На современном этапе общественно-экономического развития Российской Федерации наблюдаются такие регрессивные явления, характеризующие социальную инерцию, как: несовершенство законодательной, правовой и инвестиционной базы; спад производства, банкротство и устойчивая инфляция; торможение инициатив, нововведений и демократизации общества; бюрократизм, формализм и догматизм со стороны властных структур; узость подхода к решению многих социальных проблем и принятие государственной властью решений, противоречащих интересам развития общества и т.д. [1].
Регрессивные изменения могут быть вызваны негативными воздействиями на ход социального, инвестиционного развития и отклонением от намеченного пути, и прежде всего, сложными, противоречивыми условиями и инерционностью в системе государственного управления [2].
В основе современных представлений о социальной инерции лежит принцип каузальной атрибуции (причинной обусловленности социально-философских феноменов и явлений). Если обратиться к толкованию принципа каузальной атрибуции, то можно умозаключить, что инерция, будучи социально-философским феноменом [3], наделена собственной причиной и одновременно выступает в качестве детерминанты другого явления, причем причина и следствие образуют вектор времени, приходящий из прошлого, пронизывающий настоящее и скрывающийся в будущем. Сама причина дифференцируется на обстоятельства (носящие внешний характер), при которых нечто происходит, совершается, а также на условия (носящие внутренний характер), благодаря которым это «нечто» происходит [4].
Сущностное определение инерции должно учитывать ее комплексный характер, т.к. она является имманентным свойством абсолютно всех социальных систем. В современном научном дискурсе социальная инерция определяется как некая абстракция для отражения свойства системы (материи) сохранять устойчивое, равномерное движение в результате отсутствия или уравновешивания внешних воздействий [5].
Исследование общественного развития с позиций инерции предполагает учет в социальной системе всего многообразия взаимодействующих сил, выяснение того, каким образом реформирование различных структур общества может порождать сдерживающие его силы; каким образом развитие общественных отношений, их законов и противоречий способно к пробуждению не только движущих, но и тормозящих сил в ходе общественного прогресса, а также как «в ходе поддержки представителями демократических реформ могут воспроизводиться условия для проявления у них пассивности» и бегства от действительности [6].
Социальная инерция считается спутником движения и покоя, в отличие от торможения, направленного на замедление уже существующего движения и требующего специальных усилий, инерция автоматически, стереотипно продолжает прежний процесс. Заметим, что сочетание инерционных механизмов и сознательного торможения представляет определенную опасность для общественного развития.
В своей статье, посвященной осмыслению феномену структурной инерции и организационным изменениям, зарубежные исследователи М. Ханнан и Д. Фриман, утверждают, что отличительной чертой организации как всякой системы общественного развития является не адаптивность, а инерционность, связанная с внутренними и внешними факторами. Структурная инерция, с точки зрения этих авторов концепции «структурной инерции», весьма затрудняет и даже блокирует своевременную реализацию адекватных изменений организационной системы. По их мнению, факторы появления инерции как феномена системных противоречий общественноэкономического развития, имеют внутреннюю и внешнюю природу:
- к внутренним факторам можно отнести динамику развития социальных и политических коалиций; тенденции системы создавать нормативы на основе отдельных прецедентов; необратимые социально-экономические затраты на производственные и социальные объекты, оборудование, персонал; социальный инерция каузальный
- к внешним факторам появления системной инерции можно причислить легитимность социально-политической экономической деятельности; утрату институциональной поддержки; правовые, социальные, экономические, культурные и иные барьеры при начинании определенной деятельности и окончании ее; отношение обмена с другими организациями - инвестиции, которые невозможно ни приобрести, ни списать как затраты на обычное повседневное оборудование [7].
Инерция предстает как устойчивое сохранение определенного рода изменений. Но при этом социальную инерцию не стоит редуцировать к устойчивости как одной из характеристик состояния общественно-экономической системы [8], ибо инерция является тождеством противоположностей и противоречий. Т.е. социальная инерция как феномен системных противоречий общественного развития определяется следующими моментами:
- соотношением противодействующих, разнонаправленных факторов: передового и консервативного, изменчивости и устойчивости;
- изменением масс носителей общественных связей и отношений;
- соотношением инновационного и ретроспективного, нарождающегося и отмирающего;
- соотношением количественного и качественного изменения общественно-экономического развития;
- взаимодействием объективного и субъективного в процессе общественного взаимодействия, социальных связей и отношений.
