58 ISSN 1997-2911. № 12 (78) 2017. Ч. 3
УДК 82(091); 82-3; 82-32; 801.73; 82:801.6
Институт мировой литературы имени А.М. Горьког
РАССКАЗ Л. Н. ТОЛСТОГО «УПУСТИШЬ ОГОНЬ - НЕ ПОТУШИШЬ»: ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕСКОЙ ИСТОРИИ
Сизова Ирина Игоревна
Целью статьи является исследование творческой истории рассказа Л. Н. Толстого «Упустишь огонь - не потушишь». Задачи настоящего труда определяют несколько направлений. В историографии научной литературы остается открытым вопрос датирования произведения, под которым разумеем реконструкцию этапов работы писателя над всеми рукописями и корректурами, а также изучение полного хронологического свода материалов из дневников, писем автора и его окружения, имеющих отношение к истории создания.
С 1937 года (выход в свет двадцать пятого тома Юбилейного издания) укоренялась тенденция, которая на очень долгое время сделала незыблемым тезис о нескольких редакциях этого рассказа. Однако в определении того, что именно считать признаками появления новой редакции, наши предшественники неверно опирались на количественные изменения текста, наглядно иллюстрируемые в большинстве рукописей Толстого обилием разночтений. Не принимались во внимание главные, на наш взгляд, показатели: законченность произведения, кардинальная переработка (не доработка) категорий содержания и формы, типов литературного субъекта, мировоззренческая эволюция автора. При этом анализировался не весь рукописный фонд.
В эдиционной практике существует разнобой в датах первой публикации «Упустишь огонь…» между 1885 и 1886 годом. Издатели и комментаторы, составляя справочные аппараты, не опирались на цензурную историю брошюр типографии И. Д. Сытина. Их выход по цензурным разрешениям последователен. Первая публикация (без указания автора) - Москва, 30 мая 1885 года. Второе издание - Москва, 17 июля 1886 года. В «Описании рукописей художественных произведений Л. Н. Толстого» в качестве первой публикации необоснованно указано второе издание [7, с. 274].
Возникла насущная необходимость в полном объеме осветить проблему постороннего воздействия на толстовский текст, прежде всего, в ракурсе «автор - редактор». В этой связи небезынтересна роль последователя Толстого и редактора «Посредника» В. Г. Черткова, а также литературного критика Н. Н. Страхова, которого писатель нередко привлекал к редактированию своих сочинений и чтению корректур.
Сохранилось восемь рукописей произведения, два автографа и пять копий (первая копия включает две части), выполненных отставным подпоручиком А. П. Ивановым и другим, неизвестным, писцом, общим объемом 98 листов [Там же, с. 274-276]. Большинство листов использовано с лицевой и оборотной сторон. С последней, пятой, копии набиралось первое издание «Посредника» (1885). Некоторые рукописи датированы автором (11 апреля 1885 года), переписчиком А. П. Ивановым (17 апреля 1885 года) и служащими типографии И. Д. Сытина (10 мая 1885 года). До настоящего времени <Первое начало> [18, оп. 1], варианты автографа [Там же, оп. 2] и рукописей - авторизованных копий [Там же, оп. 3-6, 8], не опубликованы.
В. И. Срезневский в Юбилейном издании относил написание Толстым «Упустишь огонь…» к апрелю 1885 года [10, с. 687]. С его точки зрения, «рассказ был отпечатан и выпущен только в следующем, 1886 году, и очень скоро, в том же году, вторым изданием» [Там же, с. 688]. Историю создания исследователь воссоздавал по шести рукописям из известных восьми [Там же, с. 688-689]. Второй автограф он классифицировал как «первую редакцию» [Там же, с. 688]. Бесцеремонное предложение Толстому В. Г. Черткова изменить якобы имевшиеся в тексте «описки» и тактичное опровержение писателем своих «ошибок» трактовалось как «показатель исключительной тщательности в работе и автора и редактора» [Там же]. Причины этого понятны. Двадцать пятый том с комментарием В. И. Срезневского опубликован в 1937 году: наследие Толстого еще очень долго будет зажато в тисках железной хватки его «главного» редактора, скончавшегося, как и В. И. Срезневский, в 1936 году.
Вслед за В. И. Срезневским второй автограф считали «первой редакцией» В. А. Жданов, Э. Е. Зайденшнур,
Е. С. Серебровская, Н. Н. Гусев, Л. Д. Опульская [3, с. 602; 7, с. 274; 8, с. 563]. Ко «второй редакции» Н. Н. Гусев причислял первую копию, выполненную А. П. Ивановым [3, с. 603]. Вызывает сожаление, что проблема редакций в комментариях В. А. Жданова, Э. Е. Зайденшнур, Е. С. Серебровской, Н. Н. Гусева и Л. Д. Опульской не имеет доказательной базы, не аргументирована.
