Слухи поражали не только обывательские слои, но и захватывали органы власти, становясь фактором политики. Летом 1915 г. министры на секретных совещаниях обсуждали слухи о том, что Земгор создает собственную армию с «300 бронированными автомобилями», а некоторые депутаты Государственной Думы склонялись к мысли, что МВД готовит на улицах провокации, чтобы жестоко их подавить и еще больше ограничить свободы общества. «Шингарев выразил убеждение, что Маклаков занимается провокацией, стараясь вызвать недовольства и беспорядки, чтобы построить свою карьеру на подавлении их. Я сам почти уверен, что это так», - писал в своем дневнике петроградский городской голова И.И. Толстой весной 1915 г. См.: Толстой И.И. Дневник: 1906-1916. СПб., 1997. С. 611. Когда в десятых числах сентября 1915 г. в Москве начались рабочие беспорядки, некоторые современники были уверены в том, что побоище 14 сентября на Страстной площади было организовано градоначальником Е.К. Климовичем: якобы заранее к памятнику А.С. Пушкина свезли груду камней, а у Страстного монастыря в засаде засела полиция, ожидая трамвайную провокацию с участием солдата-георгиевского кавалера. Смысл этих действий усматривали в том, чтобы, спровоцировав революционный бунт, заключить сепаратный мир См.: Городцов В.А. Дневники ученого. Кн. 1. С. 476-477.. По другой версии, провокация была организована из Петрограда с целью разгромить московское общественное движение.
Нервозные настроения и чувство неопределенности охватили депутатов после думских демаршей ноября 1916 г. Кулуарно обсуждали слухи о том, что к Таврическому дворцу будут стянуты войска и Дума будет окончательно закрыта, обсуждали информацию о подготовке убийства П.Н. Милюкова, говорили о том, что осталось лишь два варианта: император распустит либо Думу, либо правительство и пр. ГА РФ. Ф. 102. ДП-ООО. П. 245. Д. 33. Т. 2. Л. 65. Дневник Л.А. Тихомирова... С. 96. ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1064. Л. 1401; Д. 1058. Л. 891, 899. Депутат-кадет В.В. Лашкевич, когда шел в Думу 2 ноября, был уверен, что она уже закрыта Там же. Д. 1059. Л. 904.. Член Государственной Думы М. Воронков писал 30 ноября 1916 г.: «Неопределенность сидеть в Питере. Есть такое предположение, что каждая фракция запретила своим членам разъезжаться по домам. Последние дни передавали слухи о возможности образования общественного кабинета, но теперь все меньше и меньше верят. Положение действительно напряженное, в верхах какие-то комбинации назревают, но об истинных намерениях ничего неизвестно. Упорно говорили, что предполагается высокоторжественное совместное заседание Думы и Совета в присутствии государя» Там же. Д. 1064. Л. 1403..
Погрязшую в слухах и сплетнях Думу изобразил в декабре 1916 г. художник А. Радаков. На его карикатуре «Наша зоология» в образе летучей мыши под сводами Таврического дворца парил депутат П. Крупенский, который отличался тем, что «все время перепархивает от депутатов к министрам и обратно - со всеми шепчется и переносит туда и сюда разные вести и сплетни» Радаков А.А. Наша зоология // Новый Сатирикон. 1916. № 50. С. 8.. Как впоследствии выяснилось, Крупенский был платным осведомителем Департамента полиции и внес свою лепту в «заражение» сознания властей конспирологическими слухами.
В декабре 1916 - январе 1917 г. политическая ситуация в стране окончательно вышла из-под контроля власти, пребывавшей в полной растерянности и питавшейся, как и все общество, слухами. В основе этих слухов лежали страхи, в том числе перед Государственной Думой. Конспирологическое сознание, оживающее тогда, когда теряется связь с реальностью, рисовало картины думского заговора. Петроградское охранное отделение со ссылкой на слухи сообщало: «Передают, как слух, о том, что накануне минувших рождественских праздников или в первые дни таковых состоялись якобы какие-то законспирированные совещания представителей левого крыла Государственного совета и Государственной думы» Буржуазия накануне Февральской революции. М.; Л., 1927. С. 161..
Тем самым слухи становились источником информации для исполнительных органов власти, определяя их последующие шаги. В другой записке петроградская охранка пыталась реконструировать планы Государственной Думы по организации переворота, ссылаясь на сообщение агента о проходившем 30 декабря 1916 г. совещании у П.П. Рябушинского: якобы после роспуска Государственной Думы она планирует переехать в Москву и оттуда обратиться к народу с воззванием о том, что правительство ведет страну к гибели. Организацией распространения воззвания на фронте должен был заняться А.И. Гучков Буржуазия накануне Февральской революции. С. 165.. В начале февраля 1917 г. представители консервативных кругов пугали друг друга в письмах слухами о том, что П.Н. Милюков собирается захватить в стране власть ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1070. Л. 45..
