Роль модернизации в цивилизационном проекте для России
Федотова Валентина Гавриловна
Федотова Валентина Гавриловна -- доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник сектора социальной философии Института философии РАН (Москва)
Аннотация: Цивилизационный проект для России основан на выделении исторически разных моделей модернизации и определении роли фактора культуры в каждой из них. На наш взгляд, весьма важно обратиться к моделям множественных модернизаций, имеющих отличие и разнообразие способов вхождения в цивилизацию модерна (Ш. Эйзенштадт). Кроме того, сегодня приобрела значение национальная модель модернизации, осуществляющая модернизационные преобразования на уровне национальных государств и присущих им культур. Она использует как общие принципы модернизации, так и одновременно формулирует собственные цели на основе культурных специфик и стоящих перед обществом задач в области экономики, политики и культуры. Именно поэтому она ближе всего к задаче обоснования цивилизационного проекта для России. Обозначенные модели рассматриваются с точки зрения их исторической значимости, а также актуальности и перспективности при решении новых задач модернизации и цивилизационного строительства или достраивания еще полностью не сформировавшихся структур и культур модерна. Автор обращается к понятию «промежуточных институтов», которые, опираясь на значение культуры, поэтапно могут совершенствовать общество, внося тем самым вклад в цивилизационный проект для России.
Ключевые слова: модернизация, теория модернизации, Ш. Эйзенштадт, множественные модернизации, национальная модель модернизации, цивилизация модерна, культура и модернизация, промежуточные институты, цивилизационный проект.
Abstract: The civilizational project for Russia is based on the two historically different models of modernization and the determination of the role of culture in each of them. In our opinion, it is important to turn attention to the model of multiple modernizations, which employs difference and variety of ways of entering the modern civilization (S. Eisenstadt). In addition, today the national model of modernization, which carries out modernization at the level of national states and national cultures, has gained importance. It adopts both the general principles of modernization and at the same time formulates its own goals on the basis ofcultural specificities and the challenges facing society in the field of economics, politics and culture. That is why it is crucial to the task of building civilizationalproject for Russia. The models are considered from the point of view of their historical significance, as well as relevance and prospects in solving new problems of modernization and civilization construction or the completion of structures that are not yet fully formed. The author refers to the concept of “intermediate institutions ”, which, using the importance of culture, can gradually improve society, thereby contributing to the civilizational project for Russia.
Keywords: modernization; theory of modernization, S. Eisenstadt, multiple modernities, the national model of modernization, civilization of modernity, culture and modernization, intermediate institutions, civilizational project.
Актуальность проблемы
Ш. Эйзенштадт впервые применил термин «множественная модернизация» в заглавии и содержании одноименной статьи, и многие авторы используют данный оборот речи в других контекстах. Следует обратить внимание на то, что сегодня это утверждение имеет ряд новых значений, рассматриваемых в данной статье. Но понимание модернизации и модернити (современности) Ш. Эйзенштадтом, содержащее принципиально новое цивилизационное видение, составляет существенно значимый компонент модернизационной теории, который пока еще мало исследован.
Множественность модернизаций и цивилизация модерна
индустриальный модернизация эйзенштадт
В данной статье вопрос о множественности модернизаций ставится в определенном плане, а именно в том, как он был сформулирован Ш. Эйзенштадтом и некоторыми продолжателями его традиций. Он раскрыл новое видение модернизации и современности (modernity) путем характеристики изменений, возникших в связи с конвергенцией современного и индустриального обществ.
Сегодня термины «модернизация» и «модерн» («современность») выступают как чрезвычайно популярные и применимые концепты, которыми описываются изменения в сторону перехода к современности в прошлом, настоящем и будущем. Указанные термины легко переходят из сферы теоретических значений к повседневным и практическим характеристикам любых важных изменений. Эти повседневные значения не одинаковы в России и в Китае, в Латинской Америке и Восточной Европе. Общий подъем Запада Европы -- Ренессанс, Реформация и Просвещение -- сделали его культурную общность региональной, т.е. сходной с частью Европы, и отличающейся от тех, кто в неё не входил. Например, Шанхай 1920-х годов не был похож на западный центр. Сегодня такие модели модернизации относятся преимущественно к тем странам, которые не прошли ни модернизации, присущей Западу, ни догоняющей Запад модели модернизации.