Хрестоматийна хронологическая канва создания рассказа. Начало марта 1884 года - Толстой набрасывает в дневнике сюжет (при этом не уточняется, что обрисована всего лишь одна из его частей). Апрель-май 1885 года - писатель работает над рукописями и корректурами; затем указываются ранние издания типографии И. Д. Сытина [3, с. 573, 602-603, 605-606, 608-609; 5, с. 116; 7, с. 274-276; 8, с. 563].
Нигде не был поднят вопрос о том, участвовал ли Толстой в подготовке «Упустишь огонь…» для двенадцатой части «Сочинений» (пятое издание). Державшая эту корректуру С. А. Толстая по возможности привлекала мужа к вычитке материала и к его обсуждению. Тексты изданий «Посредника» (1885-1886) и двенадцатой части «Сочинений» (1886) отличаются разночтениями. По своему характеру не все они стилистические; есть среди них и смысловые поправки, которые могли быть внесены только одним лицом - автором. Следовательно, реконструируя хронологические пределы работы Толстого над рассказом, нужно учитывать корректурный этап двенадцатой части «Сочинений».
Сюжет произведения преломляет действительные события крестьянской жизни. По ничтожному пустяку - из-за куриного яйца - ссорятся две соседские семьи. Постепенно конфликт разрастается; он достигает своего накала, когда один «враг» поджигает дом другого и возникший пожар уничтожает полдеревни.
О том, насколько хорошо Толстой знал бытовые подробности и образ жизни крестьянства, свидетельствуют признания жителей села Лизиновки, которым В. Г. Чертков читал «Упустишь огонь...». Как оказалось, именно из-за яиц в этой деревне «завелась» какая-то вражда, повлекшая за собой судебные разбирательства [13, с. 262].
Однако реальная основа повествования отражена в дневнике и записных книжках писателя 1879-1884 годов.
В 1879 году она была связана с темами покаяния и пожара, композицией образов Ивана и его отца.
«Грех напал. Грехи развязал. Всему виною» [16, с. 230]. Впоследствии эта запись разовьется в двух сюжетных линиях. Она станет лейтмотивом эпизода беседы Ивана с отцом после суда, когда старик тщетно призывает своего сына помириться с врагом:
«- Ты вот что, Ваня! Послушай ты меня, старика. Поди ты запряги чалого, поезжай ты тем же следом в правление, прикрой ты там все дела и поди ты наутро к Гавриле, попростись ты с ним по-Божески, да к себе позови, завтра же праздник (дело было под Рождество Богородицы), поставь самоварчик, полштоф возьми и развяжи ты все грехи, чтоб и вперед их не было, и бабам и детям закажи» [14, с. 52-53].
Только в развязке Иван, прощаясь с умирающим отцом в избе у старосты, осознает свою вину и будет просить прощения за «напавший грех»:
«- Иван, - сказал старик. - Моя смерть пришла, и ты помирать будешь. Чей грех? Иван уставился на отца и молчал, ничего не мог выговорить. - Перед Богом говори: чей грех? Что я тебе говорил? Тут только очнулся Иван и все понял. И засопел он носом и сказал: - Мой, батюшка! - И пал на колени перед отцом, заплакал и сказал: - Прости меня, батюшка, виноват я перед тобой и перед Богом» [Там же, с. 57].
Заметка от 11 марта 1879 года использована фрагментарно: «На дороге… Старичок 60 лет, ходил по богомольям, у Почаевской был. Иона в Киеве сказал: иди домой, пожар горит, а тушить некому. Он вернулся, а сыновья кабак сняли. Он пожил 2 недели. Сын поехал за вином. Говорит другому: ты мне кулешику на молоке дай, а сам поезжай встреч<ать> брата. Что-то мое сердце чует. Сын пошел запрягать. Еще не запряг, бежит сноха. “Батюшка помирает”. И помер» [16, с. 309].
В раннем этюде смерти старика Иван узнает о случившемся на пожаре несчастье с отцом тоже от своей снохи: «К утру подошла к нему сноха и сказала: дедушка помирает, велел тебя звать проститься» [18, оп. 2, л. 6 - 6 об.].
Круг тем, идей, образов и сюжетных частей разрастался в дневниковых заметках с 1881 по 1884 год. Необходимость непротивления злу, прощения обидчиков Толстой обсуждал с членами семьи и местными крестьянами. 7 апреля 1881 года: «Разговор с Сережей о непротивлении злу» [17, с. 25]. Между 1 и 2 июля 1881 года:
«Никифор Грецовской с Фадеев<ым>. Разговор о том, что обидчиков простить надо» [Там же, с. 48].
Эпизод о том, как Иван выдрал у Гаврилы клок бороды, восходит к фактам из жизни яснополянских семей Жидковых и Резуновых, отраженных в дневнике Толстого. Запись от 18 апреля 1881 года - о ссоре А. Г. Жидкова с соседом - преломилась и в творческой истории рассказа «Девчонки умнее стариков»: «После обеда Онисим. В мешочке борода. Что делать? Простить? Как Вы скажете» [9, с. 121-122; 17, с. 26]. 21 мая / 2 июня 1884 года - о конфликте у Резуновых: «Резунова старуха приносила выдранную Тарасом косу в платочке» [17, с. 96]. Вероятно, в образе внука Ивана Тараски выведен Т. К. Фоканов, один из лучших учеников яснополянской школы 1860-х годов. Тогда же, в 1884 году, оформилась схема одной из частей кульминации сюжета:
«Мужик вышел вечером во двор и видит: вспыхнул огонек под застрехой. Он крикнул. Человек побежал прочь от застрехи. Мужик узнал своего соседа - врага и побежал за ним. Пока он бегал - крыша занялась, и двор и деревня сгорели» [Там же, с. 41].
