Материал: Щукин-шпоры_все

73. Философская антропология: ценность, оценка, ценностная ориентация. Виды ценностей и проблема их классификации. Абсолютное и относительное в ценностях и проблема классового и этно-национального аксиологического релятивизма.

Долгое время данная проблема отдавалась на откуп «буржуазной фи­лософии», и тому были свои объективные причины - сама социальная обс­тановка в стране не способствовала углубленным поискам в этой облас­ти. Господствовавшая в политике, идеологии и культуре командная систе­ма стремилась к жесткой регламентации деятельности и поведения лю­дей, возможности творчества как свободного самопроявления личности ограничивались, поощрялась ориентация на указания «сверху", недоста­точно учитывались fa порой и просто игнорировались) склонности и жела­ния личности, включая и их глубинный уровень, представленный ценност­ными ориентациями. Все это не могло не приводить к негативным послед­ствиям - внутренней инертности индивидов, их социальной апатии, некри­тической вере в авторитеты, которая освобождала бы их от необходимо­сти самим принимать жизненно важные решения и нести за них полноту личной ответственности, В этом же русле - невнимание к смыслу (высше­му человеческому смыслу) своей деятельности, характеру и гуманитар­ной значимости тех целей, норм и идеалов, к которым объективно могут привести ее результаты. А это - почва для подмены подлинных ценностей их фальшивым подобием, а то и антиценностями (потребительство, безду­ховность, аморализм, конформизм и др.).

Ныне в России ситуация с ценностями в реальной жизни пока ради­кально не улучшилась. Более того, в некоторых аспектах даже ухудши­лась, поскольку потерпела крушение прежняя система ценностей, основан­ная на моноидеологии и имевшая общегосударственный статус, но она еще не заменена новой, которая, основываясь на принципиально иных началах, была бы столь же всеохватывающей и влиятельной, как прежняя Отсюда расколотость общества, социальная нестабильность, углубление деморализации населения, ибо нет объединяющей всех основы в каче­стве которой и выступают ценностные системы - по отношению как к от­дельной личности, так и к обществу в целом. Это, конечно, не единствен­ная причина указанных кризисных явлений, но - одна из ключевых что и делает настоятельной потребностью теоретическую разработку проблемы ценностей.

Подходы к данной проблеме наблюдались уже в Античности, но здесь еще ценности не отделены от бытия, т.е. человеческое значение объекта не отделено от его существования. Так, у Платона «истинно-сущее» выс­тупает и как совершенное благо; однако, поскольку при этом истина и благо различались, постольку уже намечалось, говоря современным языком, различение гносеологического и аксиологического аспектов. В итоге ут­верждался дуализм совершенного блага, которое, по Платону, абсолют­но, вечно, неделимо, едино и самотождественно, и сферы сущего, кото­рое множественно, делимо, изменчиво и преходяще. Это же разделение мы наблюдаем и в философии Средневековья: Истина, Благо, Справедли­вость, Любовь, Красота суть абсолютные, вечные качества, атрибуты бы­тия Божия, противостоящие мирской греховности с ее ложью, злом, несправедливостью, ненавистью, безобразием.

Вместе с тем уже в древности мы встречаем и попытки преодоления этого дуализма, что выразилось в поисках взаимосвязи здесь абсолютно­го (высшие ценности, которые самодостаточны и извечно равны самим себе) и относительного (уровень индивидуальных ценностей, где, по Протагору, «человек - мера всех вещей"), а значит - и их взаимоперехода друг в друга. Особенно четко это представлено у Аристотеля - он говорит о существовании самодостаточных ценностей и одновременно считает возможным, «чтобы разные вещи казались ценными детям и мужам, дур­ным и добрым».

Развернутая же теоретическая разработка проблемы ценностей осу­ществляется в Новое время (вторая половина XVIII века и XIX-XX вв.). Впер­вые четко разграничил мир сущего (что есть) и мир должного (мир норма­тивных идей разума, или ценностей) И. Кант, а позже неокантианцы развер­нули это разграничение в целостное учение о ценностях, назвав его «акси-ологией". Ихлинию позже продолжили феноменологи (Э. Гуссерль, М. LUe-лер) и экзистенциалисты, большое внимание ценностям уделяли также пред­ставители «философии жизни» (Ф. Ницше, В. Дильтей, Г. Зиммель), пер­сонализма, неотомизма и т.д.

