Второй значимый момент состоит в том, что «подчиняя право государству, как носителю Блага, консерватизм мыслит Благо наполненным определенным историческим содержанием - национальным или религиозным, т. к. только такому содержанию присущ характер исторической объективности» [Гессен, 2010б, с. 128]. Привязка идеи блага к конкретному национально-религиозному содержанию вытекает из принципа историзма, который в свою очередь нерасторжимо связан с органицистским пониманием общества и государства.
«Государство», «нация», «национальный дух», «религия» - таков смысловой ряд, раскрывающий специфику консервативного понимания идеи блага. «По отношению к этому Благу, - отмечает Гессен, - отдельные лица имеют только обязанности, но не права», «они суть по отношению к нему простые средства, не имеющие самостоятельной ценности» [Гессен, 20106, с. 128].
Представленную трактовку консерватизма, разумеется, трудно признать идеологически беспристрастной (хотя бы потому, что никто из теоретиков консерватизма не принял бы предполагаемого здесь противопоставления «блага государства» «благу отдельной личности»). Тем не менее эта трактовка важна в плане понимания специфики философско- политической концепции самого Гессена и предложенной в ней типологии идеологический доктрин.
Если в консерватизме центральным смысловым звеном выступает государство, мыслимое как исторически развивающаяся органическая целостность, то в социализме отправной точкой становится общество, понимаемое механистически. «Благо, которое социализм противопоставляет формальному Праву либерализма, есть благо всех и каждого» (курсив Гессена - И.Д.). В этом заключается принципиальное отличие социализма от консерватизма, гипостазирующего государство в особую сущность. «Не благо государства, могущее всегда быть противопоставленным благу отдельного лица, а благо всех и каждого есть цель социалистического устройства» [Гессен, 2010б, с. 130]. Гессен констатирует «наличие внутри социализма момента крайнего индивидуализма» [Гессен, 2010б, с. 129] и усматривает «последнюю цель социализма» в том, чтобы «обеспечить максимальное благо каждого отдельного лица» [Гессен, 2010б, с. 129]. «Общее благо» при этом трактуется механистически и арифметически, оно «есть, в сущности, не что иное, как простая сумма индивидуальных благ» [Гессен, 2010б, с. 129]. В такой трактовке идеи блага Гессен, вслед за А. Менгером, усматривает специфическую черту социализма [Гессен, 2010б, с. 130].
Механицизм и механистический индивидуализм составляют, согласно Гессену, общий знаменатель и классического либерализма, и утопического социализма, и марксизма. В данном пункте Гессен присоединяется к той (весьма характерной для русской религиозно-философской традиции) трактовке, согласно которой социализм оказывается не просто негативной реакцией на «буржуазное» общество, но рассматривается как квинтэссенция «буржуазного духа», логическое завершение буржуазного индивидуализма и «экономизма» Такую трактовку можно обнаружить в работах Вл.С. Соловьева, А.И. Введенского, Н.А. Бердяева и ряда других русских философов конца XIX - первой трети XX в. (см.: [Соловьев, 2012, с. 482-483; Введен-ский, 1909, с. 98; Бердяев, 1917])..
гессен диалектический социализм консерватизм
Внутренняя антиномичность социализма. Социализм как лже-консерватизм
Консерватизм в трактовке Гессена отождествляется с анти-индивидуализмом, органицизмом и этатизмом, а утопический социализм и марксизм обнаруживают в себе черты индивидуализма и механицизма. Однако, как показывает русский философ, в идеологическом и историко-политическом плане эти мировоззренческие крайности взаимно тяготеют друг к другу и могут соединяться. Наглядным подтверждением этого становится теория и практика «государственного социализма».
В феномене «государственного социализма» две враждебных друг другу идеологии (социализм и консерватизм) сходятся на почве отрицания либеральной идеи неотъемлемых прав личности, принципа формального юридического равенства и доктрины правового государства.
В эксплицитном виде концепция государственного социализма представлена у Шпенглера («прусский социализм»), однако её теоретические истоки Гессен усматривает в утопическом социализме Сен-Симона и органицизме О. Конта. «Повторяя зады Сен- Симона и Конта, Шпенглер со всей силой убежденного англофоба противопоставляет свои “истинно прусские” идеи функции, обязанности, служения - “английской” идее правового государства» [Гессен, 20106, с. 127]. Важнейшими презумпциями и принципами «государственного социализма» являются: примат обязанности над правом (субъективным правопритязанием) и первичность начала служения в общественной жизни. Следование этим принципам, согласно Гессену, характерно и для итальянского фашизма, который, как и «прусский социализм» Шпенглера, противопоставляет «свободе - обязанность, праву - благо и “анархии” правового государства - порядок» Примечательно, что в идеологии итальянского фашизма Гессен усматривал реализацию тех же принципов, которые были определяющими в европейском консерватизме XIX в..
