Политическими причинами являются борьба за власть между различными этническими движениями и элитами на всех уровнях (местном, региональном, государственном), борьба за государственную независимость, борьба за сохранение или повышение статуса этноса в рамках одной страны.
Территориальные причины появляются во взаимных территориальных притязаниях этнических групп, нахождение ценностей их духовной и материальной культуры на спорной территории, возвращение на родину ранее репрессированной (депортированной) этнической группы; произвольные изменения границ; насильственное включение территории этноса или ее части в соседнее государство, расчленение этноса между разными государствами.
Территориальные причины являются ведущими в основном для северокавказских этнополитических конфликтов. Они переплетены с историческими причинами возникновения конфликтов, давними хозяйственными спорами, проблемами передела, незаконного занятия, реального или мнимого неравенства народов во владении землей. На Северном Кавказе вопрос о земле, особенно в горных районах, вследствие особой важности этого ресурса хозяйствования, является наиболее сложным, трудноразрешимым и имеет продолжительную историю.
Социальными причинами выступают противоречия в системе межэтнического разделения труда в обществе, конфликты социальных норм и ценностей доминирующей этнической группы и специфических норм и ценностей этнических меньшинств, культурные, языковые, конфессиональные противоречия. К экономическим причинам относятся неравенство этносов в обладании, распоряжении и потреблении материальных ресурсов, неравномерное социально-экономическое развитие регионов, нарушение баланса экономических интересов между центром и этническим регионом.
Значимыми предпосылками возникновения
этнополитических конфликтов являются экономические интересы этнических элит,
которые сосредоточены в сфере добычи и переработки природных ресурсов, их
экспорта, во внешнеэкономической деятельности в целом, в области контроля над
сферой налогообложения в республиках и распоряжения распределением трансфертов
из федерального бюджета. Так, ряд руководителей республик использовали
межнациональные трения для удержания власти, апеллируя при этом за поддержкой к
этническим движениям, массам населения национальных республик, а также за
поддержкой руководства других национально-государственных образований в составе
РФ, этническим движениям, действующим в их составе.
.2 Основные подходы к проблеме урегулирования этнополитических конфликтов
Традиционная (охранительная) парадигма предусматривает регулирование этнополитических конфликтов либо в диалоге с умеренными оппонентами, либо путем подавления этнических элит и движений как основных субъектов протеста или восстания, наряду с уступками основной массе этнической группы. Она направлена на: сохранение основ государственного строя, территориальной ценности и неделимости страны вне зависимости от цены достижения данной цели, правовое закрепление в законодательстве государства непризнания права наций на самоопределение; непризнание государством радикально настроенных оппонентов в этнополитическом конфликте как равных партнеров по урегулированию столкновения; опору на концепцию государсвообразующей нации в деятельности по обеспечению этнополитической стабильности в стране.
Как отмечает Р.Г. Абдулатипов, использование традиционного подхода показало наличие у него важного недостатка: подавление одной из сторон этнополитического конфликта приносило лишь временное прекращение столкновений или переход к скрытым формам противоборства, партизанской и террористической формам борьбы этнических движений за свои интересы.
Принципами марксистского подхода выступают признание права наций на полное самоопределение, специфических потребностей этнических групп как прав этнических меньшинств в той или иной сфере общественных отношений; равенство всех народов, которые проживают в стране; отнесение политических потребностей народов в оформлении своего государственного статуса как к промежуточному шагу на пути к единому унитарному государству или бесклассовому обществу; предоставление права на удовлетворение специфических национальных потребностей - в области культуры, образования, самоуправления в рамках института национально-территориальной автономии.
Как отмечают критики марксистской парадигмы, она имеет ряд недостатков. Среди них: сыгравшее важную, но не определяющую роль в распаде социалистических федераций постулирование права наций на полное самоопределение, утопичность проектов полного слияния наций в единую бесклассовую общность, использование неэффективной для поддержания этнополитической стабильности формы смешанной федерации, недостаточный учет устойчивости фактора этнической идентичности в политике межэтнической интеграции СССР и других стран социалистической ориентации.
Модернистская, современная западная парадигма урегулирования этнополитических конфликтов представляет собой систему принципов разрешения и управления конфликтами, скорректированную и измененную под влиянием современных конфликтологических исследований, концепции прав человека и политической практики западных (европейских и североамериканских) государств. Принципами этого подхода являются приоритетность переговорного пути при урегулировании по сравнению с силовым, признание в оппоненте полноправного партнера по процессу урегулирования, широкое применение медиации в разрешении и нейтрализации конфликтов; недоверие к государственным органам и учреждениям как посредникам и арбитрам в урегулировании внутренних этнических конфликтов, (исключение составляют иностранные державы и их организации); общая направленность на снижение насилия в конфликтах, соблюдение прав человека, совместное решение проблем на базе консенсуса и взаимного выигрыша.
