Итак, принимая во внимание все новеллы гражданского законодательства 2019 г., появившиеся под воздействием цифровизации общества и, как следствие, цифровизации права, позволим себе утверждать, что российская правовая действительность фактически лишена такого правового явления, как смарт-контракт. Однако, поскольку гражданское законодательство не запрещает осуществления подобных сделок, считаем возможным изучить функции этого правового явления при помощи метода правового моделирования.
По верному замечанию В. П. Реутова, использование функционального подхода исследователем предполагает первоочередное выяснение того, по отношению к чему выявляется та или иная функция правового явления [10, с. 15]. Определение функций смарт-контракта в рамках настоящего исследования преследует решение нескольких задач:1) обоснование
конкретного гражданско-правового эффекта, возникающего в результате вступления в правоотношения, опосредованные смарт-контрак- том; 2) выявление видовых признаков смарт- контракта с позиции его правовой сущности, оставляя за рамками настоящей статьи техническую сторону вопроса, которая, безусловно, присутствует; 3) определение самостоятельного места смарт-контракта в системе российского гражданского права. В силу обозначенных задач, можно резюмировать, что выявление функций смарт-контракта в рамках данного научного изыскания происходит по отношению к гражданским правоотношениям, опосредованным таким правовым инструментом, как смарт-контракт. Важно определить, каковы особенности возникновения, изменения и прекращения гражданских прав и обязанностей, которые облечены в форму «смарт-контракта».
В отсутствие правовых норм, специально посвященных смарт-контрактам, выявить подлинный перечень их функций достаточно сложно. Результаты такого исследования носят весьма условный характер. По этой причине обратим внимание на те функции смарт-кон- трактов, которые присущи им в иностранных юрисдикциях и при этом актуальны для трансформации российского гражданского законодательства.
Функция формы гражданско-правовой сделки.Как уже было отмечено ранее, в отечественной цивилистике превалирует точка зрения на смарт-контракт как особую разновидность письменной формы договора. Так, А. А. Волос небезосновательно заметил, что смарт-контракт играет ведущую роль на стадии заключения сделки при определении условий вступления в соответствующее правоотношение [3, с. 25]. Иными словами, смарт-контракт выполняет функцию электронной формы сделки: в этом смысле технология блокчейн, лежащая в основе смарт-контракта, позволяет сторонам гражданско-правовой сделки отказаться от привычной письменной формы договора при условии законодательного признания действительности такой электронной формы. При этом добавим, что это не единственная функция смарт-контракта, что обусловливает вывод о некорректности определения смарт-контракта исключительно через форму сделки, игнорируя при этом иные его функциональные характеристики.
Функция способа обеспечения исполнения обязательства.Обеспечительные качества смарт-контракта делают идею его имплементации в отечественный правопорядок через способы обеспечения исполнения обязательств крайне привлекательной для российских уче- ных-юристов. Однако, как мы обращали внимание ранее, такой подход весьма уязвим в силу ряда обстоятельств. Любой способ обеспечения исполнения обязательства порождает самостоятельное акцессорное гражданско- правовое обязательство, призванное «обслуживать» основное обязательство. В итоге участники гражданских правоотношений вступают в два обязательства: например, в обязательство по поставке и в обязательство по неустойке на случай просрочки исполнения основного обязательства. Однако смарт-контракт порождает лишь одно «цельное» гражданско-правовое обязательство по поставке. Его обеспечительная функция проявляется в самой технологии - блокчейн, которая позволяет соответствующему договору исполняться самостоятельно при выполнении сторонами соответствующих условий. Эта особенность технологической стороны смарт-контракта и обусловливает его особую обеспечительную функцию. Однако признание этой функции, превалирующей при определении родовидовых признаков смарт-контракта, вряд ли оправданно.
