Россия и Европа: Юлий Аихенвальд об историософии Ф.М. Достоевского
Тахо-Годи Елена Аркадьевна
Аннотация
творчество достоевский айхенвальд
В статье рассматривается восприятие творчества Ф.М. Достоевского Юлием Айхенвальдом (1872-1928), философом и известным литературным критиком первой четверти ХХ века. Показано, что отношение Ю.И. Айхенвальда к Достоевскому претерпело определенную эволюцию - от неприятия писателя, требований его «преодолеть», до его признания одним из «духовных вождей» мыслящей России наравне с Пушкиным и Львом Толстым. Однако такое признание не исключало полемики критика с Достоевским, прежде всего, по историософским вопросам. Вопрос о судьбе России, ее отношении к Западу рассматривается Айхенвальдом по тому же алгоритму, что и в спровоцировавшей это рассмотрение статье Т. Масарика - сквозь призму Достоевского и в споре с ним. Доказывается, что при этом Айхенвальд нацелен не на интерпретацию или анализ идей Т. Масарика, а на опровержение воззрений евразийцев, что именно идеи евразийцев являются тем философским контекстом, на фоне которого разворачивается его спор с Достоевским. Опровергая воззрения Достоевского на Европу и обосновывая собственное историософское воззрение на весь мир как на единую Европу, Айхенвальд в итоге приходит к парадоксу, когда Достоевский, будучи «отрицателем Европы», становится той «межкультурной скрепой», которая еще теснее связывает Европу с Россией. Таким образом, творчество Достоевского оказывается для Айхенвальда отправной точкой для презентации собственных историософских представлений, что сближает его как с русскими интерпретаторами эпохи Серебряного века (В.В. Вересаев), так и с европейской философско-политической традицией (Т. Масарик).
Ключевые слова: Федор Достоевский, Юлий Айхенвальд, историософия, Россия, Европа, евразийство, революция
Russia and Europe: Yuly Aykhenvald on Fyodor Dostoevsky's historiosophy
Elena A. Takho-Godi
Abstract
The paper discusses the perception of Fyodor Dostoevsky's work by Yuly Aykhenvald (1872-1928), a famous literary critic of the first quarter of the twentieth century. It shows that Aykhenvald's attitude toward Dostoevsky had undergone a certain evolution from a rejection via demands to “overcome" him to his recognition as one of the “spiritual leaders" of the thinking Russia alongside Pushkin and Leo Tolstoy. Yet Aykhenvald still had some controversy with Dostoevsky, above all over philosophy of history. The question of Russia's destiny and its relation to the West is addressed by Aykhenvald following the same algorithm that is used in the article by Thomas G. Masaryk (to which Aykhenvald was reacting), namely through the prism of and in dispute with Dostoevsky. The paper proves that Aykhenvald focuses not on interpreting or analyzing Masaryk's ideas, but on refuting the views of the Eurasianists and that Eurasian ideas are the very philosophical context that serves as a background for his argument with Dostoevsky. In refuting Dostoevsky's views on Europe and justifying his own historiosophic view of the entire world as a unified Europe, Aykhenvald eventually comes to the paradox that Dostoevsky, being the “denier of Europe", is the “intercultural cross-link" that ties Europe and Russia even more closely together. In this way, Dostoevsky's work turns out to be a starting point for Aykhenvald's own historiosophic framework, which brings him closer to both Russian interpreters of the Silver Age (Vikentii V. Veresaev) and the European philosophical and political tradition (Thomas G. Masaryk).
Keywords: Fedor Dostoevsky, Yuly Aykhenvald, historiosophy, Russia, Europe, eurasian- ism, revolution
Достоевский в восприятии Юлия Айхенвальда: эволюция отношения
Юлий Исаевич Айхенвальд (1872-1928) получил профессиональное философское образование в стенах Новороссийского университета. После недолгой работы в конце 1890-х гг. в редакции журнала «Вопросы философии и психологии», он обратился к литературной критике. Хотя Айхенвальд продолжал всю жизнь заниматься философией, прежде всего изданием собрания сочинений А. Шопенгауэра, он практически еженедельно публиковал в прессе на протяжении почти тридцати лет свои литературно-критические статьи и заслужил себе известность именно на этом поприще.
