Статья: Российские макрорегионы в системе территориальных группировок и сравнительные параметры развития их социально-экономических комплексов

Источник: авторская группировка на основе нормативных документов и расчеты авторов, основанные на данных Росстата.

Рис. 3. Структура макрорегионов России по размеру ВРП, численности населения и площади (% к величине суммарного значения показателя) в 2018 году

Это особенно заметно на примере Центрального макрорегиона, аккумулирующего 30% производимого ВРП и 22% населения на территории, составляющей менее 3% от общероссийской в сопоставлении с Дальневосточным (более 40% территории при 6,1% ВРП и 5,6% населения) и Ангаро-Енисейским (19,7%, 4,7%, 4,2% соответственно) макрорегионами. По остальным макрорегионам структура по анализируемым показателям более равномерна.

Еще одной важной характеристикой экономических ареалов является динамика их развития. Для оценки данного процесса на макрорегиональном уровне нами использовался индекс региональной экономической активности.

Индекс региональной экономической активности (РЭА) рассчитывался по методологии, применяемой НИУ ВШЭ [10], исчислялся на основании оценки динамики выпуска/оборота в индустриальном сегменте, строительстве, розничной и оптовой торговле, секторе платных услуг относительно аналогичного периода (как правило, месяца) предыдущего года. Значение индекса по региону варьирует в диапазоне от 0 (при падении активности во всех секторах) до 100 (при росте в каждом из них). Индекс активности по макрорегиону рассчитывался как средняя величина.

Как показывают расчеты, наибольшую экономическую активность в период 2015-- 2019 годов продемонстрировали Поволжье и Черноземье, наименьшую - Северный и Северо-Западный макрорегионы (табл. 2).

Стрессовые условия 2020 года продемонстрировали важность координации межрегионального взаимодействия при чрезвычайных обстоятельствах, а также необходимость учета властями федерального уровня специфических условий и динамики социально-экономической ситуации в регионах. Пандемия коронавируса, сопровождаемая жесткими противо-эпидемическими мероприятиями, включающими в себя закрытие целых отраслей экономики, вызвала обвальное падение экономической активности практически во всех субъектах Федерации. Если еще в марте 2020 года сводный индекс РЭА был сопоставим со значениями за 2019 год, то уже в апреле его значение снизилось практически втрое (рис. 4). В апреле ситуация практически не изменилась. Особенно пострадал сектор услуг. В апреле и мае данный сегмент не вырос ни в одном регионе. Розничная торговля в этот период росла только в Чукотском автономном округе. Несколько лучше ситуация выглядела в строительстве, где перерыв в работе был самым коротким, и в промышленности, в которой системообразующие предприятия вообще не прекращали работу.

Таблица 2

Индекс региональной экономической активности по макрорегионам в 2015-2019 годах, %

Источник: расчеты авторов, основанные на данных Росстата.

Мероприятия по минимизации экономических последствий пандемии включали в себя установление четкой взаимосвязи между эпидемиологической ситуацией на конкретных территориях и мерами по возобновлению работы конкретных секторов экономики. При этом права и ответственность, за исключением короткого периода общенациональных мероприятий, были возложены на региональные власти.

В результате если по состоянию на апрель 2020 года индекс закрытости региональных экономик, исчисляемый как отношение числа работников предприятий, приостановивших деятельность, к общему числу работающих, составлял 28% [12], то уже в первой декаде июня он, по данным Минэкономразвития, снизился до 10%. Это нашло свое отражение в динамике индекса РЭА, возросшего в июне 2020 года относительно мая на 8,1 процентных пункта.

Июньское восстановление экономической активности было наиболее заметно (величина индекса РЭА выше средней по стране) в Центрально-Черноземном, Северо-Западном, Северо-Кавказском и Волго-Камском макрорегионах (табл. 3).

Следует, однако, отметить что основные решения, особенно оперативные, в сложившихся условиях принимались на уровне субъектов Федерации и руководства федеральных округов. Макрорегиональный уровень пока не имеет сформировавшейся системы институтов и механизмов принятия как оперативных, так и стратегических решений.

Заключение

Опираясь на текущие данные об экономической активности в макрорегионах, очевидно, что целый ряд из них нуждается в срочном усилении управленческих воздействий, формировании новых институтов развития, поддержке и стимулировании экономики. Речь идет о таких макрорегионах, как Ангаро-Енисейский, Уральско-Сибирский, Южно-Сибирский, Северный.

Рис. 4. Сводный индекс региональной экономической активности в марте-июне 2020 года, %

Таблица 3

Индекс региональной экономической активности по макрорегионам в марте-июне 2020 года, %

Источник: расчеты авторов, основанные на данных Росстата.

