Система воспитания и образования Вильгельмины Прусской (1709-1758)
В.А. Думачева
Аннотация
В статье рассматривается система воспитания и образования Вильгельмины Прусской (1709-1758). Автор выделяет образование в качестве ведущего фактора в целостном процессе социокультурного развития личности прусской принцессы. Система воспитания и образования будущей маркграфини анализируется в фокусе повседневной придворной культуры и педагогических подходов эпохи Просвещения. В статье представлен отвечающий эпохе Просвещения образ утонченной, всесторонне образованной монаршей особы. При этом в статье обозначены частные негативные элементы этой системы, среди которых особо выделялись препятствия со стороны, отца принцессы, выступавшего против "культурного воспитания" дочери, а также неблагоприятная духовно-нравственная обстановка при дворе. воспитание образование принцесса
Их роль, однако, не была ведущей в становлении личности Вильгельмины, Прусской. Богатый культурный пласт, освоенный маркгарфи- ней благодаря ее воспитанию, во многом предопределил ее выдающиеся творческие акции во взрослой жизни.
Ключевые слова: Фридерика София Вильгельмина Прусская, маркграфиня Байрейтская, воспитание королевских наследников, социокультурное развитие личности, эпоха Просвещения, придворная культура.
THE SYSTEM OF UPBRINGING AND EDUCATION OF WILHELMINA OF PRUSSIA (1709-1758)
V.A. Dumacheva
The article considers the system of upbringing and education of Wilhelmina of Prussia (1709-1758). The author singles out education as a leading factor in the holistic process of the sociocultural development of the personality of the Prussian princess. The system of upbringing and education of the future margravine is analyzed in the focus of everyday court culture and pedagogical approaches of the Enlightenment. The article presents the image of the sophisticated, comprehensively educated royal monarch, which corresponds to the era of the Enlightenment. At the same time, the article identifies private negative elements of this system, among which the obstacles on the part of the father of the princess, who was against the "cultural education" of the daughter, and the unfavorable spiritual and moral situation at the court have been highlighted. Their role, however, was not leading in the formation of the personality of Wilhelmina Prussia. The rich cultural stratum, mastered by margravine thanks to her upbringing, largely predetermined her outstanding creative actions in adulthood.
Keywords: Friederike Sophie Wilhelmine of Prussia, Margravine of Bayreuth, royal education, socio-cultural personality development, age of Enlightenment, court culture.
Вильгельмину Прусскую можно смело назвать одной из самых ярких и талантливых женщин своего времени. Ее личность исключительно интересна, но вместе с тем сложна и противоречива. Огромный творческий потенциал и энергия, которые, однако, не всегда находили свою реализацию, ярко отличали индивидуальность маркграфини.
Несмотря на это, до недавнего времени изучению личности Вильгельмины Прусской не уделялось должного внимания. Кроме того, ее восприятие часто выстраивается из так называемой "суммы сопровождений", исходя из которых формируется некий второстепенный образ - старшая дочь короля-сержанта Фридриха Вильгельма I, любимая сестра Фридриха Великого. Действительно, до определенного момента в историографии сложно было встретить упоминание личности Вильгельмины Прусской без сопутствующего ее имени определения.
Однако в связи с недавно возросшим интересом к культурной истории маркграфиня заинтересовала исследователей как самоценная личность. Все больше внимания уделялось изучению ее культурного наследия. Справедливо отметить, что в рассматриваемый период, а именно в первую половину XVIII столетия, было достаточно выдающихся и талантливых женщин, но Вильгельмина Прусская ярко выделялась из их круга. После переезда в Байрейт, небольшой старинный город на юге Германии, маркграфиня воплотила в жизнь все свои творческие способности, вознеся свою новую резиденцию на совершенно новый культурный уровень.
Дом оперы, Эрмитаж и другие чудеса архитектурной мысли байрейтского дворцового комплекса - все это было задумано и воплощено талантливой прусской принцессой. Ее увлечение французским и итальянским театром и музыкой способствовали превращению Байрейта в настоящий центр искусств. Личная библиотека маркграфини была образцом научного интереса и всестороннего развития ее личности, а особое почитание образования с ее стороны оказало основополагающее значение на основание Байрейтского университета.
При этом важно отметить, что Вильгельмина была не просто меценатом, а принимала прямое участие во всех вышеуказанных видах культурной деятельности - в философии, которая в то время находилась под непосредственным влиянием Просвещения, в науках и искусстве, где маркграфиня особо почитала античность. Кроме того, ей удавалось выступать в одном лице в качестве композитора, художницы, архитектора и даже актрисы. Таким образом, сложно переоценить вклад Вильгельмины Прусской в культурную жизнь соответствующей и последующих эпох не только ее родной страны, но и Европы.
