Автор отмечает, что интересующие, волнующие его "проблемные" точки науки могут быть не восприняты как таковые другими людьми. Между тем это абсолютно естественно и только подтверждает существующую вариативность, укорененную даже не столько в языке, сколько в области социального. Отсюда вытекает, что когда люди спорят о языке, они, на самом деле, часто не могут прийти к соглашению по поводу устройства общества [Ibid, р. 26].
По мнению У. Брауна, "Идеология не есть искажение коммуникации, но риторика базовой коммуникации... Выполняя интегративную функцию, идеология также носит базовый и неизбежный характер" [12, р. 5]. Ученые выражают свои идеологические предпочтения, уже выбирая предмет своего исследования, очерчивая его определенным кругом, по их мнению, актуальных проблем.
"Эта книга посвящается тем, кто борется за право быть услышанными", - открывает свою работу профессор МкЭнери [13, р. 1]. Его коллега Г. Мотнер, развивая критический метод, приводит строки известного израильского поэта Иехуды Амихай, подтверждающие необходимость сомнения не только в "устоявшихся истинах", но и в собственных убеждениях [14, р. 1]:
From the place where we are right Flowers will never grow In the spring
The place where we are right Is hard and trampled Like a yard
But doubts and loves Dig up the world Like a mole, a plow.
And a whisper will be heard in the place Where the ruined House once stood.
Г. Мотнер одной из целей своей книги называет "распространение настроений сопротивления не подвергающемуся критической оценке наплыву (spill-over) языка маркетинга и его чрезмерно активному перенятию социальными институтами, не относящимся к сфере бизнеса" [Ibid, p. 3]. Автор считает, что, с практической точки зрения, важно способствовать росту осознания в обществе агрессивного характера лексики из области экономики, проникающей за пределы ей отведенного дискурса, "просачивающейся" в условиях все более явственной материализации человеческих ценностей в те участки коммуникации, где она не уместна. В этом отношении, такая лексика подобна воде в погребе, - вода жизненно необходима людям, - но в погребе она разрушительна [Ibid, p. 4]. Исследователь понимает, что, даже будучи осведомленными о вредных лингвистических последствиях "засилья" слов маркетинга, не все откажутся от них, и, тем не менее, он верит, что между неосознанным употреблением и сознательным - большая разница. На данном этапе многие люди "поглощаются" экономическим дискурсом, - по своей наивности или в результате бессилия противостоять этому в целом негативному процессу они даже не замечают происходящего, не задумываются над ним [Ibid].
На том месте, где мы правы,
Цветы никогда не вырастут По весне
Место, где мы правы --
Затоптанный и жесткий Грунт
Но сомнения и любовь,
Словно плуг или крот,
Отроют мир.
И шепот будет услышан
На том самом месте, где когда-то
Разрушенный дом стоял.
[Перевод автора статьи]
Исследователь, таким образом, остается в рамках критического дискурс-анализа, провозглашающего "Осознание - первый шаг к освобождению" [15, р. 1].
Критический подход при его видимых преимуществах над другими еще не означает, что найден ключ к тому, какой все же должна быть позиция ученого по отношению к объекту изучения. Дело в том, что внутри самой критической лингвистики идут споры по рассматриваемому вопросу, - иногда звучат призывы к более радикальной манифестации политических воззрений.
Г. Мотнер отвергает крайнее проявление социальной ангажированности: автор довольствуется положением "умеренного радикала" (tempered radical). "Умеренный радикал" бросает вызов status quo, но сдержан в своем стремлении изменить ему современное общество. Это, однако, не предполагает отсутствие гнева (обыгрывается второе значение слова tempered - вспыльчивый, горячий) по поводу несправедливости или тем более оправдывает бездействие.
Несмотря на это, "умеренный радикал" подвергается нападкам как со стороны консерваторов, для которых он слишком революционен в своих убеждениях, так и со стороны либерально настроенной общественности, для которой он недостаточен прогрессивен. Для многих "умеренный радикал" - лицемер" [14, р. 3].