При этом можно констатировать, что если в федеральных округах функционируют достаточно дееспособные управленческие структуры, то в макрорегионах такие структуры в значительной степени только предстоит создать. Учитывая, что федеральные округа представляют собой не столько экономические, сколько политические единицы, призванные обеспечить влияние президентской вертикали на всю территорию страны, дублировать их подходы к управлению на макрорегионы нецелесообразно. На уровне макрорегионов, являющихся территориальными единицами, нацеленными прежде всего на пространственные аспекты экономической деятельности, основное внимание должно быть уделено развитию горизонтальных производственных и хозяйственных связей, как внутри них, так и между, собственно, макрорегионами.

Основное внимание должно быть сосредоточено на согласованных между всеми заинтересованными субъектами экономической деятельности и управляющими структурами всех уровней на территории макрорегиона мер по развитию экономики и социальной сферы, формализованных в виде стратегических и программных документов. Такие координационные процедуры могут быть эффективно реализованы органами управления, совместно формируемыми субъектами РФ, входящими в макрорегионы, - ассоциациями экономического взаимодействия субъектов РФ. Ассоциации уже имеют определенный опыт принятия многосторонних согласованных экономических решений, разработки стратегий и программ развития. Их глубокое вовлечение в управление макрорегионами, превращение в центры макрорегионального развития представляется весьма перспективным.

Недостаточно ясной остается в настоящее время роль экономических районов в структуре социально-экономического деления территории страны. Как представляется, они являются наследием советской системы территориального планирования и с ростом роли макрорегионов (как объектов планирования и управления) будут утрачивать свое научное и практическое значение, способствуя упрощению системы классификаций.

Список литературы

1. Бурак П.И., Касимов Л.Б. Региональные модели развития // Экономическое возрождение России. 2018. № 4. С. 89-98.

2. Бухвальд Е.М. Стратегическое пространственное планирование: макрорегионы и субъекты Российской Федерации // Журнал российского права. 2020. № 3. С. 31-44.

3. Бухвальд Е.М., Погребинская В.А. Стратегическое планирование в России: исторический опыт и реалии экономики // Федерализм. 2014. № 4 (76). С. 21-36.

4. «Государство развития»: модель плановой трансформации страны и регионов. Методы и практика реализации в Иркутской области: монография. М.: Экономика, 2019.

5. Гранберг А.Г., Штульберг Б.М., Кичеджи В.Н. Стратегии макрорегионов России. Методологические подходы, приоритеты и пути реализации / под ред. А.Г. Гранберга. М.: Наука, 2004.

6. Демьяненко А.Н. Об основных этапах стратегических решений в экономике российского Дальнего Востока // Новая экономическая политика на Дальнем Востоке России: институты, инструменты, проблемы, решения. Хабаровск, 2018.

7. Коваленко Е.Г., Полушкина Т.М. Концептуальные подходы к государственному регулированию пространственного развития России // Вестник Нижегородского государственного инженерно-экономического института. 2019. № 4 (95). С. 14-27.

8. Кожевников С.А. Стратегия пространственного развития Российской Федерации и перспективы трансформации российского пространства // Вопросы территориального развития. 2019. Вып. 3 (48). С. 1-7.

9. Кузык Б. О формировании системы стратегического управления модернизацией и развитием российской экономики // Экономические стратегии. 2014. № 2. С. 24-29.

10. Комментарии о Государстве и Бизнесе. 2020. 16 июня. № 290 / Ин-т «Центр развития» НИУ «Высшая школа экономики». URL: https://dcenter.hse.ru/data/2020/06/16/1604934199/ ci_rea_2020-04.pdf.

11. Литвинцева Г.П., Лисицин А.Е. Оценка социально-экономического потенциала регионов Сибирского федерального округа // Вестник Кемеровского государственного университета. Серия: Политические, социологические и экономические науки. 2018. № 2. С. 114-119.

12. Общенациональный план действий, обеспечивающих восстановление занятости и доходов населения, рост экономики и долгосрочные структурные изменения (проект). 31 мая 2020 года, Правительство РФ.

13. Общероссийский классификатор экономических регионов. ОК 024-95 (утв. постановлением Госстандарта России от 27.12.1995 № 15/2020 ОКЭР, в ред. от 11.02.2020 № 53-ст).

14. Постановление Правительства РФ от 08.08.2015 № 822 (ред. от 13.09.2019) «Об утверждении Положения о содержании, составе, порядке разработки и корректировки стратегий социально-экономического развития макрорегионов».

15. Постановление Правительства РФ от 23.01.2016 № 30 «Об утверждении Правил осуществления мониторинга и контроля реализации стратегий социально-экономического развития макрорегионов».

16. Распоряжение Правительства РФ от 28.12.2009 № 2094-р «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года».

17. Распоряжение Правительства РФ от 13.02.2019 № 207-р (ред. от 31.08.2019) «Об утверждении Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 года».