до 2025 г. (утв. Распоряжением Правительства РФ от 13 февраля 2019 г. № 207-р), но и известные инструменты стимулирования экономического развития территорий [2; 3; 16 и др.]: кластеры; технопарки; особые экономические зоны; территории опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР) и т. д. При этом, как нам представляется, следует более активно использовать подход, заложенный в идею создания ТОСЭР: согласно законодательству, они в приоритетном и первоочередном порядке создаются именно в регионах, требующих ускорения развития, в частности -- на Дальнем Востоке. Аналогично, меры рационализации пространственного развития могли бы быть дифференцированы в зависимости от региона реализации тех или иных мероприятий и проектов с тем, чтобы поддержать снижение территориальной асимметрии в развитии рынков труда; стимулирование внутренней трудовой миграции из менее экономически развитых регионов в более развитые [18], а также селективное привлечение работников в трудодефицитные регионы из-за рубежа.

Таблица 5. Безработные и потенциальная рабочая сила в регионах России (население в возрасте 15-72 лет; данные выборочных обследований)

Table 5. The unemployed and potential labor in regions of Russia (the population at the age of 15-72 years; data of selective inspections)

Эта работа проводится и сейчас, но недостаточно активно. Так, в течение 2018 г., в соответствии с Государственной программой по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, реализация региональных программ осуществлялась в 63 субъектах Российской Федерации (данные приводятся согласно «Отчету о деятельности Федеральной службы по труду и занятости за 2018 год»). За 2018 г. общая численность участников программы и членов их семей составила 162 389 человек, после прохождения отборов и согласований в регионы России прибыли 80 849 человек трудоспособного возраста, из них участники программы переселения -- 50 562 человека и 30 287 членов их семей. При этом, из числа прибывших участников программы, трудоустроено всего 26 344 человека. Аналогично, довольно скромные результаты пока что дают меры по стимулированию внутренней территориальной мобильности трудовых ресурсов: в федеральном бюджете на 2018 г. было утверждено распределение субсидии на незначительную сумму (150 483,7 тыс. руб.) для 12 субъектов федерации (Амурская, Архангельская, Вологодская, Магаданская, Новосибирская, Сахалинская, Тамбовская области, Камчатский, Красноярский, Приморский, Хабаровский края, Чукотский автономный округ) с целью трудоустройства всего лишь 655 человек. По имеющимся данным, в 2018 г. в рамках заключенных соглашений с работодателями было привлечено 588 человек (89,8% от плана). Хотя это и превысило показатели 2017 г. (550 человек и 46,5%), но, очевидно, что для российского рынка труда в целом и рынков регионов это -- мизерные показатели.

Заключение

Трудовые ресурсы играют важную роль в развитии экономики. Их обращение и распределение в современной России, как стране с преимущественно рыночной моделью смешанной экономики, осуществляется через рынок труда. Исследование характеризующих его параметров позволяет сделать вывод о его высокой, в целом, сбалансированности и достаточной эффективности, несмотря на наличие некоторых проблем, которые носят локальный характер. Если же исследовать ситуацию на региональном уровне, то она существенно иная. Региональным рынкам труда в России присущ высокий уровень асимметрии, что затрудняет экономическое и социальное развитие российских регионов. Дифференциация региональных рынков труда имеет производный характер, она определяется региональным социально-экономическим развитием в целом. В этой связи, ее преодоление лишь мерами в области регулирования трудовых отношений, реализуемыми как на федеральном уровне, так и на уровне отдельных регионов, осуществить невозможно.