Стоит оговориться, что высокий уровень цифровых компетенций не гарантирует полную защиту от киберпреступников, особенно использующих методы социальной инженерии, однако снижает вероятность стать жертвой мошенников. На текущий момент сложилась ситуация, когда многие граждане вынужденно или добровольно пользуются цифровыми продуктами, не имея для этого достаточного уровня знаний и навыков. Такие обстоятельства?– благодатная почва для роста кибермошенничества. Например, по состоянию на 2021?г. более 70% пенсионеров в России получают выплаты на банковские карты. Пожилые люди – это один из наиболее уязвимых слоев населения, что подтверждается исследованиями: например, пожилой возраст положительно связан с общим уровнем доверия, в том числе и к незнакомцам. Данной особенностью пожилых людей нередко пользуются мошенники, эксплуатируя доверие людей преклонного возраста и совершая в отношении них финансовые преступления. В течение пандемии пенсионерам и семьям с детьми периодически производились единовременные массовые выплаты от государства, что также привлекало внимание мошенников.
Часто и сами граждане создают благоприятные условия для совершения в отношении них киберпреступлений, разглашая личную информацию в соцсетях, которой эффективно пользуются преступники, которые совершают действия по распространению вирусов, финансовому мошенничеству, краже аккаунтов. Особенно часто стали применяться методы социальной инженерии, которые показывают высочайший уровень эффективности, принуждая человека совершать порой абсолютно абсурдные вещи, например, выбрасывать собственные сбережения в окно. Неудивительно, что преступления с использованием методов социальной инженерии рассматриваются как серьезная угроза безопасности не только отдельно взятого человека, но и информационных сетей различных организаций. Факты свидетельствуют о том, что в обозримом будущем именно такого рода преступления будут наиболее распространенными среди всех видов киберпреступлений;
- недостаточный уровень эффективности в противодействия киберпреступной деятельности: низкий уровень компетенций со стороны правоохранительных органов, несовершенство антифрод-инфраструктуры. Проблема подчеркивается в том числе и высшим руководством правоохранительных органов. Правоохранительные органы отстают от киберпреступников в техническом обеспечении и инструментах связи. Следствием недостаточного уровня компетенций правоохранительных органов становится низкий процент раскрываемости киберпреступлений, который продолжает снижаться в последние несколько лет. Ежегодно практически удваивалось количество совершаемых киберпреступлений в России в 2018 и 2019?гг., а их доля среди всех преступлений с 2017 по 2019?гг. увеличилась в 3,3 раза. Тем не менее, активных действий со стороны властей в допандемийный период не предпринималось: например, еще в 2015?г. была направлена инициатива о создании подразделения МВД по борьбе с преступлениями в соцсетях, в 2019?г. Владимир Путин усомнился в необходимости создания киберполиции. В 2021?г. президент уже констатировал проблему с раскрываемостью киберпреступлений в стране. Помимо низкой раскрываемости, существуют проблемы со скоростью реагирования на активность кибермошенников. Так, на Прямой линии с Владимиром?Путиным в 2021?г. президент отметил, что сейчас на блокировку мошеннических фишинговых сайтов уходит до трех дней, хотя ранее уходили недели или даже месяцы.
- фишинг – это попытка обманом заставить клиентов раскрыть свою личную информацию о безопасности; номера их кредитных карт, данные банковского счета или другую конфиденциальную информацию, выдавая себя за заслуживающие доверия компании в электронном письме.
Одна из особенностей фишинга – это его хорошая масштабируемость, и деятельность мошеннического сайта даже в течение нескольких минут может нанести значительный урон. Защита граждан от фишинговых сайтов?– важный аспект информационной безопасности, и стоит констатировать, что на текущий момент скорость реакции российских правоохранительных органов на такого рода преступную активность все еще недостаточно оперативная, несмотря на положительную динамику.
Таким образом, несколько лет назад был не замечен или проигнорирован тренд на зарождение новой масштабной социальной проблемы в России?– киберпреступности. Было упущено время на работу с населением, подготовку инфраструктуры, соответствующих подразделений, налаживание международного сотрудничества и выстраивание законодательной базы. Сейчас можно наблюдать поспешные действия в попытке исправить ситуацию, которая становится все более критической: создание в МВД РФ и Следственном комитете подразделений по борьбе с киберпреступностью, работа по информированию граждан о новых видах мошеннических схем, запуск специальной платформы для борьбы с мошенничеством, международное сотрудничество на высочайшем уровне, технологии по определению телефонных мошенников со стороны банковского сектора. Тем не менее сторона противодействия преступной деятельности в данном противостоянии занимает на текущий момент отстающую позицию: количество киберпреступлений продолжает расти.