Функция способа исполнения обязательства. Интересно отметить, что глава 22 ГК РФ - «Исполнение обязательств» - не содержит такого специального термина, как «способ исполнения обязательства», однако подобное словосочетание весьма прочно вошло в циви- листический терминологический аппарат в значении особенностей реализации прав и обязанностей, возникших из обязательства. Так, специфическим способом исполнения обязательств следует признать исполнение посредством внесения долга в депозит, нормативно закрепленное в статье 327 ГК РФ. Отдельным способом исполнения обязательства следует также считать механизм реализации обусловленного исполнения обязательства, статуиро- ванного в результате широкомасштабной реформы обязательственного права Российской Федерации О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации: Федер. закон от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ. иРГ: http://www.pravo.gov.ru(дата опубликования: 09.03.2015).. Так, согласно статье 327.1 ГК РФ, «исполнение обязанностей, а равно и осуществление, изменение и прекращение определенных прав по договорному обязательству, может быть обусловлено совершением или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон». Как мы уже отмечали, некоторые исследователи института смарт-контракта предлагают связать его именно с этой нормой с учетом его условной природы. Итак, способ исполнения обязательства отвечает на вопрос «как исполняется обязательство, в чем особенности исполнения?». В этом смысле смарт- контракт действительно обладает определенной спецификой, поскольку права и обязанности сторон, возникающие из этого правоотношения, исполняются непривычным для традиционного гражданского оборота способом - через компьютерную программу, специальную информационную технологию. Следовательно, вступая в подобные отношения, его участники выражают свое согласие на такой способ реализации их субъективных гражданских прав и обязанностей.
Функция надлежащего самоисполнения гражданско-правового обязательства.Исполнение гражданско-правовых обязательств надлежащим образом считается одним из основополагающих принципов обязательственного права. Однако свойство «самоисполнимости» смарт-контракта, столь непривычное для традиционных гражданско-правовых сделок, позволяет нам квалифицировать эту особенность смарт-контракта в качестве его функции с учетом того эффекта, который оно оказывает на гражданско-правовые обязательства. В целом эта функция находится в увязке с функцией способа обеспечения исполнения обязательства, однако не тождественна ей. Так, эстонские ученые H. Eenmaa-Dimitrieva и M. Schmidt- Kessen интересно отмечают: «Учитывая, что доверие снижает риски в экономическом обмене, мы объясняем, как конкретный механизм доверия, лежащий в основе принудительного исполнения смарт-контрактов (доверие без участия сторон), предоставляет возможности для создания новых рынков и изменения существующих». Ученые заключают, что смарт- контракт может стать эффективным инструментом, обеспечивающим повышение автономии потребителей и демократизацию торговли [15, р. 245]. Действительно, участники имущественного оборота, вступая в те или иные гражданско-правовые сделки, зачастую преследуют разнонаправленные интересы, что порождает эффект недоверия сторон друг к другу: возникает проблема обеспечения баланса интересов сторон, если исполнение обязательства прямо или косвенно связано с волей и волеизъявлением одной из сторон сделки. В то же время смарт-контракт снимает эту проблему, поскольку исполняется без участия сторон. Очевидно, что цифровизация публичного пространства приводит к повышению доверия к компьютерному коду. Тайваньские ученые, отмечая надежность транзакций без участия третьей стороны, их отслеживаемость и необратимость, приходят к выводу о невозможности нарушения условий договора, существующего в форме смарт-контракта [14].
Таким образом, смарт-контракт выполняет в праве следующие функции: 1) функцию формы гражданско-правовой сделки; 2) функцию способа обеспечения исполнения обязательства; 3) функцию способа исполнения обязательства; 4) функцию надлежащего самоисполне- ния гражданско-правового обязательства.
Роль технологии блокчейн при исполнении смарт-контракта
Широта сфер применения смарт-контрак- та как особого информационного инструмента обусловлена технологией блокчейн и иными подобными информационными технологиями. По мнению китайских ученых C. Braghin,
S.Cimato, E. Damiani, «смарт-контракт - это исполняемый код, который запускается поверх блокчейна для облегчения, выполнения и обеспечения выполнения соглашения между ненадежными сторонами без участия доверенной третьей стороны. Децентрализованный аукцион гарантирует большую прозрачность и позволяет избежать обмана аукционистов» [12, р. 56].
Именно блокчейн обладает рядом безусловных преимуществ, которые могут быть перенесены в правовое поле. Так, R. Philipp, G. Prause, L. Gerlitz в своей совместной статье описывают преимущества блокчейн и смарт- контрактов: «Смарт-контракты - это скрипты на вершине технологии блокчейн. Они представляют собой форму автоматизации, с помощью которой слои посредников могут быть сокращены или даже полностью заменены. Соответственно, блокчейн-интеллектуальные контрактные системы снижают транзакционные и исполнительные издержки, а также время процесса. Более того, мы утверждаем, что блок- чейн и смарт-контракты могут облегчить межорганизационное сотрудничество и лежащие в их основе бизнес-процессы. Таким образом, они способны поддерживать интеграцию предпринимателей в транснациональные цепочки поставок путем снижения высоких барьеров входа и ослабления доминирующих позиций крупных игроков» [26, р. 365].
