Огромный резонанс в обществе имело опубликованное в марте 1943 г. в газете «Правда», а затем перепечатанное в республиканских и многих районных газетах «Письмо татарского народа фронтовикам-татарам». В нем жители Татарстана обращались к фронтовикам с теплыми приветственными словами, имевшими целью укрепить дух бойцов, поддержать их жизненные силы и внушить веру в Победу. Аналогичные письма-наказы были подготовлены от имени трудящихся всех союзных и автономных республик.
Сохранились воспоминания о том, как татарстанцы подписывали этот волнующий документ. Бывший секретарь Лубянского лесоучастка ВКП(б) Х. Аитова писала: «Люди разместились ближе к длинному столу посреди барака... Чадили коптилки, пахло махоркой и портянками. В полной тишине [я] закончила чтение... Вдруг стали слышны вздохи, всхлипывания. И люди стали подходить к столу и корявыми буквами подписывали письмо огрызком карандаша. Отходили, смущенно смахивая слезу, - ведь у каждого из них кто-то близкий был там, на фронте, и они сами работали здесь для победы» [22].
«Письмо татарского народа фронтовикам-татарам» оказывало сильнейшее эмоциональное воздействие. Оно вдохновляло воинов на новые боевые подвиги, а работавших в тылу - на самоотверженный труд ради победоносного окончания войны.
Это «Письмо», как и другие напечатанные в районных газетах письма, часто использовалось в воспитательных целях. Учителя школ на уроках, во время внеклассных мероприятий зачитывали обращения отцов к своим сыновьям и дочерям, в которых фронтовики просили их хорошо учиться, оказывать помощь взрослым на полях, добросовестно выполнять домашние обязанности [23; 24. С. 83]. О такой форме работы с учениками вспоминают многие респонденты - «дети войны». Фатима Рязаева, учащаяся школы дер. Кукее- во Рыбно-Слободского района Татарстана, рассказывала, что после таких уроков они «сильнее осознавали свою ответственность» перед ушедшими на фронт отцами и стремились приносить максимальную пользу [25].
Существенной частью идеологической работы с населением являлось «повышение революционной бдительности» граждан в военное время. Уже 22 июня 1941 г. был введен в действие «Перечень сведений, составляющих военную и государственную тайну». Опасаясь утечки информации, партийно-советские органы призывали редакторов к внимательности при публикации подготовленных материалов. Согласно разосланным в райкомы инструкциям, в газетах нельзя было печатать секретные сведения о строительстве оборонных сооружений, объемах выпущенной военными заводами продукции, количестве мобилизованных призывников, упоминать номера и названия воинских частей, указывать численность раненых воинов в госпиталях, помещать данные «о провале какой-либо работы», публиковать «обобщающие отрицательные факты» и т.д. [20. Л. 49].
Здесь ответственность цензурных органов была особенно велика. Информационные письма, адресованные уполномоченным Главлита ТАССР, требовали от них проявлять «максимальную осторожность», учитывая, что «из-за ротозейства отдельного цензора может пройти корреспонденция с данными», способными «нанести вред государству» [26. Л. 8].
Работу сотрудников редакций районных газет, помимо уполномоченных Главлита, контролировали и партийные органы. В специальном информационном письме Татарского обкома ВКП(б), направленном редакторам периодических изданий в 1941 г., читаем: «...Государственный контроль или осуществление цензуры над печатью являются делом отнюдь не второстепенным, как это некоторые ошибочно представляют. Бюро обкома партии вынесло решение о работе райлитов, и никому не дано права нарушать это решение. Сохранение военной и государственной тайны, в особенности в период Отечественной войны, является весьма серьезной. задачей» [27. Л. 16].
Однако, как свидетельствует анализ рассекреченных архивных источников, это требование нередко нарушалось. В газетах обнаруживалось много сведений, не подлежавших огласке, двусмысленные опечатки, ошибки экономического и политического характера. Так, в газете «Знамя коммунизма» (Набережно-Челнинский район, 10 июля 1942 г.) было опубликовано сообщение о наличии воинской части в районе. В газете «Голос колхозника» (Мамадышский район, 9 июля 1941 г.) напечатана заметка о призыве девушек. В «За вете Ильича» (Ново-Письмянский район, 24 сентября 1942 г.) разглашены сведения о спецстроительстве в Татарии. В газете «Путь Сталина» (Шереметьевский район, 16 сентября 1942 г.) в письме с фронта указаны нормы переброски орудий при смене огневой позиции [27. Л. 16 об.]. Разумеется, такого рода информация не должна была просочиться в открытую печать.
