Румыны за Днестром: Молдавская АССР в румынской историографии
М.Я. Мединец, Самарский государственный университет
Abstract
Romanians beyond the Dniester River: The Moldavian ASSR in Romanian Historiography
M.Ya. Medinets, Samara State University
This paper analyzes the interpretation of the Moldavian Autonomous Soviet Socialist Republic in the Romanian historiography of the 1920s - 1940s, as well as in contemporary academic and publicistic literature of Moldova. Special attention has been paid to the problem of how the concept of Transdniestria as a part of the Romanian ethnic territory developed. Furthermore, the understanding of the USSR policy concerning this region by Romanian historians has been investigated. It has been found that today's Romanian historians rely mainly on the image of the Moldavian ASSR that developed in the historiography of interwar Romania. They have controversial opinions on the Moldavian autonomy. On the one hand, its establishment lived up to the expectations of the residents in this region. On the other hand, they turned out to be placed under the alien power. Romanian authors consider Transdniester Moldovans as an integral part of the Romanian nation, believing that the Soviet experiments in the sphere of culture were meant to distance Moldovans from their Romanian origin. In the political perspective, the Moldavian autonomy is perceived as a platform for spread of communism in the Balkan area, primarily in Romania.
Keywords: Moldavian ASSR, Moldova, Romania, historiography, historical policy
Аннотация
В статье исследуются особенности интерпретации Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики в румынской историографии 20-40-х годов XX в., а также в современной научной и публицистической литературе Молдовы. Особое внимание уделено вопросу о том, каким образом формировалось представление о Приднестровье как о части румынской этнической территории. Обнаружено, что современные румынские историки во многом опираются на образ Молдавской АССР, который сложился в историографии межвоенной Румынии. Молдавская автономия оценивается ими противоречиво. С одной стороны, её образование соответствовало ожиданиям жителей этого региона, с другой - они в результате оказались под чужой властью. Приднестровские молдаване рассматриваются румынскими авторами как неотъемлемая часть румынской нации. При этом считается, что советские эксперименты в сфере культуры имели цель отдалить молдаван от их румынских корней. С геополитической точки зрения молдавская автономия воспринимается в качестве плацдарма для распространения коммунизма на Балканах и в первую очередь в Румынии.
Ключевые слова: Молдавская АССР, Молдова, Румыния, историография, историческая политика
Следствием событий 1917 г. стала резкая активизация национальных движений в России. Февральская революция открыла законные возможности для их деятельности, а Октябрьская способствовала их радикализации, сделав отделение окраин легитимной мерой самозащиты в глазах местных элит [1 с. 363-366]. Эти процессы затронули и регионы, населённые молдаванами (румынами) В румынской историографической и политической традиции, особенно в период, когда были написаны рассматриваемые в статье исторические произведения, молдаване рассматривались как субэтнос румынского народа, и по отношению к жителям Бессарабии и Приднестровья эти названия были взаимозаменяемыми. В настоящее время (в частности, в русскоязычной литературе) молдаване и румыны признаются разными народами (см., например, [2]). В рамках настоящей статьи используется термин «молдаване», исключение - прямое цитирование работ румынских и современных молдавских авторов.. После окончания Гражданской войны в России Бессарабия де-факто вошла в состав Румынии, а земли к востоку от Днестра стали частью Украинской Советской Социалистической Республики. Здесь стала осуществляться, по словам Т. Мартина, характерная для советского руководства 1920-х годов «политика положительной деятельности» (“affirmative action policy”), которая предполагала создание союзных и автономных республик на этнической основе, поддержку их исконных культур, введение местных языков в делопроизводство, формирование национальных элит [3 с. 98, 102-103]. Важнейшим проявлением этой политики стало образование в составе Украинской ССР Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики (МАССР).
Инициатива создания молдавской автономии на левом берегу Днестра принадлежала группе коммунистов во главе с Г.И. Котовским. Большинство из них были членами румынской компартии, эмигрировавшими в СССР. Новая автономная республика должна была служить как «объект привлечения внимания и симпатий бессарабского населения» [4 с. 5] и, таким образом, способствовать возвращению Бессарабии в СССР. Благодаря поддержке этнического молдаванина М.В. Фрунзе в октябре 1924 г. III сессия Всеукраинского ЦИКа приняла Постановление «Об образовании Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики» [4 с. 10].
Что касается этнического состава новой республики и в первую очередь доли титульной нации в нём, то по этому вопросу имеются большие расхождения. Так, председатель Совета народных комиссаров Украинской ССР В.Я. Чубарь полагал, что молдаване составляют 58% от общего населения МАССР [4 с. 9]. Румынский историк Н. Йорга (1871-1940), одним из первых поднявший вопрос о молдаванах за Днестром ещё в годы Первой мировой войны, определял их общее количество в южных губерниях России в 450 тыс. человек [5, р. 3]. При этом по данным Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. молдаване преимущественно проживали в Херсонской губернии (147.2 тыс.), составляя 5.4% от населения губернии и 24.9% от общей численности населения Тираспольского уезда, западная сторона которого стала основной частью территории МАССР [6, с. 158, 165-166].