Это не единственная проблема, с которой сталкивается ученый, работающий в критической парадигме исследований. Г. Мотнер отмечает противоречие между своим статусом профессора, работающего в "Университете Экономики и Бизнеса", и взглядами, которые он пропагандирует. Исследователь все же уверен: "Как многие ученые, поддерживающие критическую традицию, я могу себе позволить быть верным своему институциональному происхождению, и одновременно не бояться рубить сук, на котором я сижу. Умеренный радикал комбинирует много противоречивых качеств - по-настоящему в стиле постмодерн" [Ibid].
Тенденция безбоязненно заявлять о своих политических и идеологических амбициях, выдвигать требования социальных перемен наблюдается и в некоторых русскоязычных работах. Так, Б. Вурм в одной из своих статей, посвященных обсценной лексике и ее эксплуатации мужчинами с целью унижения женщин, призывает к "пониманию гендерных проблем в политическом плане (курсив наш. - АА)" [16].
Вообще, по мнению автора данной статьи, отдельные области языкознания (в частности исследования, проводимые в области обсценной лексики), с одной стороны, "отвоевывают" себе право на существование, а с другой - они изначально направлены на актуальные социальные проблемы и порой просто не могут обойти "острых углов" политических дискуссий.
Достаточно противоречивое отношение к тому, насколько ученый должен быть социально ангажирован, наблюдается в рассуждениях С.Г. Кары-Мурзы. Занимаясь изучением манипуляции, он, с одной стороны, убежден в том, что наука обязана рассматривать реальность "беспристрастно и нейтрально, не давая никому моральных оценок" [8, с. 12]. Но с другой стороны, сам исследователь не последователен в своей приверженности этому правилу, признаваясь, что "...скрывать свои установки бесполезно и даже вредно" [там же, с. 14]. "Поэтому, - обозначает свою точку зрения автор, - предпочитаю предупредить, что книга написана с позиций неприятия манипуляции и общественным и личным сознанием" [там же, с. 14-15].
В заключение выразим мысль, которая уже неоднократно прослеживалась "между строк": проблема того, должен ли ученый выражать свои субъективные, идеологические, политические установки или нет, имеет принципиальное значение. Тем не менее, на горизонте философии науки пока не видно однозначного ответа на поставленный вопрос. Более того, не предполагает ли такой "однозначный ответ" сам по себе должную степень субъективности, даже предвзятости, не говоря уже об отрицании, попрании справедливого права каждого на свою точку зрения?
И все же считаем, что любому ученому (не только лингвисту) необходимо задуматься над возможным решением рассмотренной проблемы, по крайней мере, для себя самого. Более того, представляется, что предварение гуманитарного исследования разъяснением степени влияния политических и идеологических (в том числе личностных) факторов на него позволит пролить свет на соотношение политики-идеологии, с одной стороны, и науки - с другой, как минимум, в контексте конкретной работы. В том, что эта связь между, казалось бы, трудно совместимыми сферами человеческой деятельности существует, не сомневаемся: "сильный" политико-идеологический дискурс проникает и в науку, в том числе - в виде субъективных представлений ученого, которые часто "объективируются", - хотим мы того или нет.
Список источников и литературы
1. Водак, Р. Язык. Дискурс. Политика [Текст] / Р. Водак; пер. с англ. и нем. - Волгоград: Перемена, 1997. - 139 с.
2. Ван Дейк, Т.А. Дискурс и власть: Репре- 48 зентация доминирования в языке и коммуникации [Текст] / Т.А. ван Дейк; пер. с англ. Е.А. Кожемякина и др. - М.: Книжный дом "ЛИБРОКОМ", 2013. - 344 с.
3. Делокаров, К.Х. Проблема объективности научного знания: историко-когнитивный аспект [Текст] / К.Х. Делокаров // Epistemology & Philosophy of Science. - 2012. - № 3. - Т. 33. - С. 114-129.
4. Витгенштейн, Л. Культура и ценность. О достоверности / Л. Витгенштейн; перс. с англ. Л. Добросельского [Текст]. - М.: АСТ: Астрель, 2010. - 250 с.
5. Меняющаяся социальность: контуры будущего. - М.: ИФРАН, 2012. - 267 с.
6. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна [Текст] / Ж.-Ф. Лиотар; пер. с франц. Н.А. Шматко. - М.; Санкт-Петербург: Изд-во "АЛЕТЕЙЯ", 1998.