Большое количество нарушений было связано с включением в тексты публикуемых материалов фамилий, должностей и званий командного и политического состава, хотя цензорам был разослан циркуляр, в котором им рекомендовалось руководствоваться в этом вопросе следующим положением: «Во всей гражданской (областной, краевой, республиканской) печати запретить опубликование должностей командиров частей и соединений, а в письмах с фронта разрешается упоминание их званий без указания фронта, направления и пункта боевых операций» [27. Л. 17].
Несмотря на критику и жесткое требование более тщательно контролировать содержание районных изданий, аналогичные ошибки продолжали иметь место и в последующие годы.
В районных газетах часто публиковалась информация о состоянии аграрного производства: ходе посевной или уборочной кампании, объемах выполненных колхозниками работ, содержании животных. Здесь тоже не обходилось без срывов и нарушений. До широкого читателя доходили запретная информация о количестве имевшихся в хозяйствах Мензелинского района тракторов, причем работа машинно-тракторной станции характеризовалась с негативной стороны («Знамя Ленина», 29 июня 1941 г.) [20. Л. 49], сведения об объемах выращиваемого в Больше-Тарханском районе ТАССР кок-сагыза («Знамя социализма», 15 апреля 1942 г.), данные о ходе заготовок сельхозпродуктов по Мамадышскому району («Голос колхозника», 12 апреля 1943 г.), статистика заболеваний лошадей в Бугульминском районе («Колхозник», 9 июля 1942 г.), распространения сибирской язвы и частоты заболевания скота ящуром и чесоткой в Буденновском районе («Буденнычы», 30 июля; 20 декабря 1942 г.) [27. Л. 17] и т.д.
Еще с большим пристрастием цензорские органы относились к тому, чтобы не допускались политические ошибки и ангажированные трактовки. К таковым относились типографские опечатки в именах и фамилиях высшего партийного и советского руководства, военачальников, лидеров стран антигитлеровской коалиции. Также «идеологическими» извращениями считались ошибки, пропущенные по недосмотру, и при этом искажающие смысл написанного. К примеру, в газете «Ворошиловче» Ворошиловского района от 6 апреля 1943 г. в докладе Сталина вместо слов «Красная Армия укрепила свои кадры» было напечатано «укрепила свои остатки». В газете «Алга» от 22 февраля того же года по недосмотру редактора была пропущена фраза «Приказ тов. Сталина принуждает нас работать больше». До выхода тиража глагол «принуждает» успели заменить на «воодушевляет». В газете «За большевистские колхозы» Теньковского района от 24 марта 1944 г. в Приказе Верховного Главнокомандующего вместо «всемерно улучшать и развивать нашу разведку» прошло «...всемерно уничтожать и развивать нашу разведку» [26. Л. 6].
Цензоры отслеживали даже переносы слов, чтобы не допустить двусмысленности. В отчете, направленном секретарю Татарского обкома ВКП(б) по прапа- ганде С.А. Мухаметову от 7 июля 1941 г., начальник Главлита ТАССР сообщал, что в районных газетах были замечены «сомнительные переносы». Редакторы строго предупреждались о том, что нельзя делить слово по слогам так, чтобы на следующей строке оказалось: «[не]-победимая Красная Армия», или «[по]-беда будет за нами», «[без]-условная победа» [28. Л. 101-102].
В случае обнаружения подобных огрехов применялись весьма строгие меры. Цензурные органы имели право снимать материал с печати, давать указания о перепечатке тиражей и т.д. Так, целый тираж февральского номера (1942) газеты «Путь Октября» Рыбно-Слободского района был перепечатан из-за того, что в приказе Сталина вместо слова «советской» было напечатано «своей». В апреле в газете «Колхоз алга» Алькеевского района была допущена опечатка, грубо искажающая выдержку из речи Сталина. Часть тиража была изъята непосредственно у читателей. Обнаружение таких политических искажений влекло за собой серьезные последствия. В частности, указанные случаи стали основанием для объявления цензорам вышеназванных районов выговоров с занесением в учетную карточку [29. Л. 64].