Общим для различных течений аксиологии Запада является понимание ценностей как таких общезначимых принципов, которые определяют направленность действий и поступков людей, их внутреннюю мотивацию. Есть ли у этих принципов объективная основа? Позицию «натурализации" ценностей выдвигал Д. Дьюи, но показательно для западных аксиологов все же, мнение, согласно которому указанные принципы - это требова­ния- нормы и идеалы, обращенные к сознанию людей и из их же сознания черпаемые, т.е бытие ценностей для них - не реальное, а идеальное. Но как тогда эти аксиологи обосновывают общезначимость ценностей, их всечеловечность.

Ценность необходимо отличать от оценки. Ценность -это объективная характеристика деятельности (и ее продуктов), оценка же -это отражение объективной ценности в сознании субъекта, и соотносятся они как первичное и вторичное, объективное и субъективное. Специфика оценки определяется как спецификой ее объекта (т.е. ценности), так и ак­тивностью ее субъекта, отражающего этот объект не пассивно, а внутрен­не заинтересованно, как личностно значимый именно для него. Такое пере­плетение в оценке объективного и субъективного и образует ее особую природу, отличающую оценку от истины, а оценивающую деятельность - от научно-познавательной. В чем это отличие состоит конкретно?

Прежде всего отметив что и процесс оценки, и ее объект «несрав­ненно сложнее, чем в познании», ибо в оценке отражается система «объект- субъект», т.е. и объект, и субъект в их внутренней соотнесенности, тогда как в позна­нии главное-знание объекта как такового. 3атем -множественность оце­нок одного и того же ценностного объекта (истина же, строго говоря, одна, хотя путей к ней множество). Она объясняется влиянием на оценку особен­ностей личности оценивающего субъекта - возрастных, образовательных, профессиональных, национальных, сословие-классовых и т.д. Сказывается также участие в акте оценки не только логических структур сознания, но и его чувственно-эмоциональных уровней, уникально неповторимых у каж­дого индивида. Роль их неодинакова: если первые «ответственны" за мо­мент всеобшегб'в оценках, за то, насколько в них отразился достигнутый в данном обществе общий уровень оценочной деятельности, то благодаря вторым оценка приобретает форму единичности, характер индивидуального своеобразия.

В постсоветские годы в разработке проблемы ценностей намечаются новые моменты. Среди них - пересмотр отношения к западной и отечест­венной религиозной аксиологии (от конфронтационной, односторонне-нега­тивной ее оценки переходят к более объективным оценкам, ориентирован­ным прежде всего на выявление ее позитивного научного вклада в учение о ценностях), стремление, сопоставляя ценности с историческим прогрес­сом. учитывать в полной мере и гуманистическую составляющую прогресса -показав частности, того, что рождение у нас новых социальных ценностей достигалось подчас ценою огромных жертв и лишений, а сами эти ценно­сти нередко отчуждались от конкретных людей, их реального, недек­ларативного саморазвития и самосовершенствования, отказ от классово­го релятивизма, отгораживающего нас от признанных ценностей мировое цивилизации по причине их "буржуазности».

От рассмотрения сущности ценности перейдем к анализу видов цен­ностей и типов ценностных ориентации, сопоставлению ценности с такими регулятивами деятельности и поведения человека, как правило, норма. идеал. Сейчас в науке имеется несколько классификаций ценностей, стро­ятся они на разных основаниях и по-разному отвечают на вопрос, какие ценности считать высшими.

Дробницкий подразделял все ценности на предметные и субъектные. К первым он относил все многообразие объектов природного и социально­го мира, имеющих либо положительную, либо отрицательную значимость для человека, ко вторым - нормативную, предписательно-оценочную сторону его сознания. И если предметные ценности, считает ученый, являют­ся объектами оценки и предписания, то субъективные - способом и Крите рием этих оценок и предписаний; объединяет же их то, что они являются лишь разными (объектным и субъектным) полюсами ценностного отно­шения человека к миру.(Сами же ценности он классифицировал по сфе­рам общественной жизни - материальные и духовные, производственно-потребительские (утилитарные), социально-политические, познавательные, нравственные, эстетические, религиозные. В обобщенной форме эта клас­сификация воспроизводится В. П. Тугариновым. разделившим все ценнос­ти на «ценности жизни" (утилитарные, или экономические ценности) и "цен­ности культуры» (этические и эстетические). У С. Ф. Анисимова они класси­фицируются по уровням общественного бытия и общественного сознания.

Соответственно этому критерию «высшими ценностями» у него выступают человек и человечество, затем идут ценности материальной жизни, со­циальные ценности и, наконец, ценности духовной жизни общества. Близ-•кой к этой по сути. но иначе по выводам выглядит классификация, /деля­щая ценности на первичные (удовлетворяют биологические, хотя и очело­веченные, потребности человека), вторичные (создания рук человеческих, прежде всего орудия труда) и третичные (средства коммуникации в са­мом широком смысле слова).