Рекомендации модернистского подхода по разрешению этнополитических столкновений опираются на концепцию регулирования политических и этнических конфликтов, разработанную Д. Бертоном на базе теории человеческих потребностей. По мнению Д. Бертона, люди, участвующие в конфликтных ситуациях, вынужденно борются в своем соответствующем окружении на всех социальных уровнях, чтобы удовлетворить свои изначальные и универсальные нужды, такие, как безопасность, признание и развитие. Они пытаются получить контроль над своим окружением, чтобы быть уверенным в удовлетворении своих нужд. Эту борьбу нельзя остановить, она изначально присуща человеку.
Модернистская парадигма предусматривает использование таких мер, как политика мультикультурализма и политической корректности по отношению к этническим меньшинствам, уступок этнического большинства меньшинствам в сфере своих политических, экономических и иных преимуществ, широкое вовлечение меньшинств в социально-престижные сферы деятельности, неформальное межэтническое разделение власти и представительство этнических групп в государственной системе, допустимость изменения унитарного устройства государства в сторону большей автономии этно-регионов, а федеративного - в сторону асимметрии, превращения его в этнотерриториальное образование.
Анализ подходов к урегулированию этнополитических конфликтов показывает необходимость их корректировки с учетом требований сохранения государственно-территориальной целостности, решения социально-экономических, политических и культурных проблем этнических групп, снижения насилия и соблюдения прав человека для всех этнических групп. Конвергенция и объединение позитивных элементов традиционной, марксисткой и модернистской парадигм позволяет сформировать смешанную систему урегулирования конфликтов, свободную от негативных элементов данных подходов. Доктрина сближения основных моделей урегулирования этнополитических конфликтов, базирующаяся на утверждении общих ценностей демократии, верховенства закона, обеспечении государственно-территориальной целостности, прав человека и этнокультурных прав народов, должна, как представляется, отвечать следующим принципам:
приоритет медиационных и переговорных форм урегулирования столкновений над силовыми;
признание и учет специфических потребностей этнических групп при выработке национальной политики;
признание права народов на внутреннее самоопределение, ограничение права этнических групп на полное самоопределение как формы поддержки; - кооперация и взаимодополнение деятельности государства и институтов гражданского общества в урегулировании, посредничестве и арбитраже конфликтов;
совместный поиск сфер межэлитного и межгруппового сотрудничества в процессе урегулирования этнополитических конфликтов;
Таким образом, меняющийся характер этнополитических конфликтов, появление их новых видов и новых глобальных угроз требуют как дальнейших инновационных теоретико-методологических разработок, так и новых методик контроля и управления конфликтами как сложными и сверхсложными процессами, протекающими в условиях высокой неопределенности. Необходима разработка политических, административных и правовых средств урегулирования споров и конфликтов.
Серьезной политической и методологической проблемой современности является соотношение между принципом территориальной целостности государства и правом народов на самоопределение. Последний касается культурной самореализации и самоутверждения этнической группы в процессе своего развития, то есть права на определенном этапе и при определенных условиях поставить перед собой и государством проживания вопрос о пересмотре своего статуса.
В современном мире можно видеть ряд попыток добиться указанной выше цели. В частности, референдумы в Шотландии, Каталонии, процессы, идущие в Украине и т.п.
Но неопределенность результатов современных процессов обусловливает необходимость обращения и детального анализа исторического опыта форм и методов взаимоотношений государств и этносов.
Представляется полезным обращение к анализу опыта взаимодействия Урянхайского Края (Тывы) и Российской империи (СССР).
В 1911 году в результате восстания, известного как Синьхайская революция, независимость от Китая обрели Монголия и Урянхайский край. В это время Россия была заинтересована в укреплении южных границ и создании «буферной зоны» между своей и китайской территориями. Еще в начале ХХ века инженер, гидротехник, гидролог Всеволод Родевич, работавший в Туве, писал в отчете: «Урянхай есть действительно точка наименьшего сопротивления русско-китайской периферии, и за этой слабой точкой лежит целая богатая провинция. В случае если Китай начнет оказывать давление на нашу Амурскую окраину, Урянхайский край есть та область, где ответная русская реакция может иметь наибольший успех с наименьшей затратой сил».
Николай II выкладками Родевича заинтересовался, однако к середине десятилетия политический расклад изменился, и российское правительство решило не ссориться ни с восточными соседями, ни с тувинской элитой. Сейчас считается, что первые лица Тувы поддерживали переход под российский патронат. И правда поддерживали многие, но не все. Кроме того, волнения вызвали меры по «обрусению» Урянхая - в Туву планировалось переселить 400 тысяч русских крестьян (для сравнения: все население нынешней Тувы - чуть больше 300 тысяч), а это в восторг местных землевладельцев, конечно, не приводило.