В начале апреля 1885 года, до 11-го числа, Толстой мог работать над <Первым началом>. 11 апреля, как сообщал он своему близкому приятелю Л. Д. Урусову, в Москву должен был приехать В. Г. Чертков [12, с. 234]. Ко времени этой встречи писателя со своим единомышленником и редактором «Посредника» рассказ уже был вчерне написан.
Автограф озаглавлен: «Что прежде - беде помочь или выместить?» [18, оп. 1, л. 1]. Рассказу предпослан эпиграф: «Видит мать, что злодей ее ребенка ножом поранил, что она будет делать прежде - перевязать раны ребенка или бить злодея?» [Там же].
В отличие от всех последующих черновых материалов, заглавие и эпиграф первого автографа развивают идеи возмездия за причиненное зло и спасения своего ближнего, а не всепрощения. Вероятно, это обстоятельство дало основание В. И. Срезневскому в двадцать пятом томе Юбилейного издания исключить документ из «Описания рукописей» [10, с. 688].
<Первое начало>, однако, связано с другими рукописями своим содержанием. Экспозиция от лица повествователя сообщает о конфликте двух крестьянских семей, между которыми «издавна» шла вражда [18, оп. 1, л. 1]. По раннему замыслу автора, «повздорили» еще отцы мужиков (главные герои не имеют на тот момент имен и фамилий). Позднее образ жизни отцов двух врагов Ивана Щербакова и Гаврилы Иванова будет истолкован как социальный идеал.
Целостно произведение сложилось к 11 апреля 1885 года во втором автографе. Здесь впервые Толстой дал имена и фамилии (возможно, отчества) соседям-соперникам - Ивану Фролкову и Гавриле Игнатову.
Ранние разночтения к характеру Гаврилы: сначала Лукианов, затем - Гордеев.
Текст черновой рукописи не представляет собой раннюю редакцию. На данном этапе оформились все элементы сюжета, их композиция, образная система, пафос (реалистический, сатирический и идеалистический). Легко, без перерывов создавались событийная канва и нравоучительные части; идеологическое «задание» выполняли герои-резонеры (отец Ивана и старичок судья), образ повествователя в экспозиции и эпилоге. Изложение жизненного материала сразу было подчинено естественному, фабульному ходу событий; авторские мысли и чувства раскрывались в поучениях. Художественное единство и созвучие этих компонентов в дальнейшем не изменилось.
Так, экспозиция изображает «хорошую» жизнь Ивана Фролкова [Там же, оп. 2, л. 1]. Сначала говорится о трудолюбии семьи Ивана. Затем следует первое поучение. Этот фрагмент показывает образ жизни при стариках как социальный идеал: соседи поддерживают друг друга и уважают.
Завязывает действие зарождение вражды между семьями. Ссора двух крестьянских дворов случается по пустяшному предлогу, из-за куриного яйца. Ее венчает драка, Гавриле выдирают клок бороды.
Развивают сюжет семь частей разных длиннот. С одной стороны, они рассказывают о судебных тяжбах и эскалации конфликта, с другой - закрепляют выражаемые автором идеи о человеколюбии, всепрощении, непротивлении злу насилием.
1. Первое разбирательство. Гаврило заворачивает бороду в «грамотку» и едет к начальству судиться [Там же, л. 2].
2. Второе поучение: отец Ивана призывает к миру.
3. Конфликт разрастается: в течение семи лет суды, драки, воровство, наговоры друг на друга.
4. Третье поучение: повторный «наказ» отца Ивана к миру.
5. Волостной суд присуждает высечь Гаврилу за то, что он ударил сноху Ивана.
6. Четвертое поучение: старичок судья хочет помирить врагов.
7. Беседа Ивана с отцом после суда: пятое поучение.
Кульминационный «нерв» сосредоточен на пожаре. Гаврило поджигает дом Ивана. Иван выслеживает и преследует его; пока соперники борются, пожар «сметает» половину деревни [Там же, л. 6].
В развязке наступает прозрение Ивана. Он прощается с умирающим отцом в избе у старосты. Гаврило приходит к старосте, чтобы «объявиться», признаться в поджоге [Там же, л. 6 об.]. Иван и Гаврило мирятся на глазах умирающего старика.
Эпилог показывает мирную, «соседскую» жизнь Ивана и Гаврилы [Там же, л. 7]. Шестое поучение развивает идею о непротивлении злу на примере образа жизни героев после их нравственного перерождения и постулирует представления писателя о социальном идеале.