Обычно же ценности делят на материальные и духовные, относя к пер­вым "материальные блага», удовлетворяющие телесные потребности человека, а ко вторым -достижения познания, явления культуры, искусство и т.д. При этом, во-первых, утверждается приоритет духовных ценностей над материальными (на этой основе критикуется "вещизм", т.е. потреби­тельская психология) и, во-вторых, проводится важное различие: матери.альные ценности реализуются путем их потребления (пища, одежда, жилище и т.д.), духовные же сами удовлетворяют потребности человека и как таковые не потребляются, что делает их «вечными", т.е. неисчерпаемыми. Впрочем, и это различие, и разную роль материальных и духовных ценнос­тей не следует абсолютизировать^ б о, в сущности, все ценности без ис­ключения (если они, конечно, подлинные) выполняют «духовную» функ­цию, поскольку в конечном счете «работают" на универсальное развитие личности- Так, вещная среда (т.е совокупность, прежде всего, матери­альных ценностей), еспи она организована должным образом, по рекомен­дациям современного дизайна, может в значительной мере духовно воз­действовать на человека. И, наоборот, недоброкачественные духовные продукты (типа «чернухи" и «порнухи») снижают ценностный потенциал личности, духовно растлевают ee

74.Философская антропология: проблема смысла человеческой жизни. Диалек­тика конечного и бесконечного, субъективного и объективного в структуре человека как существа биосоциалыюго и духовного. Филоcофcко-антропологический смысл смерти и проблема личного бессмертия.

В проблеме смысла человеческой жизни сводятся воедино, под определенным углом зрения, практически все сущностные характеристики человека как существа биосоциального и духовного. Вопросы, кал видим, из числа важнейших для всей культуры челове­чества, что и объясняет обостренный интерес к ним философов, в сущнос­ти во все исторические эпохи. Суровые реальности XX века и рубежа XX-XXI веков резко усиливают этот интерес, что особенно показательно для течений экзистенциальной направленности - в них вопрос о смысле чело­веческой жизни считается приоритетным и самым важным в философской проблематике. У нас же длительное время проблематика смысла чело­веческой жизни не разрабатывалась в должной мере (особенно это каса­лось ее личностного аспекта), ибо негласно считалось, что она, смещая вектор философского интереса в сторону преимущественно индивиду­ального бытия, сужает, будто бы, поле социальных интересов личности и, Фиксируя внимание на конечности человеческой жизни, может повлечь за собою нежелательные пессимистические выводы.

Ядро проблемы смысла жизни - диалектика конечного и бесконечного выступающая в двух теснейшим образом взаимосвязанных, но, все же различающихся измерениях философско-антропологическом (человек как конечное существо и бесконечный универсум, понимаемый как природа, космос, Бог и т.п.) и социально-антропологическом (конечное и бес­конечное в системе «индивид - общество») В рамках первого измерения проблеме смысла жизни акцентируется ее природно-биологический аспект,связанный с физической смертностью человека и возможностью его бессмертия как основы обретения человеком истинного смысла его жизни; отсюда иное обозначение этой проблемы - соотношение смертности и бессмертия человека, при этом бессмертие трактуется либо в религи­озном духе (бесконечная жизнь души человека после его телесной смер­ти), либо натуралистически (посмертная жизнь в космосе).

В рамках второго измерения акцент переносится на жизнь человека в обществе и возможность его бессмертия в благодарной памяти потом­ков. что и придает этой жизни искомый смысл. Причем, поиск здесь ведет­ся в двух накладывающихся друг на друга направлениях - от общества к личности (смысл жизни ~ в ее служении общественному благу как объек­тивной данности, что и выступает залогом ее бессмертия) и от личности к обществу, когда предметом анализа становится субъективный, духовно-нравственный аспект проблемы, соотносящий жизненный путь личности с близкими и желанными ей системами ценностей и позволяющий понять личностную мотивацию этого пути, то, как во внутреннем мире личности достигается (или недостигается) гармония глубинных чаяний ее души с указанным благому.