ГЛАВА 3. ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ПО ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ КИБЕРПРЕСТУПНОСТИ
3.1. Совершенствование методики выявления органами внутренних дел киберпреступлений
Проблемы в выявлении и расследовании преступлений в сфере компьютерной информации можно было условно разделить на организационные и правовые. Так же можно было бы еще выделить смешанные – «организационно-правовые», но так или иначе все проблемы тесно связаны между собой[42].
Правовые проблемы являются весьма актуальными. Именно от них зависит возможность решения организационных проблем.
Правовой вакуум не позволяет дать правильную оценку совершенным деяниям, что приводит правоохранительные органы и суд к неоднозначной оценке совершенных деяний. То есть к сомнениям.
Основные понятия в законах были сформулированы более 30 лет назад, то есть в прошлом веке. За это время научно-технический прогресс шагнул так далеко, что впору отменять все ранее принятые законы и принимать принципиально новые. Тот же Spam, который оценивается законодательством многих стран как преступление в сети Интернет, никаким образом не регулируется на федеральном уровне в России. В своей практике неоднократно приходилось сталкиваться с данной проблемой, когда не только простых граждан, но и администраторов компьютерных сетей закидывали спамом так, что почтовые сервера отказывали в обслуживании.
Возникающие в борьбе с преступлениями компьютерной информации проблемы, обусловлены несовершенством уголовно-правовых норм, противоречивостью их толкования, отсутствием научно-методических рекомендаций и официальных руководящих разъяснений по квалификации этих деяний, например, постановлений Пленума Верховного суда РФ, а также ратифицированных международных договоров и соглашений по эффективной совместной борьбе с данными видами преступлений[43].
В Российском законодательстве до сих пор отсутствует четкий понятийный аппарат, касающийся информации и информационного обмена. Это дает в свою очередь, возможность манипулировать понятиями, вводить в заблуждение суд и уходить от ответственности. Если рассматривать подробнее нормативно-правовые акты РФ, то видно явное расхождение в понятиях и отсутствие четких определений, особенно в научных понятиях и технических терминах в нормативно-правовых актах, ГОСТах и Технической литературе.
Поэтому в субъектах РФ правоохранительные органы, осуществляющие борьбу с преступлениями в сфере компьютерной информации, вынуждены собирать для судов и следствия своеобразные мини-методички и заверенные отдельные разъяснения специалистов, в которых в доступной форме для неподготовленного человека разъясняются термины, способы защиты информации в ЭВМ и т.д.
В Российской Федерации действует сегодня более ста нормативных правовых актов различного уровня, касающихся вопросов формирования различных видов общедоступных информационных ресурсов и обеспечения доступа пользователей к открытой информации. Тем не менее, понятие доступа к информации законодательно не закреплено, субъекты и объекты доступа в различных нормативных правовых актах определяются по-разному, механизмы доступа к информации также не определены.
Понятие «доступ к информации» многогранно и многоаспектно, в связи с чем, его разработка, соотношение доступа к информации и ее доступности как качественной характеристики, состояния, свойства информации, информационных систем, а также их единообразное восприятие требуют соответствующего законодательного урегулирования, которое позволит закрепить механизм реализации прав на доступ к информации. Это необходимо закрепить в Федеральном законе «О персональных данных». Можно отметить, что в соответствии с теорией криминалистики, следы бывают двух типов – материальные и идеальные. Исходя из этого, можно поставить под сомнение понятие копирования компьютерной информации, если злоумышленник зрительно скопировал ее себе в память (в мозг), ведь законодатель преследует лишь копирование информации на машинные носители (а не на бумажные или фото, например).
Требуется разграничение в законодательстве различных видов конфиденциальной информации, а также установление режимов их защиты, в том числе в телекоммуникационных сетях, для чего необходима разработка Федерального закона «О конфиденциальной информации», в котором должны получить отражение вопросы защиты указанной информации. Этот закон особенно актуален в связи с участившимися случаями преступного использования персонифицированной информации обо всех аспектах личной жизни каждого человека. Пример - хищение и распространение баз данных с личными данными населения и сотовых операторов и т.д. К сожалению, все эти базы не имеют соответствующего юридического статуса, потому что до сих пор не принят федерального закона «Об информации персонального характера», предусматривающего механизмы контроля за использованием персональных данных и ответственность за неправомерное их использование. Хотя делались попытки приравнять эти базы к коммерческой информации, но безуспешно[44].
Этот вид преступности непосредственно затрагивает сферу информационной безопасности личности и напрямую связан с угрозой нарушения прав человека через информационную сферу.
