– А я рад знакомству с вами, Том Меррилин. – Лойал встал и поклонился в ответ. Когда он выпрямился, то едва не задел головой потолок и поспешно уселся обратно. – Та молодая женщина сказала, что хочет быть менестрелем.Том с сомнением покачал головой:– Это не жизнь для женщины. Да во многом не жизнь и для мужчины. Бродить от городка к городку, от деревни к деревне, теряясь в догадках, на сколько тебя надуют в этот раз, а зачастую и не зная, где удастся, если вообще повезет, поесть. Нет, прямо я ей говорить так не буду. Она станет Придворным Бардом при каком-нибудь короле или королеве. А-ах! Ладно, вы же сюда не о Дене беседовать пришли. Ну, парень, где мои инструменты? Ты их принес?Ранд толкнул узел через стол. Том торопливо развязал его. Увидев, что это его старый плащ, весь обшитый много– цветными заплатами, как и тот. который был на нем, менестрель прищурился, потом открыл футляр из жесткой кожи, покивав при виде лежащей в нем украшенной золотом и серебром флейты.– Как мы расстались, ею я зарабатывал себе на еду и постель, – сказал Ранд.– Знаю, – сдержанно ответил Том. – Я останавливался в некоторых из тех же гостиниц, но мне пришлось обходиться жонглированием и несколькими простыми рассказами, раз у тебя оказались мои… Арфу не трогал? – Он рывком открыл второй футляр темной кожи и достал блеснувшую золотом и серебром арфу, изукрашенную орнаментами, как и флейта, держа инструмент в руках будто малого ребенка. – Эта арфа не для твоих неуклюжих пальцев.– Нет, не трогал, – заверил менестреля Ранд. Том щипнул, морщась, пару струн.– По крайней мере, не расстроил, – проворчал он. Ранд склонился к нему через стол:– Том, ты хотел идти в Иллиан, посмотреть, как отправляется Великая Охота, и одним из первых сложить о ней новые рассказы, но у тебя не вышло. А что ты скажешь на то, если я заявлю тебе, что ты все еще можешь стать частью этого? Значительной частью?Беспокойно заерзал Лойал:– Ранд, э-э… ты уверен?.. – Ранд махнул рукой. прося помолчать, и пристально смотрел на Тома. Том бросил взгляд на огир и сдвинул брови.– Это зависит от того, какой частью и как. У тебя есть основания полагать, что кто– то из Охотников направится этим путем… Думаю, они уже могли покинуть Иллиан, но, пока они доберутся сюда, даже если поскачут напрямую, пройдет не одна неделя и не две, да и с какой стати им направляться сюда? Или это один из тех, кто никогда и в Иллиане не появлялся? Ему ни за что не попасть в сказания, если у него нет благословения, что бы он ни совершил.
– Какая разница, в Иллиане Охота или уже нет. – Ранд услышал, как у Лойала пресеклось дыхание. – Том, Рог Валир– у нас.Воцарилась гробовая тишина. Нарушили ее громовые раскаты хохота Тома.– У вас двоих – Рог? У пастуха и безбородого огир – Рог Ва… – Он переломился вдвое, колотя себя по колену. – Рог Валир!– Но он – у нас, – серьезно сказал Лойал. Том глубоко втянул воздух. Запоздалые судорожные смешки, казалось, все еще нечаянно прорывались на волю.– Не знаю, что вы нашли, но готов проводить к десятку таверн, где ловкий малый поведает вам, будто он знает одного человека, который знает того, кто уже отыскал Рог, и поделится тем, как Рог нашли, – лишь бы вы ему эля покупали побольше. Могу проводить к трем ловкачам, которые вам рог продадут, и которые поклянутся своими душами пред Светом, что он – подлинный и настоящий. В городе даже лорд отыщется, который заявляет, будто Рог находится под замком в его поместье. Он утверждает, что это сокровище передается в его Доме по наследству с самого Разлома. Не знаю, найдут ли когда Охотники Рог, но выдумок и обманов на всем пути они отыщут тысячи, десятки тысяч.– Морейн сказала, что это Рог, – заметил Ранд. Веселость вмиг слетела с Тома:– Она так сказала, да? Мне казалось, ты говорил, что ее с тобой нет.– Ее нет со мной. Том. После отъезда из Фал Дара – это в Шайнаре – я ее не видел, а за месяц до этого она мне и двух слов за раз не сказала. – В голосе прорвалась сдерживаемая до того горечь. А когда она заговорила со мной, то мне захотелось, чтобы она продолжала меня не замечать. Никогда не стану плясать под ее дудку, испепели Свет ее и всех прочих Айз Седай. Нет! Не Эгвейн. Не Найнив. Ранд понял, что Том внимательно на него смотрит. – Ее здесь нет. Том. Я не знаю, где она, и знать не желаю.– Что ж, по крайней мере у тебя хватает ума не распространяться о такой находке. А если бы не хватило, то сейчас слухом полнилась бы вся Слобода, и пол-Кайриэна подкарауливала момент отобрать его. Нет, полмира!– О, мы держим это в тайне. Том! И мне нужно доставить его обратно в Фал Дара, как бы ни хотели отобрать его Друзья Темного или еще кто. Рассказанного тебе достаточно? Мне нужен друг, который знает мир. Ты везде побывал; ты знаешь такое, чего я и вообразить не могу. Лойал и Хурин знают больше меня, но мы втроем барахтаемся на глубине.
