Если обратиться к современным румынским и ориентированным на Румынию молдавским авторам, то их отношение к МАССР кратко выражает директор Бухарестской столичной библиотеки Ф. Ротару: «.Русские создали в 1924 г. фантомную республику. для того, чтобы запутать мировое общественное мнение, перед лицом которого Москва утверждала, что Румыния совершила фактически кражу территории у молдавского народа.» [13, р. III].
Многие современные авторы используют слово «плацдарм» (“сар de pod”) применительно к молдавской автономии. Так, оно встречается у историков Н. Енчу [14, р. 82] и Ю. Фрунташу [15, р. 154, 159], а также у занимавшего в 19901992 гг. должность министра внутренних дел Молдавии генерала И. Косташа [16, р. 520]. Последний в своих мемуарах «Транснистрия 1989-1992. Хроника “необъявленной” войны» (2012) сообщает, что МАССР создавалась исходя из целей мировой революции и должна была служить как средство завоевания не только Румынии, но и Польши, Болгарии, Югославии [16, р. 521].
Для директора Центра изучения тоталитаризма Государственного университета Молдовы И. Кашу учреждение Молдавской АССР представляет собой сочетание двух начал в советской политике: геополитического империализма и коренизации. Целью создания республики прямо называется обоснование претензий СССР на Бессарабию с помощью этнических аргументов: «...Идея образования МАССР состояла в том, чтобы показать, как Бухарест разделил народ, проживающий по обоим берегам Днестра, а СССР претендует на Бессарабию лишь для того, чтобы восстановить единство молдавского народа.» [17, с. 126]. Сравнение роли молдавской автономии по отношению к Румынии с ролью Украинской и Белорусской ССР по отношению к Польше популярно среди историков-унионистов (см., например, [14, р. 80; 15, р. 147]).
В современной молдавской историографии именно анализ репрессивной политики сталинского режима доминирует при изучении МАССР и популяризации её истории. Так, Н. Енчу отмечает, что около 2 тыс. семей «кулаков», живших в республике в начале 30-х годов, были высланы оттуда на Север и в Сибирь, а голод 1932-1933 гг. привёл к гибели около 20 тыс. человек [14, р. 85]. При описании этой трагедии подчёркивается следующее: население МАССР бежало от голода в Румынию, но советские пограничники пытались насильственно остановить беженцев, «расстреливая их из пулемётов десятками, сотнями» [14, р. 89]. В частности, в феврале 1932 г. были убиты 40 человек, пытавшихся перейти границу, что автор называет «настоящей кровавой баней» [14, р. 86]. В книгу помещены длинные отрывки из «меморандума заднестровских румын для Лиги Наций», а также речи министра финансов Румынии, относящиеся к 1932 г. и описывающие ужасы советской коллективизации в Приднестровье.
Помимо этого, большое место в труде Енчу занимают темы, связанные с политическим террором в Молдавской АССР 1930 -х годов, депортациями коренного населения, закрытием церквей и расправами над священниками (из 1017 церквей, существовавших в 1917 г. на территории между Днестром и Южным Бугом, к 1941 г. осталась только одна - в Одессе [14, р. 90-91]).
В отношении национальной и культурной политики все прорумынские авторы подвергают критике курс «молдаванизации», проводившийся в Молдавской АССР. Ю. Фрунташу рассматривает его одновременно как приложение к региону общесоветской политики коренизации и как первую ступень к украинизации румынского населения Приднестровья [15, р. 146]. По мнению историка, молдаване этого региона оказались под властью «украинского национал-коммунизма» [15, р. 126]. Система образования в МАССР обвиняется в том, что «в румынских школах не культивировались ни румынский язык и культура, ни национальные чувства» [15, р. 87]. Использование кириллицы в преподавании ещё более отдаляло молдаван МАССР от «родины-матери». Латинизация алфавита в 1932 г. одобряется автором, но при этом им делаются замечания, что наиболее вероятной её причиной могло быть временное возрождение надежд большевистского руководства на близкую мировую революцию [15, р. 152]. Впрочем, в мае 1938 г. кириллица была возвращена, а латинизаторы объявлены агентами «буржуазной Румынии» и репрессированы. По мнению Фрунташу, очередное изменение языковой политики советских властей вызвано переходом к изоляционизму и стремлением ускорить русификацию неславянских народов СССР [15, р. 153].
