Санкт-Петербургской академии постдипломного образования
Регламентация детского чтения в России XIX - начала XX веков: вопросы теории
Лисович Вера Николаевна
аспирант кафедры педагогики и андрагогики
Аннотация
детский чтение дореволюционный
Данная статья посвящена историко-педагогическому обзору семейной, государственной и общественной регламентации детского чтения в дореволюционной России. Статья предназначена для педагогов, студентов педагогических высших учебных заведений, аспирантов и исследователей детского чтения.
Abstract
This article focuses on the historical and pedagogical overview of the family, state and public regulation of children's reading in pre-revolutionary Russia. This article can be of interest to teachers, students of pedagogical institutions of higher education, post-graduate students and children's reading researchers.
Анализ историографии по вопросу регламентации детского чтения в дореволюционной России позволил условно разделить данный процесс на три хронологических периода:
первая половина XIX в. - преобладание семейного контроля над детским чтением;
вторая половина XIX в. - приоритет государственной цензуры над мнением общественности в регламентации детского чтения;
начало ХХ в. - ослабление государственной цензуры, начало сотрудничества государственных регламентирующих структур с научно-педагогическим сообществом.
Следует учитывать, что хронологические рамки «сами по себе не могут обыкновенно считаться границами между периодами в жизни народа, его литературы, в развитии той или другой области художественной или научной деятельности» [1, с. 55]. Рассматриваемые в статье периоды не имеют четких границ, а лишь помогают составить целостную картину процесса руководства детским чтением со стороны трех основных социальных институтов: государства, семьи и общества.
В первый период в детском чтении России преобладало семейное воспитание. Для семей русского образованного общества в первой трети XIX в. было характерно наличие домашних библиотек. Литература выступала для этих семей ценностью, а чтение было частью семейного уклада. Особенно распространены были семейные чтения, одной из воспитательных целей которых было формирование у детей литературных вкусов. Так, графиня А. Д. Блудова (род. 1812) в своих воспоминаниях о семейных чтениях отзывалась очень тепло и с трепетом, называя их «таким живым, насущным наслаждением и <...> происшествием семейным» [2, с. 1219]. Дети читали преимущественно дозволенные им книги из родительских библиотек, соответственно руководство детским чтением принадлежало родителям. Русский писатель-мемуарист В.А. Инсарский (род. 1814) вспоминал: «Чтение - если не ежедневное, то, все-таки, довольно постоянное, руководимое моим отцом, входило в круг обычных наших занятий» [1, с. 270].
Анализ мемуарных источников показал, что руководство родителями детским чтением выражалось не в рекомендации для прочтения той или иной книги, а скорее в ее дозволении или запрещении. Русский историк и литературовед А.Н. Афанасьев (род. 1826) вспоминал: «Нередко приходил отец и прогонял меня с мезонина [место, где стояли книжные шкафы. - В. Л], отнимая книги, читать которые он постоянно запрещал» [3, с. 815]. В своих воспоминаниях А.Д. Блудова рассказывала о том, что среди разнообразия литературных произведений ее отец запрещал чтение именно французских романов, считая их бесполезными и повторяя, что «французские романы расслабляют воображение, вертясь всегда в кругу салонной жизни». А отечественные произведения В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, Н.М. Карамзина были в полном ее распоряжении [2, с. 1219].
Свобода в выборе чтения, предоставляемая родителями, представлена в воспоминаниях А.И. Герцена (род. 1812). Он рассказывал о большой библиотеке своего отца, в которой ему разрешалось находиться и читать то, что ему хотелось, «<...> мне позволено было рыться в этих литературных закромах, сколько я хотел, и я читал себе, да читал» [1, с. 267].
В дворянских закрытых учебных заведениях (институты благородных девиц, кадетские корпуса, лицеи) запрещалось чтение посторонних книг и делался упор на книги учебного характера. Русский писатель Д.В. Григорович (род. 1822), будучи воспитанником Петербургского инженерного училища, вспоминал о том, что учащимся разрешалось читать только «специальные учебники и лекции, и не только потому, что посторонние книги запрещалось носить в училище, но и вследствие общего равнодушия к литературе» [1, с. 273].