– Хурин?.. Нет, не рассказывай мне. Не хочу ничего знать. – Менестрель отодвинул стул и встал, уставясь в окно. – Рог Валир. Что значит: грядет Последняя Битва. И кто это замечает? Видели вы там, на улицах, смеющихся людей? Не приди на неделе баржа с зерном – и они уже не будут смеяться. Галдриану покажется, будто они все разом превратились в Айил. Знать вся играет в Игру Домов, интригами и кознями стараясь пробиться поближе к королю, пытаясь прибрать побольше власти, больше, чем у Короля, замышляя свергнуть Галдриана и самим занять трон. Каждый хочет стать королем. Или королевой. Они решат, что Тармон Гай'дон всего-навсего уловка, хитрый ход в Игре. – Том отвернулся от окна. – Вряд ли, по-моему, вы ведете речь просто о том, чтобы поскакать в Шайнар и вручить Рог… кому там?.. королю? И почему именно Шайнар? По всем легендам. Рог связан с Иллианом?Ранд посмотрел на Лойала. Уши у огир обвисли.– Шайнар потому, что я знаю, кому там его отдать. И за нами гонятся троллоки и Друзья Темного.– Ну, меня это не удивляет. Нисколько! Я могу оказаться старым дураком, но я всю жизнь был старым дураком. Парень, вся слава – твоя.– Том…– Нет!Повисла тишина, в которой скрипнула кровать – это на ней неловко пошевелился Лойал. Наконец Ранд произнес:– Лойал, ты не против оставить нас с Томом наедине? Ненадолго? Пожалуйста?Лойал выглядел удивленным – кисточки на ушах встали почти торчком, – но кивнул и поднялся:– В общей зале играют в кости. Может, они возьмутменя в игру.Когда дверь за огир затворилась. Том с подозрением посмотрел на Ранда.Ранд заколебался. Ему нужно было знать кое-что, и – это "кое-что" Тому наверняка известно: когда-то казалось, что менестрель знает на удивление о многом, – но юноша не представлял себе, как спросить.– Том, – наконец сказал он, – существуют какие-нибудь книги, где есть "Кариатонский Цикл"?Проще и легче произнести это название, чем вымолвить "Пророчества о Драконе". В больших библиотеках имеются, – медленно проговорил Том.– Многочисленные переводы, и даже на Древнем Наречии. Где только нет. – Ранд заикнулся было, есть ли способ ему их отыскать, но менестрель продолжил: – Древний Язык обладал замечательной мелодичностью, но столь многие, даже из благородных, нетерпеливы и не любят его слушать в эти дни. Предполагается, что все благородные знают Древнее Наречие, но многие учат лишь столько, чтобы произвести впечатление на людей, которые в нем несведущи. Переводы не дают того же звучания, если только они не слагаются в Возвышенном Стиле, а такая переделка порой вносит в смысл куда более значительные изменения, чем большинство переводов. В Цикле имеется одна стихотворная строфа – при переводе слово в слово размер не выдерживается, но в смысловом отношении ничего не теряется. Звучит она вот так: Дважды и дважды он будет, отмечен: дважды – жить, и дважды – умереть.