Как литературный критик Айхенвальд был чужд культа Достоевского1. Недаром в книге «Силуэты русских писателей» он выстроил характеристику Достоевского как явного антипода Пушкина, своего главного литературного кумира Подробнее об отношении Айхенвальда к Достоевскому см.: Тахо-Годи Е.А. Юлий Айхенвальд в философских раздумьях о Достоевском, революции и путях русской литературы // Достоевский: Материалы и исследования. Вып. 23. СПб., 2021. С. 485-507. См.: Тахо-Годи Е.А. Пушкин в философско-эстетической системе Ю.И. Айхенвальда // Проблемы исторической поэтики. 2020. Т. 18. № 3. С. 171-189; Takho-Godi E.A. Yuly Aykhenvald: In Search of Aesthetic and Historiosophical Harmony // Studies in East European Thought. 2020. Vol. 72. Issue 3-4: A Symbiosis of Russian Literature and Philosophy. P. 313-331.. Противопоставляя Достоевского пушкинскому эталону гармонического отношения к миру, Айхенвальд видел в его творчестве не просто, как Н.К. Михайловский, «жестокий талант», не только «олицетворенную боль», «черное солнце страдания», но «злое дарование», «писателя-дьявола» Айхенвальд Ю.И. Достоевский // Айхенвальд Ю.И. Силуэты русских писателей: в 3 вып. Вып. 2. 3-е изд. М., 1913. С. 128., страдающего и заставляющего мучиться читателей.
Отношение к Достоевскому базировалось у Айхенвальда не только на личных или чисто литературных основаниях. В первом издании «Силуэтов русских писателей» Айхенвальд выразит это уже с предельной ясностью: Достоевский не просто писатель, которому доступны глубокие мистерии человеческого духа, он - «живая Божественная Комедия», вот почему «каждая душа должна переболеть Достоевским и, если можно, его преодолеть», потому что каждый должен проделать эту трудную подвижническую работу - изжить в своей душе Ад, самую страшную из частей этой «Божественной Комедии» Айхенвальд Ю.И. Достоевский // Айхенвальд Ю.И. Силуэты русских писателей: в 3 вып. Вып. 2. 2-е изд. М., 1908. С. 108..
В 1921 г., когда отмечалось 100-летие со дня рождения Достоевского, Айхенвальд вновь предлагал отказаться от Достоевского и преодолеть его, исходя не из социально-политической конъюнктуры, как казалось современникам, но развивая намеченную еще в 1908 г. философско-психологическую и религиозно-этическую линию - от «ада» и «дисгармонии» Достоевского к «раю» пушкинского и толстовского мирового «синтеза»: «.. .он [Достоевский] - трагическая категория духа, которой миновать нельзя и которая в большей или меньшей степени обязательна для каждого. Чрез Достоевского, но к Пушкину, к Толстому - такова магистраль духовного пути, который проложила русская литература для русского читателя» Айхенвальд Ю.И. Памяти Достоевского // Новая жизнь. 1922. № 1. С. 13. Статья републикована мною, см.: Тахо-Годи Е.А. Юлий Айхенвальд в философских раздумьях о Достоевском, революции и путях русской литературы. С. 496-503..
В русской модернистской критике Айхенвальд с его неприятием Достоевского, с желанием Достоевского «преодолеть», конечно, не был исключением См.: Герасимов Ю.К. Союзники по «преодолению Достоевского»: М. Горький и Д. Мережковский. Статья 1: М. Горький // Достоевский: Материалы и исследования. Т. 15. СПб., 2000. С. 27-43; Он же. Союзники по «преодолению Достоевского»: М. Горький и Д. Мережковский. Статья 2: Д.С. Мережковский // Достоевский: Материалы и исследования. Т. 16. СПб., 2001. С. 272-287; Ронен О. Тезисы против Ф.М. Достоевского в словесности русского модернизма // Ф.М. Достоевский и культура Серебряного века: традиции, трактовки, трансформации: К 190-летию со дня рождения и к 130-летию со дня смерти Ф.М. Достоевского. М., 2012. С. 304-313.. При этом пафос, с которым Айхенвальд призывал вернуться от Достоевского назад, к Льву Толстому, к Пушкину, заставляет вспомнить не столько о трактате «Л. Толстой и Достоевский» Д.С. Мережковского, но о менее известной книге 1910 г. «О Достоевском и Льве Толстом» В. Вересаева, противопоставлявшего мертвый мир христианина Достоевского тому пиршеству «живой жизни», на которое так щедра кисть Толстого-художника.