Еще в 2001 году Межведомственной комиссией Совета Безопасности Российской Федерации по информационной безопасности одобрены «Основные направления нормативного правового обеспечения информационной безопасности Российской Федерации», согласно которым в число первоочередных мер по совершенствованию нормативного правового обеспечения информационной безопасности включена разработка следующих законопроектов: «О персональных данных», «О праве на информацию», «О коммерческой тайне», «О неприкосновенности частной жизни, о личной и семейной тайне», «О защите нравственности», «О служебной тайне», «О национальной безопасности».
Почти аналогично стоит вопрос и со сбором доказательств. Одним из самых сложных вопросов, возникающих при выявлении и расследовании информационных преступлений: «можно ли полученную при обыске распечатку или информацию на магнитных носителях рассматривать как доказательство».
В Российском законодательстве электронный документ активно отнесен к документированной информации. Он определен как документ, в котором информация представлена в электронно-цифровой форме. Насчет доказательной силы такого документа сказано, что он может быть письменным доказательством при условии, если можно установить его истинность. То есть, возможность суда произвести определенную проверку или экспертизу – главный критерий допустимости подобных документов как доказательства в суде. Возникла необходимость в некотором «показателе подтверждения» истинности информации[45].
На первый взгляд проблема была якобы решена с помощью системы электронной цифровой подписи, являющейся реквизитом электронного документа, который защищает его от подделки. Он получается в результате криптографического преобразования информации с использованием закрытого ключа, позволяющего идентифицировать собственника, а также устанавливает отсутствие искажения информации в электронном документе. Действие электронного документа, скрепленного электронной подписью, обусловлено наличием в автоматизированной информационной системе программно-технических средств, обеспечивающих идентификацию подписи, и соблюдением установленного режима его использования. Однако если таковых нет, то в доказательную базу его приобщать нельзя.
Эта же проблема относится и к сбору первичной проверочной информации при проведении первоначальных оперативно-розыскных мероприятий. Например, при сборе образцов для сравнительного исследования. Ведь, по сути, каждая программное или аппаратное средство, используемое при этом, должно быть сертифицировано. А это, порой, выполнить просто невозможно. Законодательно не закреплена и возможность наблюдения, по постановлению суда естественно, за поведением преступника в сети, фиксации его действий, особенно на территории других стран. И при получении каких-либо документальных подтверждений из этих стран, признании этих документов доказательствами.
Не урегулирован пока в полной мере, но уже имеет определенные перспективы, вопрос о предоставлении суду электронных копий традиционных документов (в том числе последовательности действий следователя, судьи и т.д. при просмотре, изъятии и фиксации доказательств без случайного внесения изменений).
Для того чтобы распечатку можно было признать доказательством, нужно, чтобы она снималась только с помощью специально паспортизованных программ, которые прошли соответствующий контроль на защиту от возможности внесения изменений в распечатываемую (или копируемую) информацию. При этом в уголовно-процессуальном законодательстве не определены процедуры проведения таких действий, как снятие копии с машинных носителей и распечатка информации[46].
Открытым на сегодня остается и вопрос проведения экспертизы электронного документа. В соответствии с Законом Российской Федерации от 31.05.01 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в системе МВД России функционирует Государственное учреждение «Экспертно-криминалистический центр (ЭКЦ) МВД России». В его структуре функционирует 18-й отдел «Компьютерных экспертиз и технологий», который специализируется на производстве относительно нового вида экспертных исследований, сформировавшихся вначале 90-х годов прошлого века и получивших официальное название «Судебная компьютерно-техническая экспертиза».
Налицо ситуация, когда существует Доктрина, Федеральные законы, но во многом отсутствует нормативная база, которая должна служить инструментом для воплощения этих законов.
Организационные особенности и проблемы в выявлении и расследовании преступлений в сфере компьютерной информации приводят к некорректному проведению оперативных мероприятий и следственных действий и потере значимой информации (в том числе и исключению из материалов уголовных дел собранной информации)[47].
Их можно разделить на следующие:
- использование новейших информационных технологий, требующих специального образования и высокого интеллектуального уровня;
- высокий уровень латентности до 90%, обусловленный, в частности, совершением этого вида правонарушений в нематериальной сфере и, как правило, нежеланием жертв предоставлять об этом информацию;
- трудность подсчета материального ущерба от совершаемых преступлений (например, в Ульяновской области по уголовным делам при причинении материального ущерба путем неправомерного доступа к компьютерной информации, проводится бухгалтерская экспертиза, которая может точно подсчитать ущерб только по данным с аппаратуры АПУС ГТС и только по зарегистрированным соединениям), при этом сразу же возникает трудность в квалификации деяний;
- трудность сбора и закрепления доказательной информации (практически всегда на получение информации о преступлении требуется постановление суда);