Однако следует отметить, что в системе запретов лишней и ненужной, по мнению воспитателей и педагогов того времени, литературы, были свои исключения. Примером служит Царскосельский Лицей (1811-1843), где преобладала относительная свобода воспитания, а чтение имело огромное значение для внутреннего формирования личностей лицеистов и раскрытия их талантов.
Целью Лицея была подготовка юношества к государственной службе, поэтому будущие государственные политики и дипломаты должны были обладать всесторонними знаниями, быть начитанными и политически ориентированными. Воспоминания выпускников показывают, что в лицее находились большая библиотека, в которой можно было найти произведения В.А. Жуковского, К.Н. Батюшкова, И.А. Крылова, Н.И. Гнедича, М.В. Ломоносова, Г.Р. Державина, журналы «Пантеон», «Вестник Европы», «Русский вестник» и «газетная комната», которая «никогда не была пуста в часы, свободные от классов». Декабрист, однокурсник А.С. Пушкина И.И. Пущин (род. 1798) вспоминал: «Профессора приходили к нам и поучали нас следить за ходом дела и событий, объясняя иное, нам недоступное» [1, с. 273; 4, с. 139].
Можно сделать вывод, что в первой половине XIX столетия сосуществовали запретительная и поощрительная системы руководства детским чтением как родителями внутри семьи, так воспитателями и педагогами в пределах учебных заведений.
Во второй половине XIX в. контроль над детским чтением осуществлялся в большей степени уже государством. Государственная регламентация детского чтения представляла собой своеобразный книжный «фильтр», через который проходила вся появляющаяся на книжном рынке детская литература. Государственная регламентация имела цензурный характер, когда создаваемые государственными ведомствами Ученые и Учебные комитеты занимались анализом и рецензированием детской литературы. Наряду с государственной цензурой, существовала и регламентация общественная, которая, в сравнении с «запретительной» цензурой государства, имела сугубо рекомендательный характер. Представителями общественности создавались независимые рекомендательные библиографии для детского чтения.
Причинами распространения такой государственной и общественной «цензуры» детской литературы, на наш взгляд, были:
Большое число и разнообразие книжной продукции для детского чтения в период расцвета детской литературы и ее становления как отдельной категории отечественной литературы в целом.
Появление общественно-педагогического движения, представителями которого являлись известные педагоги, критики, общественные деятели. В круг их интересов входили и вопросы детского чтения. С их помощью формировались представления о педагогически «правильной» для воспитания подрастающего поколения детской литературе.
Расцвет книжной торговли. А.В. Круглов, известный русский детский писатель и исследователь детского чтения, говорил: «За издание детских книг охотно взялись рыночники. Они издают серо и дают лубочные раскрашенные картины, портя только вкус ребенка» [5, с. 164]. Его мнения придерживается С.И. Миропольский, считая, что «Книгоделие» стало делом торговли и наживы: «<...> Любители наживы <...> пользуются книгами для пропаганды своих заблуждений и лжеучений» [6, с. 102].
Журналы для детей также стали частью детского книжного бизнеса. На страницах детских журналов в «погоне за подписчиками» печатались короткие сообщения, «имеющие якобы научный интерес», сообщались литературные и политические новости, «в ущерб своей главной цели - способствовать посредством чтения нравственному, эстетическому и научному образованию детей»; печатались отдельные детские сочинения, за которые платились премии [7, с. 118-119].
Несоответствие детской литературы воспитательным целям. Так, авторы «Педагогического сборника» (печатного органа Военного Министерства) считали, что «детское чтение вообще не руководится требованиями педагогики, оно занимается только беспрерывным раздражением чувств и фантазий юношества и населяет его ум туманными представлениями» [8, с. 130].