Раз – цаплей, дабы на путь направить.Два – цаплей, дабы верно назвать.Раз – Дракон, за память утраченную.Два – Дракон, за цену, что заплатить обязан.Том протянул руку и коснулся цапель, вышитых на высоком воротнике Ранда.Какое-то время Ранд только и мог, что сидеть с раскрытым ртом и хлопать глазами, а когда сумел пошевелить языком, то голос был нетвердым:– С мечом будет пять. Рукоять, ножны и клинок. Он повернул руку ладонью вниз, прижав ее к столешнице, пряча клеймо. Впервые с того времени, как мазь Селин залечила ожог, он дал о себе знать. Не болью, но Ранд теперь знал, что у него на ладони.– Да, верно. – Том кашлянул смехом. – Вот и другое вспомнилось: Дважды день рассветет, когда его кровь прольется.Раз – для горя, раз – для рождения.Красна на черном, кровь Дракона пятнает скалуШаиол Гул. В Бездне Рока освободит его кровь людей от Тени. . Ранд качал головой, не соглашаясь, но Том словно не замечал.– Не понимаю, как день может заняться дважды, но, по правде сказать, в большинстве Пророчеств смысла не больше. Тирская Твердыня не падет, пока Калландором не завладеет Возрожденный Дракон. Но Меч-Которого-Нельзя– Коснуться находится в Сердце Твердыни, так каким образом он вначале им завладеет, а? Ладно, если возможно, то так будет. Подозреваю, Айз Седай захотели бы подогнать события под Пророчества – чтоб по возможности ни сучка ни задоринки. Но вот погибнуть где-то в Проклятых Землях – слишком высокая цена, чтобы их в этом поддержать.От Ранда потребовалось немало усилий, чтобы голос его был спокоен, но он справился:– Ни для чего меня Айз Седай не используют. Говорил же я тебе, в последний раз я видел Морейн в Шайнаре. Она сказала, что я могу идти на все четыре стороны, и я ушел.– И с тобой сейчас нет Айз Седай? Ни одной?– Нет.Том провел костяшками пальцев по вислым белым усам. Он выглядел удовлетворенным, но в то же время и озадаченным.– Тогда к чему вопросы о Пророчествах? Зачем понадобилось огир выпроваживать?– Я… не хотел его тревожить. Он и без того нервничает из-за Рога. Вот я о чем хотел спросить. Упоминается ли Рог в… в Пророчествах? – Ранд по-прежнему не мог заставить себя выложить все до конца. – Все эти Лжедраконы, теперь вот и Рог нашелся. Всяк считает, что Рог Валир призовет мертвых героев якобы сразиться с Темным в Последней Битве и будто бы… будто бы Возрожденный Дракон будет сражаться с Темным в Последней Битве. По-моему, вполне естественно об этом спрашивать.
– Наверное, ты прав. Немногие знают, что Возрожденный Дракон будет сражаться в Последней Битве, а если и знают, то считают, будто он станет сражаться заодно с Темным. Чтобы выяснить это, нужно читать Пророчества, а читают их немногие. Что ты имел в виду, говоря про Рог? "Будто бы"?..– С тех пор как мы расстались. Том, я кое-что узнал. Они явятся к тому, кто протрубит в Рог, кем бы он ни был, даже Другом Темного.Кустистые белые брови Тома взлетели вверх:– А вот этого я не знал! Ты и впрямь кое-что узнал.– Это не значит, что я позволю Белой Башне использовать меня как Лжедракона. Не хочу иметь ничего общего ни с Айз Седай, ни с Лжедраконами, ни с Силой, ни… – Ранд прикусил язык. С ума сошел, чуть все не растрепал! Вот дурень!– Какое-то время, парень, я считал, что именно ты нужен Морейн. Мне даже представлялось, что я знаю почему. Знаешь, ведь ни один мужчина не выбирает, направлять ли ему Силу. Просто с ним такое случается, это как болезнь. Нельзя винить человека за то, что он захворал, даже если болезнь может убить и тебя заодно.– Твой племянник мог направлять, да? Ты говорил мне, что именно поэтому нам помогаешь – потому, что у твоего племянника были неприятности с Белой Башней, а никого не нашлось, чтобы ему помочь. Есть только одна неприятность, которая может быть у мужчины с Айз Седай.Том, кусая губы, разглядывал столешницу:– Наверно, нет никакого толку отрицать очевидное. Понимаешь, это не тема для разговора с человеком, у которого родственник мог направлять. Э-эх! Красные Айя не дали Овайну ни малейшего шанса. Они укротили его, и потом он умер. Он просто расхотел жить… – Том, опечаленный, тяжело вздохнул.Ранда пробила дрожь. Почему Морейн со мной этого не сделала?– Шанса, Том? Ты хочешь сказать, был какой-то способ, он мог с этим справиться? И не сойти с ума? Не умереть из-за этого?– Овайн сдерживался почти три года. Он никому плохого не сделал. Не использовал Силу, если только вконец не припирало, да и тогда только, чтобы помочь своей деревне. Он… – Том вскинул руки. – Полагаю, выбора не было. Люди, там, где он жил, говорили мне, что в последний год он вел себя странно. Об этом они не очень-то распространялись