С конца 1990-х годов появился мегатренд глобализации -- процесс глобального экономического взаимодействия стран мира, возникшего после распада коммунизма. Те, кто не понимает экономической сущности глобализации, испытали массу иллюзий, связанных с ожиданиями культурной гомогенизации мира, осознания человечеством своего единства, перспективой ликвидации бедности и отсталости, избавления от войн и конфликтов, сближения Запада и не-Запада, нахождения универсальных для всех ценностей. Модернизация в условиях глобализации приобрела национальный характер не только в том смысле, что она в каждой стране осуществляется по-своему и дает значительное разнообразие результатов. Ш. Эйзенштадт писал: «Люди стали свидетелями перехода одной современной цивилизации в множество -- к нескольким современным цивилизациям. Теория модернизации перестала рассматриваться как финальная» [10, 34]. Имеется в виду, что образцы европейской цивилизации модерна получили распространение на другие общества, приходя для этого к ряду новых вариаций.
Согласно Ш. Эйзенштадту, переход к современности, обществу и обществам модерна не является завершающим актом, входящим в столетия однотипного развития, а представляет собой процесс расширения сферы современности (modernity)путем подключения к ней все новых и новых обществ, имеющих свои пути развития, однако осуществляемые уже в общих рамках глобальной цивилизации модерна. Иными словами, эволюция и модернизация отдельных обществ привели к формированию цивилизации модерна подобно имевшим место в прошлом цивилизациям древности и Средневековья.
Эйзенштадт стоит на позициях осевых цивилизаций, выдвинутых К. Ясперсом и рассматривающим их как центры притяжения разнообразных обществ в определенные исторические периоды. Ясперс считал, что происходит последовательная смена этих цивилизаций. Это -- характеристика античной истории с VIII по III вв. до н.э., когда возникли новые способы мышления в Персии, Индии, греко-римском мире и Китае. Ясперс обозначает термином «осевая цивилизация» период одновременного развития в разных новых пунктах цивилизационного видения, задающего вопросы о понимании Космоса, этики и сообщества. Осевые цивилизации -- это цивилизации с новым мышлением в религии и философии.
Ш. Эйзенштадт увидел продолжение осевой цивилизации в понятии «цивилизация модерна». Он нашел определенные основания для выделения Западной Европы как нового цивилизационного образования, которое можно обозначить как современность (modernity).Концептуализации базового напряжения между институциональным и мирским порядком стали его методом анализа. В результате нарастающие вариации специфического подхода к развитию различных обществ и к их трансформации способствовали тому, что модернизация все менее рассматривалась как разрыв с традицией и все более как специфическая реакция вхождения в современность, при которой исходная традиция имеет значение и включается в процесс модернизации в критически преобразованном виде.
По мнению Эйзенштадта, процесс модернизации не может быть рассмотрен как конечная цель эволюции всех известных обществ. Эта новая «перспектива» модернизации не предполагает обнаружения эволюционного потенциала, свойственного всем обществам. Скорее, она рассматривает современность (modernity) как уникальный тип цивилизации, зародившийся в Европе и распространившийся по миру, охватывая, особенно после Второй мировой войны, его целиком [10, 35]. Данное утверждение может выполнить весьма важную функцию «заслона» против замены любого типа изменений (эволюции, развития, трансформаций, прогресса, преобразований и пр.) сегодня, исходя из конъюнктурных соображений, термином «модернизация», что свойственно современной отечественной литературе.
Модернизация распространяла представления об эффективных социальных институтах в экономике, политике и идеологии, что придавало ей большую мобильность и способность заинтересовать и увлечь людей разных обществ не только теоретическими инновациями, но и практическими целями. Доосевые цивилизации не выдвигали подобной проблемы и поставленная осевыми цивилизациями, в т.ч. и Европой, на этапе модерна цель, обрела фундаментальную значимость. Принципиальным сегодня видится следующее утверждение Эйзенштадта: «...процесс модернизации не может более рассматриваться как конечная цель эволюции всех известных обществ. Эта новая перспектива модернизации не предполагает, что процесс модернизации обнаруживает эволюционный потенциал, свойственный всем обществам».
