Для осуществления российского модернизационного проекта необходимы как некий уровень вестернизации, накопленный страной, так и поворот к собственным коренным проблемам.
Цель российского модернизационного проекта состоит в определении приоритетной задачи и последующих за ее решением новых задач, этапов их осмысления, а также -- в заимствовании тех успешных институтов, образцов, способов и инструментов, которые имеются на Западе и в мире в целом.
Промежуточные институты в цивилизационном проекте России
В России имеется много действующих архаических начал культуры, которые она пытается преодолеть. В интересной книге Ч.К. Ламажаа «Архаизация общества. Тувинский феномен» показано, что архаика может сыграть свою роль в трансформации общества. Ею исследовано несколько путей архаизации в постсоветской Туве: экономическая (собственность, богатство, труд), культурная («за Саянами» и «тувинское время»), социальная, политическая (клановость во власти) и региональные модели архаизации. Автор рассматривает архаизацию как феномен, который сходен с общероссийскими процессами тем, что быстрые изменения в жизни, связанные с модернизацией, нередко возвращаются к архаике, ибо культурные условия порождают архаику в большей мере, чем модерни- зационный процесс [5]. Это нельзя расценить только как отказ от модернизации. Глубинные структуры культуры, особенно в архаических обществах, -- африканских, латиноамериканских, некоторых регионах России сопротивляются изменениям, сущность которых они не понимают или которые не хотят принять. Иногда использование архаики является приемом для того, чтобы побудить к культурно-модернизационным изменениям. Архаика удерживает тувинское общество в границах традиционной культуры и позволяет ему развиваться в сторону современности без сломов и катастроф.
На не парадоксальность подобного вывода указывает российский исследователь А.А. Аузан как в общем виде, так и на примере отдельных стран, в частности России. По его мнению, «в разных странах при модернизациях приходится находить разные ключи к тому, как применить традиционное для движения вперед» [2]. Таким ключом может стать так называемый «промежуточный институт» -- «”неидеальный” с точки зрения стандарта того, как должны выглядеть институты в развитой стране». Такой институт являет собой «не только наше желание обустроить определенным образом экономику или политическую жизнь, но должен учитывать и те ограничения и темпы процессов, которые идут в стране». Примером, по его мнению, являлся институт земства -- «вертикально выстроенный институт гражданского общества, который учитывал наличие и сословной иерархии, и самодержавной власти, но при этом представлял собой важный элемент развития, плоды которого мы видим не только в призрачной социокультурной сфере, но и вполне материально, как до сих пор существующие земские школы и больницы». А в Южной Корее клановость была использована в качестве «промежуточного института» [2]. Определение промежуточных институтов дал В.М. Полтерович, понимающий их как институты, работоспособные при имеющихся ограничениях, в т.ч. вызванных социокультурными обстоятельствами, и способствующие ослаблению этих ограничений, что создает условия для дальнейших преобразований [6, 96].
Заметим, что Запад не имел образца, которому нужно было подражать, и поэтому двигался в направлении модернизации с помощью шагов, не всегда последовательных, но приведших его к сегодняшнему результату. Так, демократия (если говорить о политической культуре), которая провозглашалась изначально целью западных обществ, достигалась ими поэтапно. Например, в XIX в США речь шла только о белых мужчинах. В XX веке в результате борьбы за гражданские и избирательные права, демократические права получили женщины и афроамериканцы. Ставя задачу демократизации, западные общества решают ее, идя шаг за шагом, выбирая достижимые на данный момент цели модернизации, адекватные существующей культуре. То есть, модернизация Запада достигалась часто путем строительства несовершенных «промежуточных институтов», пытающихся решить какую-то задачу на основе существующих ценностных представлений.
Методологически чрезвычайно важно, что применяемый А.А. Аузаном и В.М. Полтеровичем подход, подразумевающий строительство «промежуточных институтов», не требует немедленного рывка вперед -- например, от социализма к капитализму. И эксперимент, проведенный с распадом социализма в СССР и объявлением о немедленном построении капиталистического будущего, оказался грубо сформулированной доктриной, помешавшей этому переходу. Культурные основания России не были учтены, и в очередной раз волюнтаристски оборваны, порождая формы дикого капитализма и бескультурье. А это подрывало имидж России и привело ко многим разрушениям, отбросившим ее в цивилизационном плане назад.
Следуя этой повестке дня, авторы доклада «Социокультурные факторы инновационного развития и успешной имплементации реформ» показывают, что «знание социокультурных особенностей жителей той или иной территории, учет факторов социокультурного разнообразия позволяют осуществлять “тонкую настройку” реформ, дают возможность разрабатывать нестандартные институциональные решения, предназначенные для преодоления “институциональных ловушек”, решения «проблемы колеи» и вывода экономики на устойчивую траекторию развития» [6, 13]. При построении промежуточных институтов особенно важно иметь образ будущего страны. Он нужен для того, чтобы получить вектор развития, в т.ч. и в сфере культуры. Оценка событий прежней истории может быть пересмотрена с точки зрения нового настоящего.
Концепция множественных современностей, промежуточные институты и национальная модель модернизации составляют тот арсенал средств, который может позволить России консолидировать свои возможности для уверенного развития.
Литература
1. Аллард Э. Сомнительные достоинства концепции модернизации // Социологические исследования. -- 2002. -- № 9. -- С. 60-66.
2. Аузан А. Промежуточные институты. Почему в России нельзя построить все сразу. -- 2017 [Электронный ресурс] // Московский центр Карнеги. URL: http://carnegie.ru /73216 (дата обращения: 27.09.2017)
3. Буров В.Г., Федотова В.Г. Китайский опыт модернизации: теория и практика // Вопросы философии. - 2007. - № 5. - С. 7-20.
4. Голдстоун Дж. Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500-1850 / пер. с англ. М. Рудакова, И. Кушнаревой. - М.: Изд-во Института Гайдара, 2014. - 299 с.
5. Ламажаа Ч.К. Архаизация общества: Тувинский феномен. - М.: Книжный дом «ЛИБ- РОКОМ», 2013. - 272 с.
6. Социокультурные факторы инновационного развития и успешной имплементации реформ. - 2017 [Электронный ресурс] // Центр стратегических разработок. URL: http://csr.ru/wp-content/uploads/2017/09/Report-SF.pdf (дата обращения: 17.09.2017)
7. Ту Вэймин. Множественность модернизаций и последствия этого явления для Восточной Азии // Культура имеет значение. Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу? / Под ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. - М.: Московская школа политических исследований, 2002. - 320 с. - С. 237-250.
8. Федотова В.Г. Модернизация и культура. - М.: Прогресс-Традиция, 2016. - 334 с.
9. Федотова В.Г., Колпаков В.А., Федотова Н.Н. Глобальный капитализм: Три великие трансформации. Социально-философский анализ взаимоотношений экономики и общества. - М.: Культурная революция, 2008. - 607 с.
10. Eisenstadt S.N. Power, Trust and Meaning. Essays in Sociological Theory and Analysis. - Chicago, L.: Chicago University Press, 1995. - 401 p.
11. Eisenstad S.N. Multiple Modernities // Daedalus: Winter. - 2000. - Vol. 129. - № 1. - P. 1-29.
12. Fourie E. A. Future for the Theory of Multiple Modernities: Insights from the New Modernization Theory // Social Science Information. - 2012. - № 51 (1). - P. 52-69.
13. Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to Modernity. - Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1993. - 581 p.