Следует отметить, что в этом единстве объективного и субъективного у нас долгие годы выделялся лишь объективный аспект - тот общий со­циально значимый результат, которым увенчивалась жизнь индивида, а он сам, уникальность его внутреннего мира, обусловившая именно эту, а не какую-либо другую жизнь данного индивида, и то, насколько она им ос­мысливалась как полноценная нравственная жизнь, реализующая именно его смысложизненный поиск, - все это либо оставалось в тени, либо вов­се игнорировалось. Но такое отторжение смысла жизни индивида от са­мой его жизни отрывает социальные цели, даже если они высокие и благо­родные, от его повседневной жизненной практики, делает их абстрактны­ми и лишенными для него достойного личностного смысла, поскольку их осуществление отодвигается в неопределенное будущее, а жизнь и этого индивида, и его современников (да и последующих поколений) призвана, говоря словами Ивана Карамазова, всего лишь «унавозить грядущую гар­монию". Именно внимание к субъективной стороне рассматриваемой проблемы отличает отечественную философию рубежа Х1Х-ХХ веков, не­изменно подчеркивавшую, что вне духовно-нравственного роста самой личности, формирования ее внутренней подготовленности к принятию иде­алов добра и справедливости никакие гуманистические концепции «внеш­него устроения" (Достоевский) человечества не приведут к успеху, а обер­нутся в итоге социальным и духовным нигилизмом и еще большим всеоб­щим порабощением. При этом ею учитывалась и объективная сторона-внимание к внутреннему миру личности здесь сочеталось с заботой о благополучии и достоинстве других людей и, шире, заботой о биосфер Земли, о Космосе в целом (русский космизм).

Только совмещением субъективного и объективного, индивидуаль­ного и социального, повседневного и перспективного достигается полнота исследовательского поля проблемы смысла человеческой жизни.

Неразрывна связь жизни со смертью как естественным концом всякого живого существа. Только человек как сущест­во, наделенное сознанием, осознает свою смертность, конечность своего существования, и это осознание позволяет понять смерть как акт завершения жизни, т.е. осмыслить человеческий смысл смерти. Вся история философии есть рациональный поиск доказательств, способных смягчить трагизм физической смерти человека. 2 концепции: 1) восходящая к Платону, основывается на идее бессмер­тия человеческой души и посмертного воздаяния за земную жизнь; смерть здесь предстает как конец вынужденного (и потому трагического) единст­ва души и тела.Соответственно и смысл жизни отдельной личности видится в приготовлении к жизни вечной, поскольку ее земная жизнь - лишь мостик меж­ду природным и сверхприродным (божественным) мирами. 2) идущая от Эпикура, также стремится помочь человеку преодолеть страх перед личной смертью человека, но полагает, что акцент следует сделать не на смерти, а на жизни, руководствуясь сфор­мулированным еще этим философом доводом: пока мы есть, смерти нет, а когда она приходит, нас уже нет. Проблему смысла че­ловеческой жизни многогранна и неоднозначна,много (.) зрения. За последние годы наблюдается и еще одно на­правление сближения рассматриваемых концепций, связанное с понимани­ем личного бессмертия человека. В рамках секулярной концепции наблюдается понимание личного бессмертия как бессмертия социального. предпринимаются усилия по естественно-научному обоснованию личногс бессмертия как такового, т.е. того, что религиозная концепция квалифици­рует как «бессмертие души". Особая наука о человеческом бессмертии иммортология.

75.Философская антропология: проблема смысла жизни и современные реалии. Тенденции к интеграции и дифференциации в развитии человечества на ру­беже XX XXI вв. и проблема идеала в структуре смысла жизни. Соотно­шение будничного и возвышенного, настоящего и будущего и проблема личного счастья.

Но - рано или поздно, с большей или меньшей степенью продуманности и осознанности, люди во все времена задавались смысложизненными вопросами, те не останавливались лишь на констатации ценности жизни как таковой. Эти вопросы Кант свел к трем основным - Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться? Иными словами,-что считать главным в жизни, какую жизнь считать достойной человека, к чему он должен стремиться, какие цели перед собою ставить и какими средствами добиваться их осуществления? Отвечая на эти вопросы, следует подчеркнуть, что позитивные ответы на них предполагают активизацию в людях истинно человеческих потребностей (в первую очередь нравственных), ибо говорить о смысле жизни - значит иметь в виду не столько то что есть, сколько то, что должно быть, т е вступать в сферу идеала