Безусловно, непосредственный интерес к личности маркграфини в противовес изучению ее культурного наследия также ощутим. Однако, признавая великолепие и достоинство последнего, не многие его ценители имеют представление о том, что в действительности стояло за неукротимым творческим потенциалом этой великой личности.
К сожалению, среди российских исследователей личность маркграфини до настоящего времени не вызывала должного интереса. Статья А. Жалобецкой [1] является практически единственной работой о Вильгельми- не Прусской на русском языке, направленной на историко-биографическую реконструкцию ее жизни.
Статьи С. Клейнер [2] также дают определенное представление о выдающейся прусской принцессе. В такое нелегкое время для дипломатических отношений между Германией и Россией, как канун Первой мировой войны, Клейнер публикует в журнале "Голос минувшего" три статьи, посвященные личности Вильгельмины Прусской. Две из них представляют собой перевод небольших отрывков из мемуаров маркграфини, другая же из них дает общее представление о личности прусской принцессы. Публикацию статей Клейнер справедливо можно рассматривать в качестве своеобразного культурного решения противоречий двух государств, попыткой поиска пути к их культурному диалогу. Не случайно, что основой ему послужила уникальная личность Вильгельмины Прусской.
Немецкий историк Х. Фраймарк, написавший подробную биографию маркграфини, так писал о ней: "Вильгельмина - это фигура разочарования, озлобления и иногда отчаяния. Соприкасаясь с историей ее страданий, важно учитывать, что она находилась не на своем месте, а ее роль не соотносилась с ее способностями [...]" [3, s. 19].
Под историей страданий историк понимает всемирно известные мемуары маркрафини, которые одновременно являются главным источником для изучения ее личности. В них Вильгельмина предстает преимущественно как глубоко несчастная женщина, чье детство и юность прошли между придворными интригами, брачной политикой, неприятием со стороны королевских родителей, взаимными конфликтами между ними и жестокими мерами придворного воспитания. Брак и дальнейшая жизнь маркграфини также не были особо счастливыми.
С данной концепцией согласно большинство исследователей, занимающихся реконструкцией жизни прусской принцессы. Принимая это во внимание, возникает вопрос, как такая глубоко несчастная личность, причины бед которой коренились прежде всего в ее детстве, смогла добиться таких успехов на культурном поприще? Вопреки или благодаря всем трудностям? Какие факторы сформировали ее личность? Выяснить это представляется возможным при всестороннем анализе социокультурного развития Вильгельмины Прусской.
Развитие личности прусской принцессы, хронологически представленное периодом ее детства, правомерно рассматривать форме совокупности таких личностных компетенций индивида как социализация, усвоение культурных норм и моделей поведения, само- и миропознание. Все эти компетенции были обусловлены рассматриваемой эпохой и средой, а именно, атмосферой прусского королевского двора начала XVIII столетия, испытывавшего влияние немецкого Просвещения.
Таким образом, были изучены процесс воспитания, образования, социализации и, прежде всего, инкультурации юной принцессы в соответствующей социокультурной среде. Настоящие социокультурные факторы в данном контексте можно рассматривать в качестве трех своеобразных, противоположных друг другу поля [4], с которыми личность юной принцессы конфронтировала в процессе своего развития.
Мир материальный, представленный эпохой, ее культурными образцами и их вещественными воплощениями представили собой первое поле социокультурной среды становления личности Вильгельмины Прусской. Наряду с ним выступили мир социальный, определяемый окружением принцессы - ее родителями, другими членами семьи и придворными, - и собственный, внутренний мир Вильгельмины.
Социокультурная среда становления личности маркграфини, представленная несколькими уровнями - от общей культурной атмосферы Пруссии начала XVIII века до частного художественно-эстетического элемента королевского двора в Берлине, в целом, была весьма благотворной для культурного развития юной монаршей особы. Однако при этом, не исключалось влияние существенных неблагоприятных обстоятельств, которые в значительной степени могли обуславливать процесс воспитания и образования принцессы. Наиболее значимым из них являлись препятствия со стороны отца, короля Фридриха Вильгельма I, выступавшего против "культурного воспитания" дочери. Также оказывали неблагоприятное влияние весьма противоречивые межличностные взаимоотношения юной принцессы с родителями и низкий духовно-нравственный уровень при дворе.
