Первобытная соседская община была формой превращения родовой общины в соседскую. Соответственно в ней переплетались распадавшиеся родовые и завязывавшиеся соседские связи. С одной стороны , сородичи, даже и утрачивая постепенно территориальное и экономическое единство, еще долго сохраняли различные черты общественной и идеологической общности. Эти черты сказывались как к отношениях между родственными семьями одной соседской общины, так и в отношениях между осколками родов, разбросанных в разных соседских общинах. С другой стороны, более прогрессивные для :этой стадии развития соседские связи, где могли, вытесняли родственные, но лишь преодолевая силу традиции. В этих условиях переплетались родовая и соседская собственность на землю, родовая и соседская взаимопомощь и взаимозащита, влияние родовых и влияние общинных лидеров или мужских домов, родовые культы и культы общины. Как всегда, новые отношения рождались в противоречиях. Например, нередко к родственникам начинали относиться как к соседям или соседей во всех отношениях приравнивали к родственникам. Последнее породило распространенные обычаи общинной, или сельской (так называемой локальной), экзогамии, известной, в частности, кое-где на Кавказе, в Северной Албании, в Юго-Восточной Азии и т. п. Отношения с соседями укрепляли также различными видами искусственного породнения - усыновлением, побратимством, покумлением, для чего с этого времени стали широко использовать самые различные случаи, в том числе обряды жизненного цикла.
Таковы характерные черты первобытной соседской общины, отличающие ее от собственно соседской общины классовых обществ. Имеются у нее и другие черты отличия. Особенно важна одна из них - экономическая. В то время как в собственно соседской общине основные средства производства находились в частной собственности, в первобытной соседской общине такая собственность, как мы видели выше, еще только вызревала.
Родовым структурам в эпоху классообразования, как и на стадии позднепервобытной общины, была присуща сегментарная организация с ее закреплением за разными структурными уровнями существенно различающихся функций. Основных таких уровней обычно было три: ближайшие родственники, составляющие родственное, или генеалогическое, ядро большой семьи; другие относительно близкие родственники, ведущие происхождение от общего реального и памятного предка, т. е. члены линиджа; члены рода. Генеалогическое ядро большой семьи цементировало эту ячейку, представляя собой настоящих собственников и сонаследников ее основного имущества, ее коренных членов, в случае нужды солидарно противостоящих пришлым членам, а нередко и носителей особых большесемейных культов. Члены такой группы часто продолжали жить по соседству, образуя отдельный поселок или отдельный квартал селения, и могли сохранять совместное владение землей, например, некоторой частью обрабатываемой земли, покосом или другими угодьями. Они были объединены трудовой и материальной взаимопомощью, считавшейся для них обязательной, взаимозащитой и взаимоответственностью, общим культом и общим наименованием, как правило, восходящим к имени предка-родоначальника, т. е. своего эпонима. В большинстве случаев такая группа имела общепризнанного главу из числа старших мужчин, совет старейших, образованный главами семей и обычно выполнявший также судебные функции, нередко практиковала общие собрания всех своих взрослых членов. В обществах, сохранявших экзогамию, зачастую именно патронимия или матронимия брали на себя утрачиваемые родом функции экзогамной общности. Там, где экзогамия уже стала разрушаться, патронимия, напротив, делалась носительницей эндогамии. Вместе со своими супругами, но без ушедших по браку в другие группы членов члены патронимии или матронимии составляли своего рода общину - более широкую и несравненно менее консолидированную, чем большая семья. По мере разрастания и сегментации патронимий и матронимий эти группы образовывали новые, еще более широкие общности - патронимии и матронимии второго, третьего и т. д. порядка. Такие группы осознавали свое родство, но не имели территориального единства и какой-либо экономической общности и поэтому никогда не были общинами. Вся совокупность патронимий или матронимий составляла отцовский или материнский род. Поздний отцовский род эпохи классообразования в силу господства в нем патриархальных порядков чаще называют патриархальным. Такому роду могла принадлежать, хотя и не всегда принадлежала, верховная собственность на земли, поделенные между соседскими общинами или патронимиями. Род мог сохранять свои экзогамные брачно-регулирующие функции. Считалось, что в принципе все сородичи остаются связанными узами взаимопомощи, взаимозащиты и взаимоответственности, и, действительно, такие узы в какой-то мере имели место, хотя и были несравненно менее тесными, нежели в патронимии или матронимии. Члены рода были объединены общим именем и соответственно общим культом родоначальника-эпонима, общими религиозными церемониями, празднествами и т. п. В целом связи внутри позднего отцовского или материнского рода имели скорее общественный и особенно идеологический, нежели реальный экономический характер. Да и они быстро терялась из-за утраты родами своего территориального единства и вытеснения родственных связей соседскими. В процессе классообразования чем дальше, тем больше экономические функции рода переходили к большим семьям и первобытным соседским общинам, а общественные и идеологические - к патронимиям или матронимиям.