Чем объяснить извечную тягу человека к идеалу? Человек ставит пе­ред собою все новые и новые цели, добивается их осуществления, ни­когда не достигая полного исчерпания целей развивающегося человеческо­го рода В этом смысле человек - постоянно нереализуемое существо, не только живущее в настоящем, но и устремленное в будущее, связывая с ним представление о максимально полном самопроявлении и саморазви тии А это представление и есть идеал, который всегда впереди, всегда в сфере должного.Назначение идеала в структуре "смысла жизни» - регулировать жиз­недеятельность индивида, вносить в нее элементы программирования и планирования, что позволяет индивиду выстраивать более или менее пос­ледовательную, но непременно сзою собственную линию поведения, ориентированную, к тому же, на лучшие, «идеальные" образцы Такая ориентация резко обостряется мыслью о неизбежной смерти раз моя жизнь конечна, то как мне успеть ее прожить наиболее достойно? Важно видеть специфику идеала среди других регуляторов жизненного поведения людей, если, к примеру, социальные нормы и обьь чаи указывают на то, что в поведении индивида является обязательным и допустимым, то в идеале должное сочетается с желательным для индиви­да, наиболее ценным для него, т е следование идеалу - это высшее проявле­ние «смысла жизни" здесь "я должен" совпадает с «я хочу»

В этой связи необходимо учесть ряд принципиальных моментов следует, прежде всего, постоянно помнить об индивидуализированном ас­пекте проблемы - о том, что «смысл жизни» каждого человека не может быть чем-то предзаданным, а потому носить характер рецептуры всеоб­щего счастья, - он должен быть им выстрадан лично. Это означает, что «смысл жизни» индивидом не столько ищется, сколь­ко им самим созидается, творится всем многообразием его помыслов, действий и поступков органически «вырастая» изнутри.

Решение проблемы в том, чтобы каждодневное соединять с идеальны­ми целями, представленными в общечеловеческих ценностях.

Что принципиально нового, в этом плане, внес XX век и чего ожидать в веке XXI? Две противоположные тенденции парадоксальным образом со­единяются в новейшей истории человечества. Первая - тенденция к ин­тернационализации и интеграции, вторая, ей противостоящая, -тенденция к национальному, региональному, государственному, культурному, рели­гиозному обособлению. Включение проблемы смысла жизни в контекст современного соотношения национального и интернационального, регионального и общеродового, особенного и всеобщего вносят в нее новые, дополнительные конкретизации. Это, как увидим, осложняет, но в то же время и резко обостряет индивидуальный выбор - главное в данной проблеме-Ведущей выступает первая тенденция, задаваемая стремлением сохра­нить и приумножить накопленные завоевания цивилизации, сделать их дос­тоянием всех народов. Эти завоевания, или общечеловеческие ценности культуры, выступают в качестве фундаментальной основы единства человеческого рода.

Столь высокие и масштабные параметры смысложизненных позицш современного челоаека, диктуемые нашим временем, не согласуются с. установками тех, кто предельную "планку» смысла жизни усматривает F. достижении материального благополучия.

Снова подчеркнем: речь должна идти об общечеловеческих ценностях в их современном выражении, задаваемом сложившейся на с^^Дня глобальной ситуацией. Они - и продукт, и достояние всех народов, однако степень этой их выраженности в различных этнонациональных культурах неодинаковая - в ряде культур и на сегодня отмечаются элементы архаи­ки, ценностям, имеющим смысл и значение фактически для всего челове­ческого рода, придается подчас локальный, общинно-племенной иЛй реги­ональный характер, возводятся в абсолют отдельные национальны®. Рели­гиозные и другие особенности ценностного бытия людей и т.д. Современ­ный же облик общечеловеческих ценностей представлен прежд⁶ всего «новым гуманизмом». Его главная черта - глобализм: должны быуь выра­ботаны как на межличностном, так и особенно на межгосударственном уровне единые для всех землян нравственные нормы и принципы отноше­ния людей к природе и друг к другу, в которых частные интересы отдельных лиц, этносов и государств соотносились бы с интересами всего человече­ства и главным его интересом-выживанием в условиях глобальных угроз, в первую очередь термоядерной и экологической. Эти нормы и правила еще только вырабатываются, и чтобы они были выработаны и успе ^н° вы­полнялись на практике, необходим, во-первых, реалистический у^ет инте­ресов всех стран, как больших, так и малых, и во-вторых, не навязывание Другим силой своих систем ценностей, а активный и благожелательный диалог как можно более широкого круга его участников. Только тогда пред­ложенные нормы и правила будут по-настоящему восприниматься как об­щечеловеческие ценности и всечеловеческие смысложизненные ориенти­ры.

1 С. Кьеркегор. Наслаждение и долг. - СПб., 1894, с 246.

2 А. Шопенгауэр. Афоризмы и максимы, т. 2. - СПб., 1895, с. 244.

3 Ф. Ницше. Сочинения в двух томах. Т. 2. - М., 1990, с. 346.

4 Ж. П. Сартр. Экзистенциализм - это гуманизм. В кн.: Сумерки богов. - М., 1990, с. 324.