Однако Эйзенштадт все же не раскрыл подробно тему модернизации, хотя и предупредил о возможной неадекватности в использовании этого термина. Дальнейший разбор проблемы он осуществил в своей статье «Множественные современности» в журнале Daedalus.Здесь он сделал важное заявление: «Главный смысл термина “множественные современности” состоит в том, что современность (modеmity)и вестернизация не идентичны» [11, 1]. Эйзенштадт защищает цивилизационное значение понятия «современность», но считает его не сводимым ни к понятию «современная эпоха», ни к классическим теориям модернизации (точкам зрения К. Маркса, Э. Дюркгейма, М. Вебера и Т. Парсонса) и выступает против универсализации европейских мерок модернизации, а также против концепции 1950-х годов, где последняя трактуется как соперничество США и СССР за выбор странами третьего мира капиталистического или социалистического способов развития. Эйзенштадт показывает, что модернизация включает многообразие трендов развития семейных отношений, экономических и политических структур, инноваций, культуры и пр.
Для модернизации обществ важны не различающиеся детали, а понимание сути современного общества (modernity). По мнению Эйзенштадта, идея множественности современностей предполагает, что лучший способ понять текущее состояние мира и на деле объяснить историю современности -- увидеть историю непрерывного конструирования и реконструирования множества культурных программ. Предопределенный богами социальный порядок стал рушиться, и, как показывает Эйзенштадт, именно тогда появился порядок, который мы делаем сами. Это и есть современность. Центр этой программы в период ее образования -- автономия человека. Следовательно, современная эпоха -- это эпоха, которую мы делаем, не полагаясь на волю Бога, космоса и пр., и центр культурной программы современности -- автономия индивида. Источником ее легитимации является множество индивидуальных целей и интересов, ведущих к признанию множественных интерпретаций.
Эйзенштадт показывает, что первая радикальная трансформация предпосылок современного культурного и политического порядка Западной Европы была связана с её экспансией в Америку. Американская трансформация предстала западной, но отличной от Европы формой современности, развитой на основе европейских предпосылок. Европейская современность институционализировала в США новую форму современности, не тождественной европейской [11, 13]. Дальнейшее распространение современности продолжилось на такие страны и регионы, как Россия, Восточная Европа и по мере расширения глобализации -- на другие части планеты (Индию, Китай, Вьетнам, азиатские и латиноамериканские страны).
Множественные современности, согласно Эйзенштадту, являются порождением трансляции европейского образца, полученного на почве ее собственной культуры, и дальнейшего синтеза имеющихся образцов в других странах и регионах.
Но почему именно Европа оказалась ядром современности (modernity)? Таким вопросом задается американский исследователь Дж. - Голдстоун. В предисловии к русскому изданию своей книги он показывает, что такой шанс имела и Россия [4]. Она потеряла свое преимущество перед Европой после поражения в Крымской войне -- в то время, когда Европа, напротив, развивала критическое мышление, устремленность к прогрессу, индустриализацию. Контрреформация почти отбросила Европу с успешного пути. Но её модернизационный тренд уже трудно было остановить. Однако Россия тоже имела грандиозные достижения в культуре, освоении земель, формировании государства. Сегодня на наших глазах усиливаются трудности Европы, как Западной, так и Восточной, и, тем не менее «цивилизация современности», сформировавшаяся в Европе и начавшая распространяться в Америку и другие страны, существует и в России, и в тех странах, которые прежде были далеки от европейского пути (Индия, Китай, страны Латинской Америки и пр.).
Многое оказалось неожиданным. По мнению Голдстоуна, Запад ожидает упадок, в то время как значительную часть остального мира -- подъем: «В ближайшие десятилетия прогресс остального мира должен ускориться по мере того, как другие страны научатся преодолевать препятствия на пути к экономическому росту и войдут в число стран, пользующихся благами быстрого роста, основанного на распространении технических знаний и свободе инноваций. По мере распространения современного экономического роста возвышение Запада -- процесс, продолжавшийся всего два столетия, с 1800 по 2000 г., -- будет восприниматься как временный, хотя и многое изменивший, этап в мировой истории» [4, 399-400]. Этот прогноз может сбыться в отношении Западной Европы и подъема новых регионов. Но трудно предположить возможности радикального экономического подъема новых стран с одновременным сохранением лидерства Западной Европой и США из-за ограниченности ресурсов, роста населения, вступления в гонку стран с совершенно другой культурой, а также того, что у прогресса и модернизации, лидерства стран могут появиться новые параметры.