7. Конш, М. Философская ориентация [Текст] / М. Конш; пер. с фр. В.Ю. Быстрова и А.В. Шестокова. - СПб.: Русский Миръ, 2012. - 384 с.
8. Кара-Мурза, С.Г. Манипуляция сознанием. Век XXI [Текст] / С.Г. Кара-Мурза. -- M. : Алгоритм, 2015. - 464 с.
9. Мечковская, Н.Б. Социальная лингвистика [Текст] / Н.Б. Мечковская. - М.: Аспект Пресс, 2000 - 208 с.
10. Фуко, М. Воля к знанию [Текст] / М. Фуко; пер. с фр. Ю.А. Власовой. - СПб.: МИР, 2014. - 287 с.
11. Machan, T.W. Language anxiety. Conflict and change in the history of English [Техб] / T.W. Machan. - Oxford University Press, 2009. - 302 p.
12. Brown, W.P. Structure, role, and ideology in the Hebrew and Greek texts of genesis 1:12:3 [Техб] / W.P. Brown. - Atlanta, Scholars Press, 1993. - 268 p.
13. McEnery, T. Swearing in English. Bad language, purity and power from 1586 to the present [Техб] / T. McEnery. - Routledge, 2009. - 276 p.
14. Mautner, G. Language and the market society. Critical reflections on discourse and dominance [Техб] / G. Mautner. - Routledge, 2010. - 215 p.
15. Fairclough, N. Language and power [Техб] /
N. Fairclough. - Longman Group, 1989. - 259 p.
16. Вурм, Б. Русский мат, или обморок перед порнографической дилеммой [Текст] / Б. Вурм // "Злая лая матерная...": сб. ст. / под ред. В.И. Жельвиса. - М.: Ладомир, 2005. - С. 215-236.
REFERENCES
1. Brown W.P., Structure, role, and ideology in the Hebrew and Greek texts of genesis 1:12:3, Atlanta, Scholars Press, 1993, 268 p.
2. Delokarov K.H., Problema objectivnosty nauchnogo znania: istoriko-kognitivny aspect, Epistemology & Philosophy of Science, 2012, No. 3. pp. 114-129.
3. Fairclough N., Language and power. Longman Group, 1989, 259 p.
4. Focault M., Volya k znaniyu, St. Petersburg, MIR, 2014, 287 p.
5. Kara-Murza S.G., Manipulatsiya soznaniem. Vek XXI, Moscow, Algoritm, 2015, 464 p. (in Russian)
6. Konsh M., Philosophskya orientatsiya, St. Petersburg, MIR, 2012, 384 p. (in Russian)
7. Lyotard J.-F., Sostoyaniepostmoderna, per. s franc. N.A. Shmatko, Moscow; Sankt-Pe- tersburg, ALETEJYA, 1998.
8. Machan T.W., Language anxiety. Conflict and change in the history of English, Oxford University Press, 2009, 302 p.
9. Mautner G., Language and the market society. Critical reflections on discourse and dominance, Routledge, 2010, 215 p.
10. McEnery T., Swearing in English. Bad language, purity and power from 1586 to the present, Routledge, 2009, 276 p.
11. Menyashaysya sotsiolnost: kontury budush- ego, Moscow, 2012, 267 p. (in Russian)
12. Metschkovskya N.B., Sotsialnya lingivistika, Moscow, Aspect Press, 2000, 208 p. (in Russian)
13. Van Dejk T.A., Diskurs I vlast. Representat- sya dominirovanya v yazyke I kommunikat- sii, Moscow, LIBROCOM, 2013, 344 p. (in Russian)
14. Wittgenstein L., Kultura i cennost, O dosto- vernosti, Moscow, AST, Astrel, 2010, 250 p. (in Russian)
15. Wodak R., Diskurs. Politika, Volgograd, Pe- remena, 1997, 250 p. (in Russian)
16. Wurm B., "Russkii mat ili obmorok pered pornographytsiskoi dilemmoi", in: "Zlaya maternay...", Collection of scientific papers, ed. VI. Zhelvis, Moscow, Ladomir, 139 p. (in Russian)