Другой румынский националист, выходец из Приднестровья и активный защитник интересов приднестровских молдаван в 1930 -е годы Н. Смокинэ (1894-1980), стремясь активизировать политику Румынии на данном направлении, в своей работе «Молдавская Республика Советов» (1938) доводил это число до 70-80% [7, р. 294]. Отчасти указанные противоречия были обусловлены не только политическими интересами, но и реальными трудностями установления этнической принадлежности смешанного населения с неопределённым самосознанием [4, с. 18-19]. Наиболее объективными данными можно считать результаты Всесоюзной переписи населения 1926 г., согласно которым 30.17% жителей МАССР считают себя молдаванами [4, с. 13].
В 20-е годы одним из главных специалистов по вопросу Приднестровского региона был И. Нистор (1876-1962), историк, профессор Черновицкого университета, национальный активист. Сначала он являлся членом оргкомитета Национального собрания Буковины, принявшего решение о присоединении этой исторической области к Румынии в 1918 г., а затем занимал ряд постов в правительстве Королевства Румыния в 1930-е годы. В статье «Заднестровские румыны» Используемое в румынских и молдавских текстах слово “transnistrean” мы переводим как «заднестровский», тем самым обеспечивая идентификацию (ср. Transnistria - букв. Заднестровье). [8], напечатанной в 1925 г. издательством «Голос Бессарабии», он представляет весьма подробный обзор истории молдавского населения Днестровско-Бугского междуречья.
Вначале И. Нистор определяет численность так называемых заднестровских румын, опираясь на данные Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., а также исследования российских этнографов и румынских народников-активистов. Вывод из этих подсчётов следующий: «Днестр не может быть воспринимаем с точки зрения этнографии как пограничная река. Напротив, принимая во внимание румынское население, которое веками проживает на обоих берегах этого величественного потока, Днестр может восприниматься истинно румынской рекой» [8, p. 68].
Далее на основании данных таких историков, как Я. Длугош, П.Н. Батюшков, М.С. Грушевский и др., излагается история «румынского элемента» в Подолии, Галиции и Приднестровье начиная с середины XII в. В качестве иллюстраций используются народные песни [8, p. 77]. В традиционном для национальных историографий того времени духе Нистор ставит акцент на достижения исторических деятелей румынского происхождения, их культурное и хозяйственное превосходство над восточными славянами, а также на то, что они всё это время до ХХ в. хранили в чистоте язык и обычаи предков [8, p. 105-107].
Главными событиями ХХ столетия Нистор называет «пробуждение заднестровских румын» [8, p. 109-110] и создание молдавской автономной республики. В статье приведено большое количество оригинальных документов партийных и советских органов, описывающих процесс формирования автономии. Нистор представляет её следующим образом:
1) МАССР носит искусственный и фальшивый характер («Иные интересы, а не румынские национальные и культурные предопределили эту перемену» [8, р. 115]; «Какая огромная разница существует между. желанием заднестровских румын подняться из тьмы к свету и скрытыми корыстными целями советских властей, с которыми они приступили к созданию Молдавской Республики!» [8, p. 120-121]);
2) власть принадлежит «инородцам» («Из семи членов “правительства”, только двое румыны, остальные русские и один болгарин» [8, p. 125]);
3) автономия открывает перспективы дальнейших территориальных приобретений Румынии на востоке «в соответствии с принципом национальностей» [8, p. 129-130].
Вообще, противоречие между описанием МАССР как плода советских геополитических усилий и стремлением представить население региона неотъемлемой частью румынской нации постоянно присутствует в румынских публикациях 1924-1944 гг. Так, праздничные демонстрации молдаван в честь провозглашения республики Нистор изображает стихийным всплеском румынского патриотизма (несмотря даже на то, что источник, румынская газета “Universul”, сообщает и о прошедших в этот день военных парадах) [8, p. 124]. Позже, уже осенью 1942 г., в своём докладе «Геополитические и культурные аспекты Транс- нистрии» он называет молодых молдавских советских писателей носителями румынской национальной мысли, одновременно замечая, что только с присоединением области к Румынии молдавская культура получила настоящую свободу [9, p. 164-165].
Примерно так же представляет молдавскую автономию Н. Смокинэ в упомянутой нами статье «Молдавская Республика Советов», написанной им на основании анализа советской прессы и интервью с советскими беженцами в Румынии. Здесь подробно перечисляются молдавские сёла, оставшиеся в составе СССР [7, р. 294-295]. Советская власть, по мнению автора, покровительствует «чуждым» народам за счёт молдаван, в доказательство чего приводится факт переселения 70 тыс. жителей МАССР в отдалённые районы Сибири в 1927 г. Депортация проводилась для очистки приграничных районов в военных целях, а место выселенных должны были занять переселенцы из других республик СССР, в основном русские [7, р. 296]. Смокинэ придаёт этой операции смысл межэтнического конфликта. Данный подход к изображению МАССР будет затем развит Э. Диаконеску (1889-1978) во время Второй мировой войны.