Слухи о секретных совещаниях депутатов, вместе с информацией о деятельности рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета, приводят к версии об их тесной связи. Накануне ареста рабочей группы 26 января 1917 г. Глобачев передает информацию, полученную от агентов, что рабочей группой ЦВПК управляют Родзянко и Милюков (sic!), которые с ее помощью пытаются организовать 14 февраля, в день открытия Думы, шествие к Таврическому дворцу, во время которого народ должен потребовать от Думы создать Временное правительство, или «правительство спасения» ГА РФ. Ф. 111. Оп. 5. Д. 669а. Л. 12-19.. В докладе сообщалось, что Гучков с князем Львовым считают «мечты о захвате власти при содействии демонстративно выступивших масс населения неосуществимыми», поэтому они разработали план, основанный на «уверенности в неизбежности “в самом ближайшем будущем” дворцового переворота, поддержанного всего-навсего лишь одной-двумя сочувствующими этому перевороту воинскими частями» Там же. Л. 14.. Эти же слухи приводил в своем докладе и градоначальник А.П. Балк. Эта ошибочная информация приводит к ошибочным действиям властей, которые лишь приближают трагическую развязку: ликвидация рабочей группы, созданной для разрешения конфликтов рабочих с заводской администрацией, делает невозможным мирный исход забастовки на военном Путиловском заводе, результатом чего стал локаут 22 февраля, выбросивший на улицу 36 тысяч человек, которые на следующий день присоединились к забастовке женщин-работниц, требовавших хлеба. Считая именно Думу виновной в начавшихся 23 февраля беспорядках, император распоряжается ее распустить, что переводит депутатов на сторону восставших. Тем самым в январе - феврале 1917 г. слухи стали значимым стимулом действий властей, реализуя упомянутую функцию «самоосуществляющегося пророчества». Напуганные предчувствиями грядущей революции власти, поверив слухам о заговорах в Государственной Думе, ЦВПК, бросили силы на «предотвращение» революции, чем только ускорили ее приближение.
Таким образом, слухи, являясь естественной структурой повседневности, выполняют разнообразные функции в жизни общества. Однако в кризисные периоды истории, когда нарушается доверие между властью и обществом, важную роль в чем играет государственная цензурная политика, происходит ограничение общественных свобод, разрастается информационный кризис, проявляющийся в повышении удельного веса устной, неофициальной информации, носящей дискредитирующий власть характер. Переход слухов с повседневного уровня на уровень политический делает их важным фактором политики, предопределяющим ошибочные стратегии власти и общества, которые ведут к революции.
крестьянский слух беллетристика образованный
Литература
1. Аксенов В.Б. «Сказка о царе и мировой войне», или Опыт реконструкции мифологического дискурса российских крестьян в 1914-1917 гг. // Acta Slavica Iaponica. 2014. Vol. 34. P. 17-47.
2. Аксенов В.Б. «Черное авто» как символ революционного насилия в 1917 г.: фобия, мифологема, эмоциональный стимул // Антропологический форум. 2017. № 32. С. 112-141.
3. Аксенов В.Б. Слухи, образы, эмоции: массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914-1918). М., 2020. 992 с.
4. Аксенов В.Б. Война патриотизмов: пропаганда и массовые настроения в России периода крушения империи. М., 2023. 488 с.
5. Булдаков В.П. Красная смута: природа и последствия революционного насилия. М., 1997. 965 с.
6. Булдаков В.П., Леонтьева Т.Г. Война, породившая революцию. М., 2015. 720 с.
7. Булдаков В.П. Метанарративы и микронарративы Русской революции: к переосмыслению сложившихся представлений // Столетие русской революции 1917 г. и ее значение в мировой истории и культуре. Будапешт: Russica Pannonicana, 2018. С. 77-90.
8. Булдаков В.П. У истоков Первой мировой войны: смута в европейских умах // Вестник Тверского государственного университета. Серия «История». 2022. № 2 (62). С. 5-27.
9. Гайлит О.А. Исследовательские возможности слухов и проблемы их изучения в работах современных историков // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2018. № 4 (20). С. 45-52.
10. Колоницкий Б.И. К изучению механизма десакрализации монархии (слухи и «политическая порнография» в годы Первой мировой войны) // Историк и революция. СПб., 1999. С. 72-86.
11. Колоницкий Б.И. «Трагическая эротика»: образы императорской семьи в годы Первой мировой войны. М., 2010. 664 с.
12. Побережников И.В. Общественные настроения в уральской деревне XVIII-XIX вв.: опыт классификации слухов // Уральский исторический вестник. 1995. № 2. С. 58-73.
13. Поппер К. Нищета историцизма // Вопросы философии. 1992. № 8. С. 49-79.
14. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. М., 1998. 224 с.
15. Розенталь И.С. Политические клубы, кружки, салоны // Очерки русской культуры: конец XIX - начало XX в. Т. 2: Власть. Общество. Культура. М., 2011. С. 161-201.
16. Стогов Д.И. Правомонархические салоны Петербурга-Петрограда (конец XIX - начало XX в.). СПб., 2007. 310 с.
