Статья: Ротационная динамика между бюрократией и электократией

Общий уровень ротационной динамики на региональном уровне сопоставим с федеральным уровнем. 17,8 % политиков имели в своем карьерном бэкграунде опыт работы в другом политическом классе, что подтверждает наличие персоналистического фактора формирования политической системы на региональном уровне.

3. Ротационная динамика на муниципальном уровне власти

На муниципальном уровне власти для анализа нами были взяты 100 биографий муниципальных бюрократов, являющихся главами городских округов и мэрами городов. В открытых источниках информации практически отсутствует информация о муниципальных депутатах, поэтому в нашем исследовании, на муниципальном уровне было решено ограничиться бюрократами.

Таблица 2. Ротационная динамика бюрократов и электократов на региональном уровне власти

Table 2. Rotational dynamics of bureaucrats and electocrats at the regional level of government

На этом уровне власти совсем иные тенденции ротационной динамики между ветвями власти: 25 % глав и мэров городов начинали свою карьеру в легислатурах, 37 % имели опыт депутатства на протяжении своей политической карьеры (см. табл. 3). Это кардинально иной вектор политической ротации. На федеральном и региональном уровнях лишь незначительная доля чиновников начинала свою политическую карьеру и имела опыт работы в законодательных уровнях власти. На муниципальном уровне каждый четвертый чиновник начинал депутатом, и более чем каждый третий был им на протяжении своего профессионального развития. Подавляющее большинство было депутатами муниципального уровня - 84 %, 16 % - депутатами регионального уровня и ни один федерального. При этом, снова подавляющее большинство, в дальнейшем возглавило тот город, в котором замещали должность депутата. Подобную тенденцию возможно объяснить следующим. Эта группа, муниципальных чиновников, начинавших карьеру депутатами, имеет самую низкую скорость карьеры по всей совокупности. Под скоростью карьеры в нашем исследовании мы понимаем временной промежуток между началом трудовой деятельности или окончанием первого высшего образования до первой должности в гражданской политической системе на любом уровне [Лавров, 2019]. Средняя скорость карьеры по всей совокупности - 10,5 лет. Для политиков федерального уровня - 9,4 лет, регионального - 11,1 лет. Муниципалы в среднем получили свою первую политическую должность спустя 11,4 лет после начала своей профессиональной карьеры.

Но изученные нами мэры и главы городов, которые начали политическую карьеру в легислатурах в среднем 14,7 лет от начала своего профессионального пути не занимались политикой. Эта отличительная черта сигнализирует о необходимости более детального внимания к их неполитической профессиональной карьере. Эту группу в ее предполитический период не объединяют никакие лифты политической карьеры, ни организации, ни вузы. Во многом общими для них являются лифты профессиональные. Практически все, за единичным исключением, работали в частной сфере и не имели никакой близости с государством. 64 % из них добились значимых успехов в своей профессиональной сфере, став либо первым лицом частной организации, либо заместителем первого лица. Следовательно, реализовавшись в профессиональном плане, эти люди продолжили расширять свое влияние, теперь уже в политической сфере. Ресурсов и связей первым лицам городских предприятий достаточно для реализации муниципальной предвыборной кампании, в добавок к этому должность муниципального депутата можно совмещать с профессиональной карьерой. На новой должности люди этой группы добавляют в свою копилку политические ресурсы, которые в дальнейшем уже используют для получения должности главы муниципального округа или города. Таким образом, муниципалы используют легислатуры лишь как лифт и подспорье для своей чиновничьей карьеры, что противоречит принципам разделения властей.

Заключение

Подводя итоги нашему изучению ротационной динамики между ветвями власти в современной российской политической системе, можно сделать следующие выводы. Несмотря на декларируемую самостоятельность и независимость друг от друга исполнительной и законодательной ветвей власти, они все же находятся не совсем в горизонтальной плоскости по отношению друг к другу. На разных уровнях власти между ними прослеживаются отношения, которые можно назвать иерархическими. Так, если оценивать политическую систему в целом, то для 24,6 % электократов бюрократические ведомства являются лишь этапом их депутатской карьеры (см. табл. 4). Для многих из них это не просто этап, а залог их карьерного роста. Так, для значительного количества электократов бюрократические ведомства выступают в роли средства и способа развития их политической карьеры, можно сказать, в качестве политического лифта. Муниципальные чиновники получают повышение до региональных депутатов, региональные чиновники становятся депутатами Государственной Думы Российской Федерации. Наличие подобной иерархии становится еще очевиднее на муниципальном уровне, только там наличествует обратная подчиненность. Успешные руководители частных организаций используют муниципальное депутатство как инструмент для развития карьеры чиновника, становясь мэрами городов и главами городских округов. Таким образом, нарушается автономность ветвей власти и их равноправность, так как на всех уровнях власти прослеживается политическая карьерная лестница, сопряженная с переходами из одной ветви в другую.