Та же делокализация родов и смешение между собой внутриродовых групп способствовали укреплению в эпоху классообразования племенной организации, которая стала получать резкое преобладание над организацией родовой. Там, где значительную роль начала играть военная активность, племенная организация к тому же превращалась в своего рода военно-племенную организацию. Поэтому именно в эпоху классообразования племя как социально-потестарная общность получило наибольшее развитие, из-за чего в литературе даже можно встретить утверждения, что племя только тогда и возникло. Еще важнее то, что племя почти повсеместно перестало быть высшим звеном родоплеменной организации: нужды организации крупных работ (ирригация, создание многотонных мегалитических культовых комплексов и т. п.), межплеменного обмена, войны и обороны повели к созданию родственными и неродственными между собой племенами различного рода объединений. Обычно вслед за Морганом, изучавшим такие объединения у североамериканских индейцев, их называют союзами или конфедерациями, имея в виду относительную автономию и равенство вошедших в них племен. Однако, как позднее было установлено, Морган переоценил степень этого равенства даже в сравнительно ранних объединениях племен. Это показывает, что высшие звенья племенной организации эпохи классообразования были не союзами или конфедерациями, а объединениями неравных по своему статусу племен.
Список литературы
1. Ковалевский, М.М. Первобытное право. Семья. Происхождение брака, древнейшие способы его заключения. Москва: ИЛ, 2016. - 120 c.
2. Косвен, М. О. Очерки истории первобытной культуры / М.О. Косвен. - Москва: Огни, 2003. - 216 c.
3. Культуры номадов в мегаструктуре Евразийского мира (комплект из 2 книг). - М.: Языки славянской культуры, 2013. - 800 c.
4. Леббок, Джон Начало цивилизации и первобытное состояние человека. Умственное и общественное состояние дикарей М.: Либроком, 2011. - 384 c.
5. Марков, Г. Е. История хозяйства и материальной культуры в первобытном обществе / Г.Е. Марков. - М.: Красанд, 2014. - 304 c.
6. Марков, Г.Е. История хозяйства и материальной культуры в первобытном обществе / Г.Е. Марков. - Москва: Гостехиздат, 2014. - 463 c.
7. Матюшин, Г. Н. У истоков человечества / Г.Н. Матюшин. - Москва: СИНТЕГ, 1982. - 160 c.
8. Очерки истории СССР. Первобытно-общинный строй и древнейшие государства на территории СССР. - М.: 1982. - 615 c.
9. Роберт, Дж. Мейер Предыстория человечества / Роберт Дж. Мейер. - М.: АСТ, Астрель, 2006. - 320 c.
10. Тэйлор, Э. Б. Первобытная культура. Исследования развития мифологии, философии, религии, языка, искусства и обычаев / Э.Б. Тэйлор. - М.: Типография И. Н. Скороходова, 2011. - 486 c.
11. Тэйлор, Эдуард Первобытная культура (комплект из 2 книг) / Эдуард Тэйлор. - М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2010. - 960 c.
12. Хейердал, Тур Древний человек и океан / Тур Хейердал. - М.: Гельветика, 1978. - 403 c.
13. Шурц, Г. История первобытной культуры. Том 1. Основы культуры. Общество. Хозяйство / Г. Шурц. - Москва: Гостехиздат, 2010. - 210