Институт мировой литературы имени А. М. Горького Российской академии наук
Рассказ Л.Н. Толстого «Ильяс»: актуальные проблемы истории создания и эдиции
УДК 82(091); 82-3; 82-32; 801.73; 82:801.6
Сизова Ирина Игоревна, к. филол. н. u_sizova@bk.ru
Адрес статьи: www.gramota.net/materials/2/2018/3-2/7.html
Источник Филологические науки. Вопросы теории и практики
Тамбов: Грамота, 2018. № 3(81). Ч. 2. C. 245-251. ISSN 1997-2911
Адрес журнала: www.gramota.net/editions/2.html
Содержание данного номера журнала: www.gramota.net/materials/2/2018/3-2/
Москва
Аннотации
В статье представлен новый взгляд на историю создания и эдиции рассказа Л. Н. Толстого «Ильяс». Уточнено датирование работы писателя над произведением: 14-26 марта, 17 мая 1885 года, первая половина марта 1886 года. Исследованы этапы воплощения замысла. Анализ становления элементов содержания и формы показал, что черновые рукописи не содержат в себе признаков, которые позволили бы подтвердить наличие ранней редакции. Впервые систематизированы разночтения печатных изданий «Ильяса» за 1886 год, выявлена типология смысловых ошибок и погрешностей, допущенных автором и привнесенных в рассказ его подготовителями.
Ключевые слова и фразы: Лев Толстой; рассказ «Ильяс»; датирование; редакция; вариант; история и научная критика текста; эдиция; смысловая погрешность.
L. N. TOLSTOY'S SHORT STORY “IL'YAS”: TOPICAL PROBLEMS OF THE HISTORY OF CREATION AND EDITION
Sizova Irina Igorevna, Ph. D. in Philology
А. M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Moscow u_sizova@bk.ru
The article presents a new view on the history of creation and edition of L. N. Tolstoy's short story “Il'yas”. The dating of the writer's work on the story is specified: March 14-26, May 17, 1885, the first half of March 1886. The stages of the embodiment of the plan are studied. An analysis of the formation of the content and form of elements shows that draft manuscripts do not contain any signs that would confirm the existence of an early version. For the first time different interpretations of the printed publications of “Il'yas” in 1886 are systematized, the typology of semantic mistakes and errors admitted by the author and introduced into the story by the preparers is revealed.
Key words and phrases: L. N. Tolstoy; short story “Il'yas”; dating; editing; version; history and scientific criticism of text; edition; semantic error.
Целью настоящей статьи является анализ истории создания и эдиции рассказа Л. Н. Толстого «Ильяс». Рукописный фонд произведения включает четырнадцать листов, большая их часть заполнена текстом с обеих сторон. Сохранилось три рукописи, автограф [16] и две копии с правкой писателя [17; 18]. Сделаны фотокопии печатного текста к открытому листу, но без картинки А. Д. Кившенко [19]. Заглавие «Ильяс» появилось уже в автографе. Все черновые материалы по сегодняшний день не опубликованы.
В обширной историографии научной литературы, посвященной этому небольшому сочинению, выделяется несколько опорных проблем, решение которых определило задачи нашего исследования. Среди ученых не сложилось единого мнения о том, когда был создан ранний автограф. Последующие этапы воплощения творческого замысла, отраженные в других рукописях и печатных источниках - первых публикациях «Посредника», двенадцатой части «Сочинений» (пятое издание), - не получали должного освещения: по хронологии их необоснованно объединяли с этапом чернового автографа. Остается открытым вопрос о количестве редакций, остро стоит проблема постороннего воздействия на толстовский текст, его освобождения от привнесенных смысловых погрешностей.
Как известно, в эпистолярном наследии Толстого нет таких свидетельств о начальном периоде его работы над произведением, в которых фигурировали бы заглавие, сюжет или герои. Заглавие упоминается в документах позже, когда уже активно готовятся к печати брошюра и открытый лист «Посредника».
16 и 17 марта 1885 года датированы автограф и первая копия. Долгое время эти числовые пометы, сделанные переписчиком, считались сомнительными.
Так, по мысли В. И. Срезневского, «Ильяс» был написан 17-18 марта 1885 года [14, с. 680; 15, с. 362] и/или в марте того же года [14, с. 679; 15, с. 362]. Анализируя письма Толстого к жене от 15 и 16-17 марта, исследователь пришел к выводу, что дата 16 марта в автографе «не верна, если только Толстой вообще не спутал тогда чисел месяца в письмах» [14, с. 679]. В. А. Жданов, Э. Е. Зайденшнур, Е. С. Серебровская полагали, что дата 17 марта в первой копии подлежит проверке и уточнению [8, с. 279].