Оказавшись после высылки в 1922 г. на «философском пароходе» в эмиграции, в Берлине, Айхенвальд 1923 г. вновь вернется к Достоевскому в наиболее насущном для эпохи ракурсе: включит в цикл статей «Революция и литература» рецензию на книгу Б.П. Вышеславцева «Русская стихия у Достоевского» под названием «Достоевский и русская революция» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Достоевский и русская революция (Революция и литература). II // Сегодня. 1923. № 107 (24 мая). С. 2-3.. С одной стороны, критик считал Достоевского «сопричастником» революционного безумия. С другой стороны, Айхенвальд вполне в духе своего времени акцентировал в текстах Достоевского проницательный «психоанализ революционной России» Там же. С. 10., той революции, с которой Достоевский активно боролся Об отношении Айхенвальда к революции см.: Кочергина И.В. К вопросу об оценке русской революции в критике и публицистике Ю.И. Айхенвальда // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2017. № 11 (77). Ч. 3. C. 25-30.. В русской революции Айхенвальд видел пародию на те идеалы свободы, которые лелеял Достоевский, за которые он был отправлен на каторгу, и одновременно пародию на все «великие, заветные, свято чтимые идеи» и «те верования, которыми жила душа русской литературы, которые составляли пафос русских духовных вождей, - между ними и самого Достоевского» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Достоевский и русская революция. С. 3.. Именно в противостоянии революции Достоевский в глазах Айхенвальда оказывается одним из «духовных вождей» мыслящей России, тем великим русским писателем, который достоин стать рядом с Пушкиным. Для Айхенвальда Достоевский не перестает быть «чуждым» автором, но он вполне осознает, что этого писателя нельзя просто «миновать» или просто «преодолеть». Это, однако, не мешает критику оспаривать Достоевского и его взгляд на мир, в том числе на историческую судьбу России.
Спор с Достоевским о судьбе России: предыстория возникновения
В 1927 г. в немецком журнале «Nord und Sud» 11 была напечатана статья президента Чехословакии Томаша Масарика «Достоевский и Европа». Одной из политических идей Масарика «была идея о Чехословакии как мосте между Западом и Востоком, между Германией и Россией» Masaryk Th.G. Dostojewski und Europa // Nord und Sud. 1927 (Jg. 50). No. 1. S. 8-11. Бубеникова М. Достоевский в Чехии // Достоевский и XX век. Т. 2. М., 2007. С. 364.. Эта идея заставляла чешского мыслителя особенно внимательно всматриваться в Достоевского и его отношение к Европе. «Без Достоевского, без его концепции Масарику едва ли удалось бы воспроизвести противостояние западников и славянофилов, споры вокруг проблем революции, либерализма и консерватизма» Каутман Фр. Борьба Масарика с Достоевским // Русская литература. 2001. № 1. С. 229..
В предисловии к книге «Европа и Россия», впервые увидевшей свет в Германии в 1913 г., Масарик объяснял, почему «задумал изложить свои мысли о России, собственно, о русской революции, через подробный “анализ Достоевского”» Масарик Т.Г. Россия и Европа: Эссе о духовных течениях в России. Т. III. Кн. III. Ч. 2-3. СПб., 2003. С. 5.. Для Масарика «Достоевский - крупнейший русский социальный философ», по произведениям которого иностранец лучше всего может узнать Россию: «Хороших и ценных книг о России, безусловно, немало; европеец может судить по ним об отдельных установлениях и о России в целом, о русской истории, о правящих классах и царском дворе, о революции и т.п.; существует множество историко-литературных исследований, в последнее время ширится экономическая литература и т.д., - но все это предлагает нам частности и целое как мертвую схему; в Достоевском мы имеем целостную и живую Россию» Там же. С. 5-6.. А узнать Россию Масарик считает необходимым потому, что рассматривает «русский вопрос <...> как всемирный вопрос философии истории» Там же. С. 7.. И именно в Достоевском он видит «хорошего проводника» в «лабиринте проблем» Там же.. Развитием этих идей была и публикация Масарика в первом номере журнала «Nord und Sud».