17. Alport G, Postman L. Psychology of rumor. N.Y.: Henry Holt and Company, 1947. 269 p.
18. Knapp R. A psychology of rumor // Public Opinion Quarterly. 1944. № 8 (1). P. 22-37.
19. Merton R.K. Social theory and social structure. N.Y.: Simon and Schuster, 1968. 702 p.
20. Shibutani T. Improvised news. A sociological study of rumor. Indianapolis, 1966. 262 p.
21. Tesich S. A government of lies // Nation. 1992. Vol. 254. No. 1. P. 12-14.
22. Thomas W.I., Thomas D.S. The child in America: Behavior problems and programs. New York: Knopf, 1928. 583 p.
References
1. Aksenov V.B. (2014), “The tale of the tsar and the World War, or the experience of reconstructing the mythological discourse of Russian peasants in 1914-1917”, Acta Slavica Iaponica, vol. 34, pp. 17-47.
2. Aksenov V.B. (2017), “ `Black auto' as a symbol of revolutionary violence in 1917. Phobia, mythologeme, emotional stimulus”, Antropologicheskii forum, no. 32, pp. 112-141.
3. Aksenov V.B. (2020), Slukhi, obrazy, emotsii: massovye nastroeniya rossiyan v gody voiny i revolyutsii (1914-1918) [Rumors, images, emotions. Mass moods of Russians during the war and revolution (1914-1918)], Moscow, Russia.
4. Aksenov V.B. (2023), Voina patriotizmov: propaganda i massovye nastroeniya v Rossii perioda krusheniya imperii [The war of patriotisms. Propaganda and mass attitudes in Russia during the collapse of the empire], Moscow, Russia.
5. Buldakov V.P. (1997), Krasnaya smuta: priroda i posledstviya revolyutsionnogo nasiliya [The Red Troubles. The nature and consequences of revolutionary violence], Moscow, Russia.
6. Buldakov V.P., Leont'eva T.G. (2015), Voina, porodivshaya revolyutsiyu [The war that spawned the revolution], Moscow, Russia.
7. Buldakov V.P. (2018), “Metanarratives and micronarratives of the Russian revolution. On a rethinking of established perceptions”, in Stoletie russkoi revolyutsii 1917 goda i ee znachenie v mirovoi istorii i kul'ture [The centenary of the Russian revolution of 1917 and its significance in world history and culture], Russica Pannonicana, Budapest, Hungary, pp. 77-90.
8. Buldakov V.P. (2022), “At the origins of the First World War. Turmoil in European minds”, Vestnik Tverskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya “Istoriya”, vol. 62, no. 2, pp. 5-27.
9. Gailit O.A. (2018), “Research possibilities of rumors and issues of their study in the works of modern historians”, Herald of Omsk University. Series “Historical Studies”, vol. 20, no. 4, pp. 45-52.
10. Kolonitskii B.I. (1999), “Towards the study of the mechanism of monarchy desacralization (Rumors and `Political pornography' during the First World War)”, in Istorik i revolyutsiya [Historian and revolution], Saint Petersburg, Russia, pp. 72-86.
11. Kolonitskii B.I. (2010), “Tragicheskaya erotica”: obrazy imperatorskoisem'i vgody Pervoi mirovoi voiny [“Tragic erotica”. Images of the imperial family during the First World War], Moscow, Russia.
12. Poberezhnikov I.V. (1995), “Public sentiments in the Ural village of the 18th - 19th centuries. An experience of rumors classification”, Ural'skii istoricheskii vestnik, № 2, pp. 58-73.
13. Popper, K. (1992), “The poverty of historicism”, Voprosy filosofii, № 8, pp. 49-79.
14. Propp V.Ya. (1998), Morfologiya volshebnoi skazki [The morphology of the fairy tale], Moscow, Russia.
15. Rozental' I.S. (2011), “Political clubs, circles, salons”, in Ocherki russkoi kul'tury: konets XIX - nachalo XX veka. T. 2: Vlast'. Obshchestvo. Kul'tura [Essays on Russian culture. Late 19th - early 20th c. Vol. 2: Power. Society. Culture], Moscow, Russia, pp. 161-201.
16. Stogov D.I. (2007), Pravomonarkhicheskie salony Peterburga-Petrograda (konec XIX - nachalo XX veka) [Right-monarchical salons of St. Petersburg-Petrograd (late 19th - early 20th century)], Saint Petersburg, Russia.
17. Allport G., Postman L. (1947), Psychology of rumor, Henry Holt and Company, New York, USA.
18. Knapp, R. (1944), “A psychology of rumor”, Public Opinion Quarterly, vol. 1, № 8, pp. 22-37.
19. Merton, R.K. (1968), Social theory and social structure, Simon and Schuster, New York, USA.
20. Shibutani, T. (1966), Improvised news. A sociological study of rumor, Indianapolis, USA. Tesich, S. (19920, “A government of lies”, Nation, vol. 254, № 1, pp. 12-14.
21. Thomas W.I., Thomas D.S. (1928), The child in America. Behavior problems and programs, Knopf, New York, USA.