Р.Х.: Школу возглавляли французский и турецкий директора. Они наказывали непослушных учеников. Об этом Асен вспомнил, когда мы пришли в его школу.
А.Б.: Когда мальчик плохо себя вел, его приводили на этот двор, выходил турецкий директор и наказывал его. Он говорил: «Зачем ты это сделал? Твои родители экономили деньги для того, чтобы отправить тебя сюда учиться и сделать культурным человеком. А вместо того, чтобы быть цивилизованным, ты ведешь себя как животное!». А мы дрожали от страха там наверху. Такое было обучение.
Р.Х.: А Вас часто сюда приводили?
А.Б.: Никогда!
Р.Х.: И когда Вы закончили школу, Вы отправились в Швейцарию?
А. Б.: Я неплохо выучил азы французского языка и отправился прямиком в Женеву. Первый пассажирский корабль, пересекший Средиземное море из Стамбула в Марсель, был румынским. Прекрасный корабль! Мой отец сказал нам с сестрой ехать в Швейцарию и стать цивилизованными людьми, выбраться из этого ужасного места.
Р.Х.: В 1946 году Асен со старшей сестрой приплыли в Швейцарию, где Асен посещал школу и университет. В 1953 году он выпустился экономистом- географом. К нему приехали родители и посоветовали искать работу.
А.Б.: Отец сказал: «Тебе 23 и пора зарабатывать на жизнь, но в Швейцарии это практически невозможно для гражданина Турции». Я искал работу, ходил на новые американские фабрики, в главное управление. Меня спрашивали: “Вы гражданин Швейцарии?” - “Нет”. - “До свидания, сэр!” (Когда они узнавали, что я из Турции). О боже, это нам совсем не подходит».
Р.Х.: Столкнувшись с такой ситуацией, Асен Баликси решил поехать в Канаду, где вскоре получил работу каталогизатора материалов о французском народе в национальном музее Оттавы и подружился с коллегами. Он делил комнату с французским исследователем эскимосов Клодом Дегофом, который работал в Серверной Канаде с инуитами на острове Белчер. Год спустя произошел ужасный инцидент, навсегда изменивший жизнь Асена.
А.Б.: На следующее лето французский парень, Клод Дегоф, отправился на остров продолжать свою полевую работу... К нам пришли ужасные новости - он и еще два эскимоса утонули. Директор музея пришел ко мне в офис и сказал: «Знаешь, эскимосы, север очень важны для нашей страны и нашего института. Нам нужны молодые люди, которые бы там работали. Почему бы тебе не продолжить работу твоего друга Клода Дегофа?» Так все началось. У меня не было намерения ехать на север, я все еще планировал получить степень доктора в Швейцарии. Но вышло по-другому, я поехал на север.
Р.Х.: Хорошо, на этом мы можем остановиться, потому что теплый климат Стамбула не самое подходящее место для разговора об эскимосах Нетсилик. Спасибо!
(Кинофестиваль коренных народов Севера Америки, Британский музей, Лондон)
Питер Ирник: Комиссар Нунавутов Канады: Я очень рад оказаться здесь и говорить сегодня с вами. Я передаю приветствия от «Нунавут», что на моем языке означает «наша земля». Мистер Баликси, леди и джентльмены, фильмы об эскимосах Нетсилик продолжают оказывать огромное влияние, даже большее, чем в 1963, когда Вы их сделали. Они используются в образовательных и информационных целях. Их смотрят многие люди.
Р.Х.: Благодарности Питера Ирника Асену Баликси за серию фильмов Нетсилик относятся к ранним 60-м, когда в США был начат большой проект под названием «Человек - курсы обучения», или сокращенно МАКОС, спроектированный психологом Джеромом Брунером и осуществленный Питером Доу. Цель МАКОС заключалась в создании цикла этнографических фильмов о культурах, представляющих разные образы жизни. Вместе с дополнительными материалами фильмы использовались как обучающие программы по социологии и преподавались на национальном уровне в школах. Главным образом фильмы должны были представлять жизнь эскимосов Нетсилик из Пэли Бэй, Северная Канада. Дуглас Оливер, инициатор проекта МАКОС, искал эксперта по культуре инуитов.
Р.Х.: Тебя наняли из-за твоей прошлой работы?
А.Б.: Да. Я работал в единственном месте, где сохранилась традиция. Поэтому, как только что сказал с экрана Питер, я был очень нужен им, так как курс на 70% состоял из фильмов об эскимосах Нетсилик. Без них проект бы просто не существовал. Так я начал работу, и она буквально изменила мою жизнь.