При этом, влияние положительных факторов, способствующих формированию духовно развитой, талантливой и разносторонней личности Вильгельмины Прусской, по всей вероятности, имело определяющее значение. Среди них решающую роль играли соответствующая эпохе Просвещения концепция всестороннего, утонченного воспитания монаршей особы, а также сильное личностное начало принцессы.
Таким образом, система воспитания и образования Вильгельмины Прусской, во многом предопределившая ее значительные заслуги на культурном заслуживает особого внимания.
В Энциклопедии Дидро и Д'Аламбера статья "Образование" [5] раскрывает сущность этой концепции применительно к данной эпохе. Суть его сводится к тому, что образование является основой государства и общества.
Как своеобразное реформистское движение, находившееся в непрерывном поиске нового, более совершенного общественного порядка, просвещение "[...] превращало человека в масштаб и отправную точку своих основополагающих идей" [6, s. 111].
В этой связи возникала потребность уделять повышенное внимание вопросу воспитания (формирования) этого "нового типа" человека. С возникновением и становлением педагогики как науки (приблизительно в том же историческом контексте), ее подходы были напрямую призваны служить улучшению общественного порядка и способствовать созданию такого типа человека, который бы был полностью свободен от суеверий и религиозных догм и в итоге руководствовался бы исключительно собственным разумом.
"Это движение предопределяла полная энтузиазма вера в "воспитуемость" человека, однако система воспитания должна была отвечать определенному состоянию [личности]" [Ibid, s. 109]. В данном случае немецкий исследователь социальной истории В. Мюллер подразумевает определенное ментальное состояние личности соответствующей эпохи и социокультурной среды, исходя из которого необходимо было разрабатывать соответствующие методы воспитания, которые бы воплотили поставленную просветителями задачу. Это касалось как развития в личности определенных моральных качеств, так и подхода к концепту воспитания, как к средству распространения знания. Оба подхода должны были учитывать новую, открытую в эпоху Просвещения природу человека.
Переломным моментом в педагогическом дискурсе и взглядах на детство и личность ребенка является распространение идей Руссо, высказанных им в его воспитательном трактате "Эмиль" (1762), где также нашли свое отражение идеи английского просветителя, Джона Локка. Руссо разработал новую концепцию воспитания, которая была рассчитана на "естественного человека", и вместе с тем установил новые стандарты для немецкой педагогики эпохи Просвещения. Основные идеи трактата, нашедшие с момента издания широкое распространение, уже довольно активно аккумулировали в обществе, прежде всего, высшего интеллектуального уровня эпохи, и в той или иной мере воплощались на практике.
Несмотря на общепризнанный подход к временному ограничению европейской эпохи Просвещения, который связывает расцвет и наиболее яркое воплощение идей этого культурного движения с сер. XVIII века, его зарождение началось значительно раньше. В Германии это культурное течение, по мнению большинства исследователей, не имеет четких временных границ, и в связи с этим вполне справедливо определять рассматриваемую в данном исследовании временную сферу социокультурного развития личности Вильгельмины Прусской как время становления эпохи Просвещения в Германии и, соответственно, проецировать основополагающие идеи этого течения на рассматриваемый социокультурный контекст.
Улучшение социального порядка, целью которого в рассматриваемом контексте было воспитание каждого гражданина государства, представлялось возможным лишь в том случае, если особое внимание уделялось формированию личности будущих регентов. Поэтому "воспитание принцев рассматривалось просветителями как значимое средство Просвещения" [Ibid, s. 111].
Такие французские просветители как Вольтер, Кондильяк, Дидро, Мирабо, Ф.М. Гримм и некоторые другие старались воплотить теоретически сформулированные запросы по воспитанию принцев на практике. Так, например, они сами часто выступали в роли гувернер и воспитателей будущих правителей. Примечателен пример Этьена Бонно де Кондильяка, который после вступления во французскую академию стал гувернером наследного принца Фердинанда Пармского, внука Людовика XV.
Педагогическая мысль Германии также находилась под непосредственным влиянием идей французского Просвещения. Например, Вольтер активно общался с Луизой Доротеей Саксен-Готтской по вопросам воспитательных концептов ее детей; по схожим вопросам Дидро состоял в постоянной переписке с княгинями небольших немецких правящих домов. В своих письмах Дидро определял воспитание принцев как "средство общественного изменения и путь распространения силы Просвещения". Гримм вел активную переписку с ландграфиней Каролиной Гессен-Дармштадтской о воспитании ее старшего сына, а также следовал концепции особой роли немецких принцесс в формировании социальных условий для развития личности королевских наследников.