Другое проявление чуждости республиканской власти титульному населению, ставшее общим местом в рассмотренных работах, - резко завышенное представительство евреев и дискриминация молдаван в партийных и государственных органах [7, р. 303]. Подобная информация представлена в статье Н. Поппа (1908-1989) «Заднестровские румыны и Молдавская Республика» (1935), где сообщается, что в составе Совета народных комиссаров республики, назначенном в октябре 1934 г., из 12 человек лишь двое молдаване, остальные - русские, украинцы и евреи [10, р. 250]. Эти данные подтверждаются и современными исследователями (см., например, [11, р. 173-174]). Между тем, описывая республику, Н. Смокинэ отмечает в ней черты национального государства. Например, 1924 г. представлен им как начало третьего в истории Румынии периода, когда граница румынской государственности сдвигается на восток от Днестра [7, р. 299].
Говоря о причинах образования МАССР, Смокинэ совмещает оба объяснения - «революционно-экспансионистское» и «национальное». Таким образом, провозглашение республики, по мысли румынского историка, отчасти явилось результатом стихийного движения молдаван, одной из целей которого было противодействие советской украинизации, угрожавшей существованию нетитульных народов [7, р. 300].
При описании быта и народных традиций Смокинэ указывает на такое необычное для румын того времени явление, как вытеснение религии из повседневной жизни [7, р. 299]. В характеристике образовательной системы автономии значительное внимание уделено школьному самоуправлению, военно-патриотическому воспитанию и многочисленным изменениям в языке преподавания [7, р. 303-305].
В заключение Смокинэ напоминает о том, насколько тяжела для молдаван жизнь в Советском Союзе, где никакая социальная группа не застрахована от репрессий, а население МАССР к тому же воспитывается в духе ненависти к «братской» Румынии. Однако автор с оптимизмом оценивает перспективы «национального возрождения» местного населения: «Когда к нам приходит кто-либо из наших соплеменников оттуда [из МАССР]... и видит свободу, братство, общность языка, веры и обычаев, он изумляется и не может этому поверить. Голос крови сильнее всяких постулатов Интернационала. Вера и терпение принесут нам победу» [7, р. 309]. Как видим, здесь надежда ещё пока возлагается на мирную просветительскую работу и помощь беженцам, а не на военное вторжение Румынии в СССР.
Позднее, во время Второй мировой войны, когда румынские войска оккупировали Молдавскую ССР и Юго-Западную Украину, тон румынской литературы по отношению к истории МАССР ужесточился. Яркий пример того - изданная в 1942 г. книга профессора Ясского университета Э. Диаконеску «Румыны Востока: Транснистрия» [12]. Она наполнена восхвалениями румынской и немецкой армий, «освободивших. сотни тысяч румын», короля Михая и премьер-министра И. Антонеску, а также «вписавших эту славную кампанию в Транснистрии в историю народа» [12, р. 5-6, 230-233]. Большую часть труда занимают доказательства исторических прав Румынии на левобережье Днестра.
Истоки создания молдавской автономии Диаконеску, в отличие от прочих историков своего времени, видит не в большевистской политике самой по себе. Напротив, в его изложении коммунистическая идеология предстаёт частным случаем «панславистского империализма» [12, р. 200], представителями которого названы Н.Я. Данилевский, К.Н. Леонтьев, Ф.М. Достоевский, Я. Коллар [12, р. 201-202]. Все они, по мнению автора, стремились к покорению Балкан, а главным препятствием была Румыния - «постоянная крепость против всех угроз с Востока, предназначенная принять первый решительный удар [Красной Армии]» (в подтверждение приводятся цитаты Сталина и Ворошилова о «польско-румынской угрозе» от 1928 г.) [12, р. 206].
Сведения о доле молдаван, проживающих на территории МАССР, Диа- конеску, как и другие румынские авторы, считает заниженной, а результаты советских переписей населения сфальсифицированными. Опираясь на расчёты Н. Смокинэ, он полагает, что на молдавское население в республике приходится более 80% [12, р. 218]. Повторяются обвинения в чуждости руководства республики молдавскому народу [12, р. 220], во многом заимствованные у Смокинэ. Кроме того, в книге Диаконеску утверждается концепция «непрерывной борьбы заднестровских румын за независимость», делающая упор на сопротивлении молдаван коммунистическому режиму (в качестве примеров приводятся крестьянские антибольшевистские восстания 1921-1922 гг., бегство молдаван в Румынию во время коллективизации) [12, р. 226].