Итак, образ Молдавской АССР, сложившийся в историографии межвоенной Румынии, во многом унаследован современными румынскими авторами. Его формируют следующие характеристики. Во-первых, молдаване, живущие в Приднестровье, рассматриваются как неотъемлемая часть румынской нации; при этом их доля в населении МАССР завышается. Во-вторых, оценка республики противоречива: её создание соответствовало чаяниям приднестровских молдаван, которые, однако, оказались под чужой властью. По мнению румынских историков, советские эксперименты в сфере культуры имели целью отдалить молдаван от «румынского рода» и исторических корней. Наконец, в-третьих, с геополитической точки зрения автономия воспринимается как «плацдарм коммунистической агрессии», направленный на Балканы и в первую очередь на Румынию.
молдавский автономия приднестровье румынский
Литература
1. Кушко А., Таки В. Бессарабия в составе Российской империи, 1812-1917. - М.: Нов. лит. обозрение, 2012. - 393 с.
2. Восточная политика Румынии в прошлом и настоящем (конец XIX - начало XXI вв.): Сб. докл. междунар. науч. конф. / Под ред. В.Б. Каширина. - М.: Рос. ин-т страте- гич. исслед., 2011. - 318 с.
3. Мартин Т. Империя положительной деятельности: Советский Союз как высшая форма империализма // Государство наций: империя и национальное строительство в эпоху Ленина и Сталина / Под ред. Р.Г. Суни, Т. Мартина. - М.: РОССПЭН, 2011. - С. 88-116.
4. Галущенко О.С. Население Молдавской АССР (1924-1940 гг.). - Кишинёв: Тип. Акад. наук, 2001. - 48 с.
5. Iorga N. Romвnii de peste Nistru. Lдmuriri pentru a-i ajuta оn lupta lor. - Iaзi: Tipografia ziarului “Neamul Romвnesc”, 1918. - 48 p.
6. Зеленчук В.С. Население Бессарабии и Поднестровья в XIX в. (этнические и социально-демографические процессы). - Кишинёв: Штиинца, 1979. - 287 с.
7. Smochinд N.P. Republica Moldoveneascд a Sovietelor // Romвnitatea transnistrianд: Antologie / Ed. F. Rotaru. - Bucureзti: Semne, 1996. - P. 294-309.
8. Nistor I. Romвnii transnistrieni // Romвnitatea transnistrianд: Antologie / Ed. F. Rotaru. - Bucureзti: Semne, 1996. - P. 67-137.
9. Nistor I. Aspecte geopolitice зi culturale din Transnistria // Romвnitatea transnistrianд: Antologie / Ed. F. Rotaru. - Bucureзti: Semne, 1996. - P. 150-185.
10. Popp N.M. Romвnii transnistrieni зi Republica Moldoveneascд // Romвnitatea transnistrianд: Antologie / Ed. F. Rotaru. - Bucureзti: Semne, 1996. - P. 239-253.
11. King Ch. The Moldovans: Romania, Russia, and the Politics of Culture. - Stanford: Hoover Inst. Press, 2000. - 303 p.
12. Diaconescu E. Romвnii din Rдsдrit: Transnistria. - Iaзi: Institutul de Arte Grafice зi Editurд Ath. Gheorghiu, 1942. - 243 p.
13. Rotaru F. Argument editorial // Romвnitatea transnistrianд: Antologie / Ed. F. Rotaru. - Bucureзti: Semne, 1996. - P. I-VI.
14. Enciu N. Istoria Romвnilor. Epoca contemporanд. - Chisinдu: Civitas, 2004. - 184 p.
15. Frunta§u I. O istorie etnopoliticд a Basarabiei (1812-2002). - Chisinдu: Cartier, 2002. - 624 p.
16. Costa§ I. Transnistria 1989-1992. Cronica unui rдzboi “nedeclarat”. - Bucureзti: RAO CLASS, 2012. - 696 p.
17. Кашу И. Был ли Советский Союз империей? Взгляд из Кишинёва / Пер. с англ. П. Серебряного // Неприкосновенный запас: дебаты о культуре и политике- 2011. - № 4. - С. 123-134.