Айхенвальд достаточно оперативно откликнулся на публикацию Масарика. Сначала его более лаконичный отклик появился в июле 1927 г. в рижской газете «Сегодня». Позднее, в сентябре того же 1927 г., в русской эмигрантской газете «Руль», печатавшейся в Берлине, вышел более развернутый вариант статьи в рубрике «Литературные заметки», которую в этой газете Айхенвальд вел постоянно. Однако, как он признавался в первом же абзаце своей статьи, публикация Масарика о Достоевском для него была только поводом к выражению собственной точки зрения - недаром идеи Масарика он не излагает и их не анализирует. В статье Масарика для русского читателя критик не находит «что-нибудь новое или значительное» [с. 2] Айхенвальд Ю.И. Литературные заметки // Руль. 1927. № 2077 (28 сентября). С. 2-3. Здесь и далее страницы указываются в тексте в квадратных скобках.. Зато сам факт публикации дает Айхенвальду основание в свою очередь обратиться к вопросу об отношении России и Европы - причем аналогичным Масарику образом: сквозь восприятие этих отношений Достоевским и споря с Достоевским.
Борьба с евразийством как историософский контекст спора с Достоевским
Айхенвальд не скрывает, что вопрос об отношении России и Европы для него особенно актуален, прежде всего потому, что эта старая тема теперь освежена «струей современного евразийства» [с. 2], совсем недавно народившегося. Правда, в «Литературных заметках» 1927 г., посвященных Достоевскому, Айхенвальд ограничивается только этим мимолетным упоминанием о евразийстве. Однако борьба с евразийством для него в 1920-е гг. - одна из наиболее злободневных тем, которой он посвятил немало сил.
Призывы ведущих идеологов евразийства - Николая Трубецкого и Петра Сувчинского - отказаться от «слепого западничества», выдвигаемый Яковым Садовским тезис о том, что «Европа потеряла свое духовное верховенство над миром», что русские должны «совершить “исход к Востоку”», чтобы «вернуться и к самим себе», представлялись Айхенвальду лишь «запоздалым отголоском славянофильства» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Евразийский временник. Книга третья. Берлин, 1923 г. // Сегодня. 1924. № 10 (12 января). С. 5.. В отличие от Петра Савицкого, противопоставлявшего евразийство и большевизм, Айхенвальд видел в Ленине «евразийца до евразийства», а в большевизме - чудовищную евразийскую смесь марксизма (Запада) и пугачевщины (Азии) Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Около Евразии // Руль. 1925. № 1310 (25 марта). С. 2.. «В недооценке, а не в переоценке Европы, в отвержении истинного европеизма состояла наша роковая ошибка» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Литературные заметки // Руль. 1925. № 1268 (4 февраля). С. 2., - писал Айхенвальд в статье, посвященной воззрениям К.С. Аксакова и приуроченной к 200-летию кончины Петра Великого. Он был убежден: «Окном в Европу мы воспользовались недостаточно. Вопреки эпигонам славянофильства мы не много, а мало были европейцами. <...> Надо было Москву охранять Петербургом, Россию - Европой; тогда не проникла бы к нам проказа “азиатского социализма”» Там же.. Айхенвальд был уверен, что русская культура только тогда обретала свое «равновесие», когда в ней «сплетались в одну законченную и завершенную систему» все «элементы Востока и Запада» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Россия без Пушкина // Руль. 1924. № 1067 (8 июня).
С. 4.. Он видел беду России в том, «что в ней было слишком мало Европы, Запада и слишком много Востока» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Около Евразии. С. 2.. Главная цель в послепетровское время, с точки зрения Айхенвальда, заключалась в том, чтобы во всех сферах русской жизни «найти равнодействующую этих двух сил, Востока и Запада, родины и чужбины, близости и дали, и не потерять на общечеловеческом лице “необщего выражения” своей народности» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Россия без Пушкина. С. 4.. В противовес Петру Савицкому, призывавшему духовно переселиться из Европы на Восток, Айхенвальд выдвигал парадоксальные тезисы о том, что «весь мир - Европа», что «Европа потенциально была в истории уже и тогда, когда реально ее еще не было», что только через Европу «проходит магистраль исторического движения» Каменецкий Б. [Айхенвальд Ю.И.] Около Евразии. С. 2.. Еще в 1921 г., отрицая идею