Профильными ведомствами, создававшими рекомендательные циркуляры с библиографией для детского чтения, во второй половине XIX в. были: Святейший Синод, Министерство народного просвещения (далее - МНП), Военное Министерство (Главное управление военно-учебных заведений), Ведомство учреждений императрицы Марии. Каждое из них имело печатный орган, на страницах которого публиковались списки рекомендованной ими литературы для библиотек учебных заведений: «Народное образование» (1896-1917), «Церковный вестник» (1875-1899), «Церковные ведомости» (1888-1918) (Святейший Синод); «Журнал Министерства народного просвещения» (1803-1917); «Педагогический сборник» (1864-1917) (Военное министерство); «Женское образование» (1876-1891) (Мариинское ведомство).
Иерархию государственных ведомств, регламентирующих детское чтение, возглавлял Святейший Синод. Это объясняется тем, что Синод отчитывался непосредственно перед императором: «Святейший Синод имеет над собой лишь одну высшую власть - Государя Императора» и, соответственно, действовал «по умолчанию от государства <...> без участия других государственно-законодательных органов» [9, ч. 1, с. 20].
Учебный комитет и Училищный совет Синода рассматривали и рекомендовали для детского чтения литературу преимущественно религиозного характера. Поэтому книги и периодические издания религиозно-нравственного содержания, одобренные Синодом, в обязательном порядке рекомендовались другим государственным структурам, контролирующим детское чтение. Так, в сборнике постановлений и распоряжений МНП по женским гимназиям и прогимназиям за 1870-1903 гг. И.Д. Делянов писал: «<...> По соглашению с ведомством Святейшего Синода, я признал возможным допустить в библиотеки учебных заведений ведомства Министерства народного просвещения все журналы духовно-нравственного содержания, издаваемые учреждениями духовного ведомства» [10, с. 160].
Учебный Комитет Синода, состоящий из председателя и девяти членов, был учрежден для обсуждения вопросов учебно-педагогической направленности, одной из задач которого было обсуждение «книг, сочинений и периодических изданий, предполагаемых для распространения в тех [духовные училища и семинарии. - В. Л] заведениях» [9, с. 26].
В компетенцию Училищного Совета входило управление церковно-приходскими школами, и, в частности, контроль над наполнением книгами и периодическими изданиями их библиотек. Представителями Учебного Комитета и Училищного совета рассматривались поступающие от авторов произведения. Их отзывы фиксировались в отдельных ведомственных журналах и передавались на утверждение обер-прокурору Синода. Далее утвержденные одобрения печатались на страницах официальных журналов Синода: «Церковный вестник», «Церковные ведомости», «Народное образование». Ниже представлен пример такого одобрения:
«Журнальным определением Училищного Совета при Священном Синоде от 15-25 октября сего года за № 445, утвержденным г. Обер-Прокурором Святейшего Синода, постановлено: составленную священником С.- Петербургской Пантелеймоновской церкви Александром Маляревским книгу, под заглавием "Мученики за веру и отечество. Михаил князь Черниговский и боярин Феодор" - допустить в библиотеки церковно-приходских школ» [11, с. 2].
Следует отметить, что подразделениями Синода, наряду с книгами религиознонравственного содержания, для церковно-приходских школ рекомендовались также книги по сельскому хозяйству, географии, пению, журналы, художественная литература. Анализ списков классической литературы показал, что Синодом одобрялись произведения классиков отечественной литературы: Н.В. Гоголя, А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, И.А. Крылова, И.С. Тургенева, Н.М. Карамзина, А.В. Кольцова [12, с. 24-28].
Отдельных, самостоятельных каталогов рекомендуемых книг для детского чтения Учебный Комитет при Синоде не публиковал, однако есть сведения о том, что именно по распоряжению обер-прокурора К.П. Победоносцева была издана «Воскресная церковноприходская народная библиотека», составителем которой был священник А.И. Маляревский. В данном каталоге автором было представлено более 200 книг, как для детского, так и для взрослого чтения.
В сотрудничестве с Синодом действовало Министерство народного просвещения, под управлением которого находились средние школы и народные училища для разных сословий. Одним из его подразделений был Ученый комитет, состоявший из трех отделений среднего (основного), начального и профессионального образования. Его задачей была экспертиза поступающих в министерство образовательных программ и пособий. Особый отдел при Ученом комитете оценивал книги и периодические издания, которые предлагались для распространения в учебных заведениях.