Итак, блокчейн, как новая технология, оказывает решающее воздействие на механизм исполнения гражданско-правового обязательства, содержащегося в смарт-контракте: правоотношение облекается в новую форму, что неизменно влечет трансформацию и его содержания. Следовательно, смарт-контракт - это качественно новое явление.
Специфические особенности смарт-контракта, которые необходимо учесть законодателю
При позитивации смарт-контракта в том или ином виде необходимо учесть ряд специфических особенностей применения смарт- контракта.
Во-первых, законодатель через принимаемые нормы права должен обеспечить неукоснительное соблюдение основополагающих норм-принципов гражданского права при исполнении гражданско-правовых обязательств с использованием смарт-контрактов.
Во-вторых, для распространения смарт- контрактов на все без исключения гражданско- правовые сделки, в том числе те, которые требуют государственной регистрации либо нотариального удостоверения, законодатель должен создать, по всей видимости, государственные информационные платформы, которые позволяли бы исполнять обязательства без обращения к посредникам - государственному регистратору, нотариусам, риелторам, юристам и т.д.
В-третьих, отдельного рассмотрения требует вопрос о распространении смарт-кон- трактов на потребительскую сферу с учетом необходимости соблюдения принципа защиты слабой стороны сделки и других гражданско- правовых норм, регулирующих особенности правового статуса потребителя.
В-четвертых, необходимо определиться в правовом статусе цифровых финансовых активов, без чего невозможна позитивация смарт- контракта. Так, например, до сих пор нет четкого понимания, чем является криптовалюта. На этот счет существует небезынтересная судебно-арбитражная практика. Так, Ульяновский областной суд в одном из дел пришел к выводу о том, что, в отсутствие специального нормативно-правового регулирования криптовалюты в Российской Федерации, указанные правоотношения находятся за рамками правового поля и не подлежат судебной защите. По мнению суда, вступая в подобные правоотношения, участники гражданского оборота несут риск неблагоприятных последствий, связанных с участием в этих отношениях1.
В другом деле Московский городской суд рассматривал весьма примечательный случай: ресторан принял от клиента оплату услуг общественного питания криптовалютой, что послужило причиной привлечения ресторана к административной ответственности по статье 15.25 КоАП РФ (нарушение валютного законодательства и актов органов валютного регулирования). Суд, отказывая в удовлетворении требований прокурора, пришел к выводу о том, что виртуальная валюта не являются валютной ценностью Апелляционное определение Ульяновского областного суда от 31.07.2018 по делу № 33-3142/2018 [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс». Решение Московского городского суда от 18.04.2018 по делу № 7-4313/2018 [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»..
В свою очередь, Девятый арбитражный апелляционный суд в одном из своих постановлений пришел к выводу о том, что виртуальная валюта является объектом гражданских прав и, согласно статье 128 ГК РФ относится к «иному имуществу». Следовательно, может быть включена в конкурсную массу должника Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018 № 09АП-16416/2018 по делу № А40- 124668/2017 [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «Кон- сультантПлюс»..
Наконец, в-пятых, наиболее остро стоит вопрос обеспечения безопасности сделок, исполнение которых предполагает использование смарт-контрактов. Этим ключевым вопросом озадачен весь зарубежный научный мир: специалисты разных отраслей науки изучают механизмы, которые могли бы обеспечить полную безопасность подобных сделок, поскольку блокчейн и иные подобные информационные системы крайне уязвимы. Так, китайские ученые A. Singh, R. Parizi, Q. Zhangотмечают, что блокчейн, как распределенная вычислительная платформа, позволяет пользователям развертывать части программного обеспечения (известные как смарт-контракты) для множества децентрализованных приложений следующего поколения без привлечения доверенной третьей стороны. Однако преимущества смарт-контрактов имеют свою цену. Как и в большинстве технологий, существуют потенциальные угрозы безопасности, уязвимости и различные другие проблемы, связанные с смарт-контрактами. Написание безопасных и надежных смарт-контрактов может быть чрезвычайно сложным из-за различных бизнес- логик, а также уязвимостей и ограничений платформы [28].