Два варианта датирования предложил Н. Н. Гусев. Согласно его первой версии, рассказ, или автограф, был написан 16 марта 1885 года [2, с. 600]. Позднее Н. Н. Гусев был склонен относить процесс «обдумывания» Толстым своего произведения к 14 и 15 марта [1, с. 399]. С творческой историей «Ильяса» Н. Н. Гусев связывал письмо Толстого к В. Г. Черткову от 17-18 марта, которое всего лишь констатирует факт создания «небольшого рассказа» [21, с. 54], но не содержит никаких дополнительных подробностей о его образной системе, проблематике и сюжетном рисунке [1, с. 399]. Полагаем, что в данном письме речь все же идет уже о другом сочинении, «тексте к лубочной картине» «Вражье лепко, а Божье крепко» [12, с. 184].
В комментариях Л. Д. Опульской и З. А. Кущенко хронология написания «Ильяса» не представлена: сообщается, что рассказ был написан во второй половине марта или в марте 1885 года. К сожалению, эти точки зрения не сопровождают какие-либо аргументы [7, с. 67; 9, с. 524; 10, с. 562].
Впервые о существовании первой редакции в черновом автографе заявили В. А. Жданов, Э. Е. Зайденшнур, Е. С. Серебровская [8, с. 279]. Их точку зрения поддержал Н. Н. Гусев, отнесший первую копию, выполненную Л. Д. Урусовым, ко «второй редакции рассказа» [1, с. 433; 2, с. 600]. «Живя в Крыму среди татарского населения, - отмечал Н. Н. Гусев, - Толстой сначала хотел сделать героем… татарина, но потом отказался от этого намерения и перенес действие… в хорошо ему знакомые башкирские степи» [1, с. 399].
Иного мнения в вопросе редакций придерживалась Л. Д. Опульская, почти дословно повторившая комментарий Н. Н. Гусева о башкирских реалиях. «В первоначальном варианте, - писала она, - герой рассказа - татарин, но затем действие перенесено в столь хорошо знакомые Толстому башкирские степи» [9, с. 524].
Возможно, Толстой и планировал на начальном этапе сделать своего героя уроженцем Крыма, однако изменение места действия не является веским показателем для обоснования новой редакции произведения. В то же время, как выясняется, тюркские топонимы «татарин», «татарский» писатель не связывал с конкретной местностью или отдельно взятым народом. Вот как, например, он запечатлел колорит башкирских песен, услышанных им в самарском имении, в письме к С. А. Толстой от 25 июля 1881 года: «Бабай, караульщик бывший на бахчах, караулит у дома и ездит на старом мерине, Турсуке, за мукой. Это милейшее 70-летнее дитя природы. Поет песни татарские тонким голоском всю ночь и барабанит в лад в старое ведро» [23, с. 298].
Действие рассказа «Ильяс» развивается в хорошо знакомых Толстому башкирских степях. Осенью 1871 года он приобрел 2500 десятин в районе сел Гавриловка и Петровка на Тананыке Бузулукского уезда Самарской губернии. В 1878 году это владение было увеличено: барон Р. Г. Бистром продал Толстым 4022 десятины [24, с. 516]. В своем поволжском имении писатель жил в 1881 и в 1883 году, а в 1870-е годы выезжал на кумыс в самарскую степь почти ежегодно, за исключением 1877 и 1879 годов.
Толстой-художник внимательно наблюдал за образом жизни кочевых башкир; со временем эти впечатления воплощались в поэтической форме. Так, этнографическая тональность произведения близка заметке о встречах Толстого с башкирами из его письма к жене от 16-17 июля 1871 года: «Принимали нас везде с гостеприимством… Куда приезжаешь, хозяин закалывает жирного курдюцкого барана, становит огромную кадку кумысу, стелет ковры и подушки на полу, сажает на них гостей и не выпускает, пока не съедят его барана и не выпьют его кумыс. Из рук поит гостей и руками (без вилки) в рот кладет гостям баранину и жир, и нельзя его обидеть» [23, с. 198-199].
В повествовании о том, как Мухамедшах угощает приехавших издалека сватов, Толстой вновь обращает внимание на полюбившуюся ему традицию повседневно-бытовой культуры башкир: «И случилось раз, приехали к Мухамедшаху сваты, далекие гости; пришел и мулла. Велел Мухамедшах поймать барана и убить. Ильяс освежевал барана и сварил и послал гостям. Поели гости баранины, напились чаю и взялись за кумыс.
Сидят гости с хозяином на пуховых подушках, на коврах, пьют из чашек кумыс и беседуют» [22, с. 32].
В образе хозяина Ильяса Мухамедшаха узнаваемы черты башкира Мухамета (Романыча) Рахметуллина, который долгое время готовил кумыс для Толстого. 29 мая 1883 года в письме к С. А. Толстой писатель передал внутренний и внешний облик своего давнего знакомого: «Мухамедша также хорош собой, изящен и приятен; также похож на ястреба» [23, с. 379].