Нередки были и ситуации, когда редакторов снимали с должности, а уполномоченных - увольняли. А чтобы избегать подобных ошибок впредь, с редакторами газет и цензорами периодически проводились занятия, разрабатывались и высылались циркулярные письма.
Главными причинами неудовлетворительного осуществления цензуры районной печати начальник Главлита Татарской АССР Марьяхин считал слабую подготовку кадров. Действительно, многие цензоры находились на своих должностях короткое время, мобилизация на фронт приводила к постоянной сменяемости кадров. Внештатные сотрудники райлитов не могли в полной мере заниматься цензурированием, так как были перегружены на основной работе. Серьезной проблемой являлось недостаточное число цензоров, знающих татарский язык, хотя многие газеты выпускались на языке титульной нации. Кроме того, в вину цензорам ставилось незнание ими тех положений, которыми следовало руководствоваться в своей деятельности. В отчете за 1942 г. Татарский обком ВКП(б) отмечал, что часть цензоров «проводит свою работу лишь формально», многие не изучают присланные документы и потому «не знают основных указаний» [29. Л. 63].
Следует подчеркнуть, что в зоне внимания уполномоченных Главлита находилось не только содержание, но и техническое оформление районных газет. Сотрудники редакций подвергались резкой критике за грубые орфографические и стилистические ошибки. Работники некоторых изданий показывали «вопиющую безграмотность», проявлявшуюся в том, что практически каждый номер газеты они выпускали с ошибками: слово «прожектор» печатали как «прожиктор», «арсенал» - как «арсинал», плохо знали географическое местоположение городов и рек и неправильно указывали название местности в своих заметках. Предъявлялись претензии к расположению материалов. Сатирические материалы, карикатуры, по мнению проверяющих, следовало давать не на передовице, а на внутренних листах газет [17. Л. 73 об.; 20. Л. 8 об.].
Любопытно отметить, что даже в такой сфере, как цензурирование, в годы войны практиковались состязательные формы работы. В 1942 г. Башкирский Главлит вызвал Татарский Главлит на социалистическое соревнование. Помимо пресечения нарушений в периодической печати, райлитовцы взяли на себя повышенные обязательства по проверке книжных фондов библиотек и книготоргующих организаций на соответствие политическим целям и задачам [27. Л. 17 об.].
Таким образом, в годы Великой Отечественной войны районные газеты играли важную роль в мобилизации масс на борьбу с врагом. Они являлись наиболее действенным каналом идеологического воздействия на граждан, поэтому властные органы держали работу редакций в целом и корреспондентов и внештатных сотрудников в частности под пристальным контролем. В изменившихся исторических условиях задачи, которые возлагались на периодические издания, состояли в том, чтобы через газетные материалы проводить решения партийно-советских органов, направлять советских людей на добросовестный труд во имя Победы, не допускать публикации запрещенных к печати сведений. Основную работу по контролю как внешней, так и содержательной стороны периодических изданий выполняли райлитовцы и партийные работники.
Список источников
1. Кондакова Н.И. Духовная жизнь России и Великая Отечественная война 1941-1945 гг. М. ; Рязань: Луч: Фонд 900-летия Рязани, 1995. 202 с.
2. Козлов Н.Д. С волей к Победе. Пропаганда и обыденное сознание в годы Великой Отечественной войны. СПб.: Тесса, 2002. 314 с.
3. Зима В.Ф. Менталитет народов России в войне 1941-1945 годов. М.: Ин-т рос. истории, 2000. 277 с.
4. Токарев И.А. Формирование и реализация партийно-государственной политики СССР в сфере идеологии, культуры и образования в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.: автореф. дис.... д-ра ист. наук. Саратов, 2008. 28 с.
5. Малышева Е.М. Испытание. Социум и власть: проблемы взаимодействия в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Майкоп: Адыгея, 2000. 432 с.
6. Данилов В.Н. Советское государство в Великой Отечественной войне: феномен чрезвычайных органов власти 1941-1945 гг. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2002. 396 с.
7. Исрапов А.А. Государственные органы управления и народ в 1941-1945 гг.: аспекты политического, экономического и организационно правового взаимодействия (на материалах автономных республик Северного Кавказа): автореф. дис.. д-ра ист. наук. Махачкала, 2005. 52 с.
8. Широкорад И.И. Центральная периодическая печать в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945. М.: Моск. гос. ун-т печати, 2001. 330 с.