В «государственном социализме» Гессен усматривал не просто случайную конфигурацию идей и исторических обстоятельств, но в известном смысле результат последовательного развертывания тех принципов, которые изначально присутствовали в социализме. Однако движение социалистической мысли в сторону консерватизма и этатизма не является единственно возможным и безальтернативным. Социализм как идеология, с точки зрения Гессена, изначально амбивалентен, антиномичен, в нем содержится возможность движения как в сторону консервативного понимания идеи блага, так и в сторону либерализма с его принципом «суверенитета права».
Антиномичность утопического социализма, согласно Гессену, состоит в том, что социалистическое понимание идеи блага совмещает в себе черты индивидуализма и анти-индивидуализма (социоцентризма). С одной стороны, утверждая объективный, надындивидуальный характер идеи блага, социализм претендует на то, чтобы «дать положительное содержание жизненному поведению» отдельных индивидов [Гессен, 2010б, с. 132], с другой стороны, понятие блага в социализме «лишено в сущности своего собственного содержания и есть в последнем счете лишь сумма субъективных, индивидуальных благ» [Гессен, 2010б, с. 131]. Подобная антиномичность, как подчеркивает русский философ, полностью отсутствует в консервативных политических учениях, «которые субъективному Праву противополагают раз и навсегда определенный в своем содержании, национально и религиозно обоснованный, за абсолютную истину выдаваемый идеал» [Гессен, 2010б, с. 132].
Социалистическая идея блага, как показывает Гессен, лишь по видимости является положительной, в действительности же она (в силу изначально присутствующего в социализме и унаследованного от классического либерализма индивидуалистического начала «Социализм, - как подчеркивает Гессен, - с самого же начала уже содержит в себе момент отрицае-мого им либерализма» [Гессен, 2010б, с. 131].) лишена какого-либо объективного содержания. Главное противоречие социализма есть «противоречие объективного, монистического, положительного Блага, последнее содержание которого, однако, субъективно, плюралистично и потому по необходимости отрицательно» [Гессен, 2010б, с. 138]. Стремясь преодолеть это противоречие, социалистическая мысль оказывается перед мировоззренческой и идеологической развилкой: либо «наполнение» идеи блага конкретным содержанием (то есть принятие консервативной трактовки этой идеи), либо движение в сторону либерализма с его «формальной» идеей права. С этой альтернативной, согласно Гессену, сталкивается не только социалистическая теория, но и практика социалистических реформ, практика построения социалистического общества.
Основоположники «утопического социализма» избрали первый путь, что предопределило превращение социализма в квази-религию. Сен-Симон и Фурье предприняли попытку «придать Благу такой же объективный, положительный, авторитарный характер, какой оно имеет в учениях консерватизма» [Гессен, 2010б, с. 138]. «Не удовлетворяясь идеалом совершенного общественного строя, они сочли необходимым дать ему своего рода религиозное обоснование» [Гессен, 2010б, с. 138]. Эта попытка, однако, заведомо не могла увенчаться успехом, поскольку утопическо-социалистическое мировоззрение c его оптимистической верой в «возможность уничтожения чисто природными силами всякого на земле зла» упраздняет то, что «составляет душу всякой религии: сознание “радикальной греховности” человеческой природы и безысходной трагичности земного бытия» [Гессен, 2010б, с. 138].