Таблица 3. Ротационная динамика бюрократов и электократов на муниципальном уровне власти

Table 3. Rotational dynamics of bureaucrats and electocrats at the municipal level of government

Таблица 4. Ротационная динамика бюрократов и электократов на всех уровнях власти

Table 4. Rotational dynamics of bureaucrats and electocrats at all levels of government

Кроме этого, наблюдается особая роль персонификации в принципах формирования и циркуляции российской политической системы. Так, более чем каждый пятый политик менял ветвь власти в ходе своей политической карьеры (21,3 %). Это говорит о первостепенной важности кадра для системы, нежели о важности основополагающих принципов формирования политической системы. Как исполнительная ветвь власти, так и законодательная во многом используют один и тот же пул политиков для замещения государственных должностей. Так, доказавший свои заслуги перед системой чиновник может стать депутатом Государственной Думы Российской Федерации, после чего может пойти на дальнейшее повышение, получив должность министра и т.д. То же самое касается и нисходящей мобильности. Утративший доверие чиновник может найти свое место в аппарате политической партии, после чего получить вакантный мандат в законодательном собрании. Границы между ветвями власти становятся размытыми, на первый план выходит личность политика, ее удобность и нужность существующей политической системе, а место ему найдется.

власть рекрутация политический бюрократ

Библиографический список

1. Ашин Г.К. (1998). Формы рекрутирования политических элит // Общественные науки и современность. № 3. С. 85-96.

2. Дука А.В. (2014). Постсоветская элита: институционализация и рекрутирование // Политические институты России и Франции: традиции и современность: сборник научных трудов. Серия «Политология» / отв. ред. Д.В. Ефременко, Н.Ю. Лапина. М.: ИНИОН РАН. 203 с.

3. Крыштановская О.В. (2005). Анатомия российской элиты. М.: Захаров. 384 с.

4. Лавров И.А. (2019). Катализаторы и ингибиторы политической карьеры в России // Вестник университета. № 12. С. 193-199.

5. Покатов Д.В. (2019). Рекрутирование современной российской политической элиты как ротация политической и административно-корпоративной элитных групп // Власть и элиты. Т 6 № 1. С. 71-97.

6. Юшкина Н.А. (2019). Влияние образовательных траекторий на формирование управленческой элиты в российских федеральных органах власти // Вестник университета. № 11. С. 176-183.

References

1. G.K. Ashin (1998), “Forms of recruiting political elites” [“Foimy rekrutirovaniya politicheskikh elit”], Social Sciences and Contemporary World [Obshchestvennye nauki i sovremennost'], no.3, pp. 85-96. (In Russian).

2. A.V Duka (2014), “Post-Soviet elite: institutionalization and recruitment” [“Postsovetskaya elita: institutsionalizatsiya i rekrutirovanie”], Political Institutions of Russia and France: Traditions and Modernity: Collection of Proceedings. Series "Political Science " [Politicheskie instituty Rossii i Frantsii: traditsii i sovremennost': sbornik nauchnykh trudov Seriya "Politilogiya"], INION RAN, Moscow, Russia. (In Russian).

3. V Kryshtanovskaya (2005), Anatomy of the Russian elite [Anatomiya rossiiskoi elity], Zakharov, Moscow, Russia. (In Russian).

A. Lavrov (2019), “Catalysts and inhibitors of political career in Russia” [“Katalizatory i ingibitory politicheskoi kar'ery v Rossii”], Vestnik Universiteta, no.12, pp. 193-199. (In Russian).

4. D.V Pokatov (2019), “Recruiting the modern Russian political elite as a rotation of political and administrative-corporate elite groups” [“Rekrutirovanie sovremennoi rossiiskoi politicheskoi elity kak rotatsiya politicheskoi i administrativno-korporativnoi elitnykh grupp”], Power and Elites [Vlast'i elity], vol.6, no.1, pp. 71-97. (In Russian).

5. N.A. Yushkina (2019), “Influence of educational trajectories on the formation of the management elite in the Russian federal authorities” [“Vli- yanie obrazovatel'nykh traektorii na formirovanie upravlencheskoi elity v rossiiskikh federal'nykh organakh vlasti], Vestnik Universiteta, no.11, pp. 176-183. (In Russian).

Translation of front references

1. The Constitution of the Russian Federation (adopted by national vote, dated on December 12, 1993 with amendments approved during the All-Russian vote, dated on July 1, 2020). Legal reference system “ConsultantPlus”. (accessed 28.10.2020).