Р.Х.: Учитывая его опыт работы с инуитами, Асен Баликси был назначен главным этнографом, ответственным за содержание фильмов. В итоге было сделано девять фильмов об эскимосах Нетсилик. В них используются только настоящие звуки и язык инуитов, без комментариев и субтитров. Они отображают культуру Нетсилик 1920-х годов. В 60-х эскимосы хорошо помнили старый образ жизни, поэтому реконструкция использовалась в очень ограниченной степени, как видно из этого типичного отрывка.
(Фрагмент фильма «В ледяном лагере зимнего моря, ч. 1»)
Как и в этой сцене, о жизни в ледяном лагере зимнего моря, девять фильмов показывают ежедневную жизнь Нетсилик в течение года.
Чтобы начать съемку Асен Баликси отправился в Пели Бэй в июле 1963 года, вместе с оператором Дугам Вилкинсоном, и позже с Бобом Янгом. Оба они были профессиональными операторами, но ответственным был Асен.
А.Б.: Моя профессиональной задачей было решать, что снимать. Когда я что-то обнаруживал, то говорил оператору: «Смотри, это нужно снять». Я не говорил, с какого расстояния, какой объектив использовать - он профессионал и знает свое дело. Я постоянно напоминал им не вмешиваться в занятия людей, не говорить, что делать, разве что останавливаться, когда нужно было сменить пленку. Эскимосы знали наши ограничения, и когда производилась перезарядка, они сами останавливались и ждали. Идея была в адаптации камеры к социальному полю - не наоборот. Камера должна была всегда присутствовать и быть в руках, мы ее не убирали.
Р.Х.: Что ж, мы услышали о твоей роли полевого этнографа, расскажи что-нибудь о записи звука в проекте.
А.Б.: Наши камеры не записывали звук, таких камер еще не было в Северной Америке. Поэтому мы записывали звуки природы. Я научился этому, оператор говорил мне, что делать. Я записывал на микрофон не только речь институтов, но и природные звуки: реку, хруст снега под полозьями. Мы собрали библиотеку звуков.
Р.Х.: В некоторых фильмах съемки ведутся внутри иглу, как вы делали это в условиях недостатка света?
А.Б.: Если день был яркий, можно было вырезать ножом окна в иглу. Изо льда, из пресной воды - морская вода не такая прозрачная. В обычном иглу мы делали три окна. Для ночных сцен мы использовали искусственный свет. У нас был генератор в специальном удаленном иглу, чтобы не было слышно. Помимо этого, мы еще использовали электрический свет для натуральности.
Р.Х.: Другой мой вопрос касается взаимосвязи между реальным временем и временем в фильме, особенно в сцене ловли тюленя. Из фильма может показаться, что охотник культуры Нетсилик может простоять перед лункой годы. Как долго это длиться в обычной жизни, и как долго это происходило, когда вы снимали?
А.Б.: Нам повезло, мы ждали всего около часа. Боб Янг с камерой на триподе, на расстоянии 20 метров и я с рекордером в руках должны были стоять неподвижно, нельзя было пошевелить ногой, мы к этому были готовы. Примерно через час ожидания на сильном морозе в 40 градусов мы поймали тюленя.
Р.Х.: Не мог бы ты немного рассказать о том, какого типа реконструкция использовалась?
А.Б.: Инициатором реконструкции был Оливер и остальные педагоги. Они интересовались прежде всего традиционной культурой эскимосов, их не интересовали процессы аккультурации.
(Эпизод из фильма «Место пересечения Карибу, Часть 2»)
А.Б.: Большинство традиционных стратегий выживания прекрасно сохранились до времени съемок. Поэтому нам не нужно было их реконструировать, разве что кроме каяков. После того, как эскимосы получили постоянные поставки оружия в 1920-е и 30-е годы, они могли охотиться на тюленей без каяков, поэтому они перестали использоваться.
После того как вышли фильмы об эскимосах Нетсилик, они успешно использовались в школах Соединенных Штатов, как это и планировалось. Однако вскоре политики, противостоявшие учению культурного релятивизма, пропагандируемого МАКОС, закрыли проект.
В 2004 году Организация национальных фильмов Канады, выпустившая фильмы о Нетсилик, создала фильм Чарльза Лаирда «Этими глазами», в котором Асен Баликси возвращается в Пели Бэй в 2003 году. В фильме рассказывается о проекте МАКОС и конфликте 1976 года, во время которого Асен был уже далеко.
Р.Х.: Как ты узнал об этом конфликте, и были ли ты вовлечен в него?
А.Б.: Я был в Афганистане, работал над второй частью «Кочующих пастухов» для МАКОС.
Р.Х.: Почему был такой большой промежуток между твоей очень успешной работой среди эскимосов и проектом середины семидесятых, если не ошибаюсь, в Афганистане? Что было между этим?