Если в утопическом социализме ещё сохранялась возможность движения в сторону идеи права, то в марксизме и особенно в советском коммунизме (большевизме) эта возможность, согласно Гессену, была окончательно утрачена. Неизбежность вырождения большевизма в лже-консерватизм и оппортунизм обусловлена тем обстоятельством, что ни одна идеология не может быть лишь идеологией разрушения. Поскольку путь в сторону права для советского большевизма «был закрыт всем прошлым революционного марксизма, существо которого заключалось именно в отрицании Права» [Гессен, 2010б, с. 165], постольку «большевизм должен был наполнить идею Блага каким-то положительным содержанием, т.е. обнаружить себя как явный и неприкрытый консерватизм» [Гессен, 2010б, с. 165]. Однако и консервативная идея блага (как положительной категории, наполненной определенным историческим, религиозным, национальным содержанием) не могла быть усвоена большевизмом. «Оставалось идеологически прикрыться личиной положительного Блага (придать чистому отрицанию видимость положительного содержания), практически же превратиться в совершенно беспринципный оппортунизм» (курсив Гессена - И.Д.). Таким образом, проистекающая из антиномичности социализма идеологическая альтернатива обозначается Гессеном с предельной ясностью: либо движение в сторону либерализма, идеи права и «правового социализма»; либо «вырождение социализма в грубую подделку консерватизма» [Гессен, 2010б, с. 166].
Если консерватизм (как, впрочем, и классический либерализм) в трактовке Гессена предстает в качестве целостного и самодостаточного политического мировоззрения, то социализм, напротив, трактуется как антиномическое, содержащее в себе неустранимое внутреннее противоречие учение. Такая трактовка социализма проявляется в том числе и на уровне используемой Гессеном терминологии. Если термин «социализм» в работах русского философа имеет по преимуществу положительные (или по крайней мере нейтральные) коннотации, то термины «коммунизм», «марксизм», «большевизм» всегда несут негативно заряженный смысл. Гессен не просто различает «социализм» и «коммунизм» (как два родственных течения или как умеренную и радикальную версию одной и той же идеологии), он видит в них два разнонаправленных вектора идейной эволюции. «Социализм» как «правовой социализм» направлен в сторону всё большего «пронизания хозяйства и государства правом» [Гессен, 2010б, с. 247], «коммунизм» же предполагает движение социалистической мысли в сторону консерватизма, неизбежно превращается в эрзац-консерватизм.
Заключение
Из трёх базовых идеологий нового времени наименьшее внимание Гессен уделяет консерватизму, что не является простой случайностью. Сущность консерватизма в трактовке русского философа сводится к трём взаимосвязанным принципам - историзму, органицизму, этатизму. Так понятый консерватизм оказывается целостным, статичным, лишенным внутренней динамики политическим мировоззрением. Упрощённая, схематичная трактовка консерватизма оттеняет и подчёркивает сложность двух других мировоззренческо-идеологических парадигм - либерализма и социализма, синтез которых как раз и стремится осуществить русский философ в своей концепции «правового социализма». В рамках предложенной Гессеном целостной схемы конфигурации и эволюции политических идей консерватизму отводится роль идеологического и мировоззренческого полюса, во всём противоположного полюсу «правового социализма».
Актуализация представленной в работах Гессена трактовки консерватизма едва ли способна внести элемент новизны в современные дискуссии о консервативной идейнополитической традиции. Однако содержащиеся в работах русского философа выводы относительно соотношения и взаимосвязи трёх базовых идеологий представляют несомненный теоретический интерес.
Трактовка соотношения социализма и консерватизма, представленная в работах Гессена, интересна тем, что позволяет увидеть общие закономерности функционирования идеологического сознания, проникнуть в самую суть проблемы идеологизации социальнополитического и философского знания.
Список источников
Бердяев Н.А. 1917. О буржуазности и социализме. Русская свобода, 8: 3-8.
Введенский А.И. 1909. Социализм как нравственная и теоретическая задача. М., 159 с.
Гессен С.И. 1917. Политическая свобода и социализм. Петроград, 40 с.
Гессен С.И. 1932. Современный кризис и перерождение капитализма. Новый град, 3: 60-71.
Гессен С.И. 2010а. Идея нации. В кн.: Гессен С.И. Избранное. М., РОССПЭН: 504-528.
Гессен С.И. 2010б. Правовое государство и социализм. В кн.: Гессен С.И. Избранное. М., РОССПЭН: 43-394.
Ильин И.А. 1994. О сущности правосознания. В кн.: Ильин И.А. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 4. М., Русская книга: 149-414.
Поппер К.-Р. 1992. Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона. М., Феникс, 448 с. Соловьев А.И. 2001. Политическая идеология: логика исторической эволюции. Полис, 2: 5-23. Соловьев Вл.С. 2012. Оправдание добра. М., Институт русской цивилизации, Алгоритм, 656 с. Тихомиров Л.А. 2010. Монархическая государственность. М., РОССПЭН, 751 с.