Основным временем в жизни человека должно стать не рабочее, а прежде всего свободное время, то есть время, когда он может быть самим собой, принадлежать самому себе. Механизм общественного прогресса, согласно Маркузе, может и должен быть переориентирован во благо человека, а не во имя какой-либо политической и технической эффективности. "Понятие "прогресса" вовсе не нейтрально, оно преследует специфические цели, определяемые возможностями улучшения условий человеческого существования. Развитое индустриальное общество приближается к такой стадии, когда продвижение вперед может потребовать радикального изменения современного направления и организации прогресса. Эта стадия будет достигнута, когда автоматизация материального производства (включая необходимые услуги) сделает возможным удовлетворение первостепенных потребностей и одновременное превращение времени, затрачиваемого на работу в маргинальное время жизни... Такое понятие предвосхищено понятием Маркса "упразднение труда"[6].
Апелляция к Марксу имеет у Г. Маркузе и у многих других левоориентированных мыслителей 50--60-х годов XX века особое значение. Г. Маркузе, Т. Адорно и ряд других близких им исследователей отталкивались в своих основных работах от проблематики отчуждения человека, которой много внимания уделял К. Маркс и истоки которой впервые обнаруживаются у Гегеля. Как отмечает Ю. Давыдов: "Отчуждение рассматривалось Гегелем как необходимая историческая фаза развития духовной реальности на пути самопознания, утверждения этой реальности на своих собственных разумных, научных и других основаниях..."[7].
С введением понятия отчуждения религиозное различие божественного и человеческого, этическое различение "доброго" и "злого" сменилось спекулятивно-философским (гносеологическим, теоретическим) различием "истинного" (неотчужденного, пребывающего в самом себе) и "неистинного" (отчужденного, имеющего свою сущность не себя). При этом различение у Гегеля "истинного" и "неистинного" не совпадают с различением "реального" и "нереального".
"Неистинное" (отчуждение) выступало в гегелевском рассмотрении как нечто, имеющее вполне достаточное природное или историческое основание для своего существования. Отчуждение - это судьба всего, что совершается в пространстве и во времени до тех пор, пока оно покоится на исторических (или природных) основаниях, а не на основаниях "чистого разума", "чистой логики". Всякая историческая акция человека должна иметь своим результатом отчуждение, которое снимается в последующих исторических актах только для того, чтобы появились новые, все более универсальные его формы.
Но то, что является отчуждением на одном этапе исторического развития, по своей собственной логике приходит к отрицанию себя. Каждая из форм отчуждения - это не только новое свидетельство разрыва между историческими деяниями людей и результатами этих деяний, но и новая ступенька на пути к неизбежному, по Гегелю, финалу истории - к "абсолютному знанию".
Поражения так же учат людей, как и победы, а историческая неудача нередко оборачивается благодеянием для народа.
Фейербах актуализировал гегелевское понятие отчуждения. Он придал ему новый смысл, истолковав проблему отчуждения как проблему фактического положения конкретных индивидов. Именно Фейербаху Маркс обязан теоретическим интересом к этому понятию, которое занимает важнейшее место в мировоззрении автора "Капитала".
Согласно Марксу, умение и сила трудящегося человека, его самодеятельность и его интеллект (все эти качества, необходимые для осуществления производственного процесса) опредмечиваются (предметно воплощаются) в системе машин. А поскольку сама эта система принадлежит капиталу, поскольку он использует ее таким образом, что от самого трудящегося этих качеств уже не требуется в процессе производства, они как бы "атрофируются" у него, поскольку упомянутое опредмечивание выступает как отчуждение, превращающее систему машин в силу, враждебную личности рабочего. В лице капиталиста, обладателя системы машин, "мертвый труд" выступает как абсолютный господин "живого труда" рабочего.
Актуальность проблематики отчуждения человека в XX веке подчеркивает, наряду с Г. Маркузе и другими леворадикальными теоретиками, также и французский социолог Ф Перру. Он возрождает гегелевское отождествление опредмечивания и отчуждения. Он полагает, что отчуждение - это опредмечивание, навязанное человеку, когда он лишается самосознания и самостоятельного действия. С этой точки зрения отчуждение можно трактовать как экзистенциальную судьбу человека, оно есть постоянный вызов историческому существованию человека, и так обстоит дело во всех западных обществах "со времен греко-латинской античности"[8].
Ф. Перру пишет, что не капитализм как таковой в современном мире отчуждает людей, а промышленность и политическая власть индустриального общества. Недостаточно ликвидировать капитализм для устранения отчуждения. В современную эпоху нужно понять, что отчуждение присуще экономике и политике промышленного развития XX века.
Отчуждение воспроизводится в конфликтах, возникающих между людьми в ходе их взаимодействия в производственном, политическом и иных процессах. Существует как экономическое, так и политическое отчуждение, поскольку бюрократический аппарат управления ставит перед собой задачу повышения эффективности производства, забывая при этом о человеке.
Кроме того, на уровне политики и государства происходит отчуждение людей от власти. Люди не принимают участия в решении тех или иных политических вопросов или, по крайней мере, никак не могут повлиять на их решение. Отчуждение от власти, от механизма принятия жизненно важных для него решений - общая проблема современных обществ (этот вид отчуждения Маркс подробно не рассматривал). Проблема отчуждения человека от власти, будучи очень важной для судеб демократии, не решена ни на Востоке, ни в России, ни на Западе.
Так, возьмем современные формы демократии, прежде всего выборы в различные представительские органы. Казалось бы, народ решает, кого ему избирать, кому передать власть, кому нести ответственность за те или иные успехи экономики, политики и т. д. На самом деле сознанием народа манипулируют средства массовой информации. На выборах побеждают не самые достойные, а те, кто может влиять на СМИ. Это могут делать богатые и власть имущие.
У значительной массы людей атрофировано чувство общественного долга, широко распространились потребительски-гедонистические настроения. Ради возможности больше предаваться досугу... массы готовы доверить элите бремя Частной ответственности, принимая собственную пассивность как должное. Как пишет Ж. Фурастье: "...массы предаются досугу, тогда как элиты несут бремя профессионального долга"[9].
Все выше сказанное подводит к выводу о том, что общественный прогресс может быть связан с человеческой свободой только при условии, что сама эта свобода должным образом мотивирована, пронизана высокими духовно-нравственны- ми ценностями. Злоупотребление свободой обычно связано с забвением человеком собственных обязанностей по отношению к окружающим.
Дисбаланс между правами и обязанностями человека в этом мире грозит достичь разрушительных, тупиковых масштабов. Когда все предъявляют свои права, и никто не берет на себя обязанностей, мир на глазах превращается в ад, в джунгли социал-дарвинизма. Одностороннее гипертрофированное обособление так называемых "прав человека" не оправдало себя. Только соизмерение прав с обязанностями может придать свободе человека конструктивный и созидательный характер. Только такая свобода способствует прогрессу человечества.
Литература
1. [1] Гольбах П. Избр. Произв.: В 2 т. М., 1963. Т. 1. С. 173.
2. [2] Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 94.
3. [3] Фромм Э. Иметь или быть. М., 1990. С. 193.
4. [4] Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994. С. 121.
5. [5] Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994. С. 5 - 6.
6. [6] Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994. С. 21 - 22.
7. [7] История теоретической социологии. М., 1998. С. 125.
8. [8] Perrou F. Alienation et societe industrielle. Paris, 1970. P. 77.
9. [9] Fourastie J. Des Loisirs: pour qoui faire? Paris, 1970. P. 128.