В итоге по условиям протектората Тува не должна была идти на контакты с Китаем и Монголией, а кроме того, все отношения между кожуунами (в то время - феодальный удел, в наше - муниципальный район) регулировались комиссаром Урянхайского края, назначенным российским императором. В остальном за Тувой сохранялась самостоятельность. После Февральской революции Временное правительство подтвердило сохранение протектората России над Тувой. А вот в последующие четыре года об этом даже думать было бессмысленно. Ненадолго установившаяся в Туве советская власть (1918 год) протекторат отменила. Сибирское временное правительство и правительство Колчака вернули его вновь. За короткое время на территории Тувы побывали Белая и Красная Армии, воинские соединения из Китая и Монголии.
Кто-то сегодня может сомневаться в научной актуальности вопроса о протекторате, считая его редким, уникальным случаем международной практики. Но уникальность протектората, как формы международных отношений только кажущаяся, и во многом она объясняется тем, что долгие годы данных дискурс иследований в отечественной историографии почти не развивался. Например, для советской историографии было достаточно заклеймить протекторат как разновидность колониальных отношений. О таких российских протекторатах, как Восточная Грузия, Хива, Бухара и Урянхай, о том, что население Поволжья, Северного Кавказа, Казахстана и Сибири зачастую входило в состав Российской империи через шертные (шерть-присяга на верность договорным отношениям с Русским государством), близкие к протекторным отношения, мало кто даже знает. А кто помнит о том, что объект международного спора Карабах по договору 1921 г. был протекторатом Азербайджана. Или о том, что воссоединение Украины с Россией в 1654г. происходило в форме протектората и подписанный тогда договор до настоящего времени никто не расторгал. В научных и политических кругах даже существует точка зрения, что по международному законодательству Украина находится под протекторатом России до сих пор.
Теперь обратимся непосредственно к вопросу о российском протекторате над Тувой. На протяжении минувшего столетия отношение ученых-историков к нему неоднократно менялось. В дореволюционной социал-демократической и советской историографии до начала 1940-х годов он характеризовался как конкретное проявление колониальной сущности русского царизма и даже, вопреки фактам, - как наглядное подтверждение его стремления к военной оккупации .После вхождения Тувы в состав СССР и РСФСР, в советский период тувинской истории и в начальный период демократического развития много писали о добровольном присоединении Тувы к России в 1914 г. При этом явные факты о наличии отношений не присоединения, а покровительства -архивные документы, свидетельствующие о победе сторонников установления протектората над сторонниками присоединения в царском правительстве, непринятие тувинцев в русское подданство-попросту игнорировались. Так, спустя 80 лет после установления протектората, президент России Б. Н. Ельцин во время своего визита в Туву летом 1994г. высказывался в духе добровольного присоединения Урянхайского края к России.
Протекторат может существовать де юре (когда отношения закреплены юридически, но не выполняются), де юре и де факто одновременно (когда отношения оформлены юридически и выполняются) и, наконец, де факто (когда отношения покровительства не получают специального юридического обеспечения, но фактически имеют место быть). Если закрепление отношений протектората происходит, то, как правило, на основе двусторонних договоров, или же путем издания государством-протектором особого манифеста, указа, или закона. Но может быть и чередование вариантов, в чем мы наглядно убеждаемся, разбирая форму и содержание протектората России над Тувой, просуществовавшего в юридически закрепленном виде с 1914 по 1924 гг. и еще два десятилетия де факто.
Устанавливая свой протекторат над Тувой, Российская империя не пошла по проторенному в международной практике пути. Хоть и пишут иногда отечественные ученые об указе Николая II по случаю объявления протектората над Тувой: никакого указа на самом деле не было, как не было манифеста или закона. Если бы царский указ был, такой опытный ученый-архивист, как В.А.Дубровский, много проработавший в российских центральных архивах, нашел бы его непременно. Резонно предположить, что если бы указ был в многочисленных архивных документах, которые историками ТИГИ изучены и опубликованы, были бы отсылки к нему. Но там нет на это даже намека. Возникает вопрос, почему же тогда об этом пишут? Ошибка тех, кто это делает, заключается в том, что они логически домысливают указ как документ, юридически закрепляющий новые отношения России с Тувой, как, по их мнению, недостающий, но обязательный элемент в логической цепочке событий.
Но, во-первых, как уже говорилось, установление протектората вовсе не требует юридического закрепления на бумажной основе, для этого порой достаточно устного соглашения сторон.
Во-вторых, правительство России избегало шагов, могущих вызвать нежелательный международный резонанс и преувеличенное толкование ее намерений, а принятие указа, манифеста или закона по такому вопросу обращает на себя внимание.