За последние годы появились обстоятельные труды Д. В. Бурбы, А. В. Драгунова и В. В. Курьяновой, посвященные восточной топонимике произведения. Эти ученые высказали интересные предположения о связи имен толстовских героев с названиями скалы Ильяс-Коя и грота Фатьма-Коба в Крыму, а также с исламской традицией, арабской формой древнееврейского имени Элиаху в именовании пророка Ильяса и именем четвертой дочери пророка Мухаммеда «светлолицей» Фатимы [6, с. 129, 130]. Шам-Шемаги и Мухамедшах - известные писателю башкирские имена [Там же, с. 130].
История о том, что «богатство приносит с собой большие хлопоты и огорчения и не дает счастья человеку» [1, с. 399], была начата Толстым во время крымского путешествия во второй декаде марта 1885 года и дорабатывалась им по возвращении в Москву, состоявшемся 23 марта.
О своей литературной деятельности Толстой писал жене 14 и 15 марта 1885 года. В те дни замысел рассказа уже предварительно сформировался. 14 марта: «…на козлах сочинял Английского милорда» [23, с. 495]. 15 марта: «Англицкого Милорда… все обдумываю. Попробую завтра писать» [Там же, с. 496]. По свидетельству Н. Н. Гусева, «“Английским милордом” Толстой называл в то время будущие свои народные рассказы для издательства “Посредник”. Он вспоминал имевшую огромное распространение лубочную повесть “О приключениях английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фредерики Луизы”, первое издание которой появилось в 1782 году» [1, с. 399].
Признания в письмах к С. А. Толстой об «обдумывании» и «сочинении» «Английского милорда» наглядно иллюстрируют графические особенности автографа «Ильяса». Рукопись выполнена на четырех листах нелинованной бумаги небольшого формата (18 х 24) с клеймом. Заглавие вписано рукой Толстого. Обороты первого и второго листов, второй лист отмечены знаками перестановки местами небольших фрагментов. Экспозицию изменяют широкие вставки между строк (в том числе зачеркнутых) и по правому полю [16, л. 1].
Текст автографа не представляет собой раннюю редакцию произведения. Воодушевленно, без мучительных сомнений и противоречий складывались все элементы сюжета, определялась их последовательность, оформлялись образы главных и второстепенных героев: Ильяса, его жены Фатьмы (позднее Шам-Шемаги), соседа Мухамедшаха. Идейно-смысловое содержание развивалось по двум направлениям. С одной стороны, Толстой утверждал идеал трудовой жизни, с другой - иносказательно критиковал изобилие в обществе и отдельно взятой семье нематериальных и материальных ценностей, превышающих жизненные потребности человека. В жанр художественной утопии облекалась социально-этическая концепция, развитая в трактате «Так что же нам делать?» (1882, 1884-1885). Созданные на данном этапе основные компоненты содержания и формы, типы литературных субъектов и структурные особенности образов впоследствии существенно не изменились.
Ранний эскиз экспозиции детально знакомил с богатством татарина Ильяса. У него было двести голов лошадей, сто пятьдесят голов рогатого скота, тысяча двести овец. Тридцать три работника пасли его табуны и стада, ухаживали за скотиной, доили коров и кобыл, варили молоко, делали масло и сыр, кумыс. Люди завидовали Ильясу, считали его «счастливым», потому что «всего у него было много» [Там же].
Завязка сообщает о разорении, «падении» Ильяса [Там же, л. 1 об.]. Как неизбежное пагубное последствие избыточных доходов показаны духовная разобщенность семьи, праздное «баловство» детей, которых одолевают гордыня и пороки, непослушание и пьянство [Там же, л. 1]. «Убывание» благосостояния героя изображено поэтапно. Сначала отделился младший сын, затем на овец напала болезнь, выдались голодные года, погиб скот, «киргизцы» «отбили» лучший косяк [Там же, л. 1 об.].
Развивает действие повествование о том, как Ильяс и его жена Фатьма служат у соседа Мухамедшаха, который «прежде у Ильяса в работниках жил» [Там же]. Однажды к Мухамедшаху приезжают гости и мулла; тот рассказывает всем или одному гостю (в автографе этот нюанс недоработан) о былом величии и могуществе Ильяса. По просьбе собеседника хозяин приглашает своих «удивительных» новых работников поделиться впечатлениями о другой, «трудовой», жизни. Все желают услышать их сожаления и «тоску» об утраченной «славе» [Там же, л. 2].
Кульминация сюжета выражена нравоучением. Писатель придает ему утопическую форму «суждения» Фатьмы и Ильяса о «счастии» «жизни в людях» [Там же, л. 2 об.]. В эпизоде контрастно противопоставлены две парадигмы (жизнь в богатстве - жизнь в труде), философски осмысленные в трактате «Так что же нам делать?». Жизнь в богатстве греховна, наполнена суетой, пустыми «заботами», лишена взаимопонимания и «согласья»; нет возможности поговорить друг с другом, подумать о душе и помолиться Богу [Там же, л. 3]. Труд «с охотой», «по силам» избавляет от грехов, привносит в семью мир, любовь и «согласье». Он дарует душевное здоровье, возможность общения и молитвы [Там же, л. 3 - 3 об.].