А.Б.: Мы закончили снимать Нетсилик в 65-м. Еще пять лет заняло редактирование. На разработку курса тоже ушло много времени. Идея моей поездки в Афганистан заключалась в том, чтобы продолжить курс социальных наук. Я поехал туда и стал искать кочевое племя, но контактирующее с оседлыми людьми. Я провел целое лето, четыре месяца в седле, в поездках по Центральному Афганистану. От Кабула, через Хазарестан, до Герата. И это было очень непросто, потому что у кочевников была сильная неприязнь к иностранцам. Они называли нас неверными и, конечно, не хотели входить в контакт.
...Мы поехали вдоль Панджшерской Долины, стали подниматься наверх на лошадях - ужасные ощущения! И на высоте 3 500 метров попали в лагерь, палатки были черного цвета, и из палаток ринулись люди навстречу нам, среди них был сравнительно молодой человек около 30 лет, который встретил нас: «Идемте, идемте!» Я сказал себе: «Мы на месте». Это был наш основной проводник, знаменитый «бузкаш» - всадник Анвар в наших фильмах. Прямо вот так в первую же секунду. Ты видишь человека и знаешь, что это тот, кто нужен.
Р.Х.: Но потом ты так же нашел его семью?
А.Б.: И семью. Она была большой, очень богатой и влиятельной в округе. Его отца звали Хаджи Омар, у него было три сына: Анвар, Джанадгул - земледелец и Исмаил-студент.
Р.Х.: Пока Баликси готовился к съемкам второй группы фильмов для МАКОС в Афганистане, он узнал о конфликте по поводу Нетсилик в Америке и закрытии всего проекта МАКОС. Он был в отчаянии, но нашел выход, получив финансирование от вашингтонского Института Смитсона, а позже помогла кооперация с Организацией национальных фильмов Канады. Можно было приступать к съемкам. Тим Эш (Timothy Asch,1932-1994) был оператором, а его жена Пэтси (Patsy Asch) записывала звук.
А.Б.: Без Пэтси мы не смогли бы снимать женщин, ее присутствие было абсолютно необходимым. Это, как мне известно, первый случай, когда мы смогли приблизиться к афганским женщинам, до нас ни у кого это не получалось. Настолько сильным был запрет относительно женщин.
Пэтси показывала им интересные съемки. Начала снимать их, и это стало нормальной практикой в том регионе. Сразу к Хаджи Омару пришли люди и сказали: «Говорят, ты отдал своих женщин неверным». Очень неприятные слова. Хаджи немедленно говорит нам: «Пожалуйста, уходите». Я принес ему хорошие подарки: «Мы останемся друзьями, ну пожалуйста, оставьте нас». Я сказал: «Хаджи, я знаю, ты сильный человек, неужели ты будешь слушать это отребье, которое говорит о тебе такие вещи?». И так мы остались. Еще пару подарков для Хаджи, и мы работали еще 3-4 месяца, до последнего момента не будучи уверенными, удастся ли продолжать проект.
(Фрагмент фильма «СыновьяХаджи Омара»)
В сущности, социальная жизнь народа Пашту - это бесконечная демонстрация силы, желания доминировать, победить конкурента.
...Мне кажется, это прекрасно отражает эпизод с маленькими собачками, в котором их стравили братья. Это выражение их конкуренции, вместо драк между собой они используют собак как посредников.
Р.Х.: В эпизоде с пересечением реки мы видим, как мальчика случайно уронили в воду. (Пока Анвар следил за переходом через реку, лошадь одного из наездников поскользнулась, и он выронил четырехлетнего мальчика в стремнину. Мальчика успели вытащить из воды в последний момент. После того, как его отнесли на берег, наездник вымещает злость на лошади.) А некоторое время спустя мы видим, как дети играют в переход того мальчика по самодельному мостику. Очень милая история, интересно, это было заснято случайно или Вы попросили их это сделать?
А.Б.: Конечно случайно. Они имитируют поведение взрослых, строят мосты. Тут есть повод взрослым для размышлений, ведь когда они пересекали реку, у них не было моста. Так что дети выразили свое желание. Они так же имитируют животных, привязывают друг друга за шеи, как будто они верблюды, и играют в караван. Так что их игры - это подражание взрослому поведению.
Р.Х.: По сравнению со всем, что ты делал в жизни, насколько важно для тебя то, что ты делал в Афганистане. Ты доволен результатом?
А.Б.: Это было очень важно, ведь целью было создание обучающего фильма, но вышло немного иначе. Я потратил на эту работу годы. Я не смог опубликовать книгу. Из-за этой ужасной войны не было возможности получить некоторые важнейшие этнографические материалы. Я написал около дюжины статей на разные темы, но не книгу, как планировалось вначале. Так что этот период был, возможно, одним из худших в моей жизни. Я растерял спонсоров. Программа МАКОС закрылась вместе с фильмами о нетсилик. Неожиданно я остался без проектов, в одиночестве, сидел и бездействовал. Потом была комиссия.