По мнению М.Л. Калужского, системные противоречия общественного развития носят разноплановый характер. Они обусловлены различиями задач и особенностей общественной организации на разных структурных уровнях социальных систем [9].
Принято обозначать два вида противоречий в социальных системах - внутренние противоречия (между интересами внутреннего и внешнего социальных уровней); и внешние (между интересами внешнего и внутреннего социальных уровней) [9,с. 69].
При рассмотрении проблем взаимодействия общественно-экономических интересов в масштабе государства можно выделить три уровня таких интересов: макросоциальный (федеральный), мезосоциальный (региональный), микросоциальный (индивидуальный). Для первого уровня характерен примат интересов целостности государства, для регионального - приоритет интересов социально-экономического развития регионов (в особенности с учетом зависимости регионов от федерального центра). На микросоциальном уровне личные интересы всегда ставятся выше государственных. В качестве примера можно привести тот факт, как непродуманно установленные на федеральном уровне «граничные рамки» объективно провоцируют обострение противоречий между региональной и территориальной подсистемами государственного устройства России. Причем усиление общественно-экономических противоречий происходит по мере ухудшения финансового положения в обществе.
В целом, можно обозначить следующие системные противоречия социально-экономического развития, детерминированные социальной инерцией:
а) противоречия, связанные с социально-экономическим обеспечением регионов;
б) противоречия, сопряженные с несовпадением социально-экономических интересов;
в) противоречия, связанные с разделением финансовых потоков [9, с. 76].
Непонимание объективного характера системных противоречий лишь усугубляет их последствия. Очевидно, что игнорирование микросоциальных и мезосоциальных (региональных) проблем неизбежно приводит к замедлению разрешения макросоциальных противоречий [10].
Как отмечает Б. Карлоф, согласно «теории социальной инерции и динамического консерватизма, социальные системы ведут борьбу за сохранение статус-кво, за то, чтобы ничего не менять. Именно поэтому организационные структуры первоначально игнорируют сигналы о грядущих переменах, затем начинают противиться им, стремятся противостоять их воздействиям и, в конце концов, пытаются удержать их в каких-то минимальных границах» [11, с. 54].
При рассмотрении социальных реформ в системе образования, здравоохранения, в экономической системе в России становится очевидно, что зачастую всевозможные противоположные воздействия на социально-экономические процессы либо не устраняются, тормозятся, либо преодолеваются с проволочками и большими задержками. В конечном итоге проявляется закономерность, отражающая зависимость между взаимодействующими факторами развития общественно-экономических связей и отношений и ускорением реформирования социальной системы общества. Данная закономерность позволяет обнаружить социальную инерцию, способность общественно-экономических связей сохранять определенную устоявшуюся форму развития.
Как подчеркивает Д.Г. Шмуйло, негативный опыт всего периода переходной социально-экономической системы ретроспективно продемонстрировал неприглядную картину на мезосоциальном уровне: когда региональные сообщества утратили «стратегическое управление развитием, они стали ареной столкновения конкурирующих сил за захват и передел собственности, ареной войны за власть маленьких политиков и криминального капитала» [6, с. 154].
Таким образом, анализ феномена социальной инерции показывает ее внутреннюю двойственность и требует разрешения противоречий, заложенных в ней [12].
Учет фактора инерционности в исследовании проблемы системных противоречий российского общественно-экономического развития в дальнейшем необходим для выявления истинной природы возникновения социальной инерции, преодоления социокультурного кризиса в обществе и поиска путей преодоления инерционности.
Литература
1. Гафиатулина Н.Х., Самыгин С.И. Социальная коммуникация в профилактике конфликтов: учебно-методическое пособие. М.: РУСАЙНС, 2016. 164 с.
2. Гнатюк М.А. Проявление инерционности в системе государственного управления современной России в условиях деформированной корпоративной культуры // Социально-гуманитарные знания. 2017. № 11. С. 204-208.
3. Гнатюк М.А. Феномен социальной инерции как предмет социально-философского изучения // Гуманитарий Юга России. 2017. №2 (6). С.118-125.
4. Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1999. С. 205.
5. Афонасова М.А. Предпосылки преодоления инерции регионального экономического развития в условиях санкционной политики и ресурсных ограничений // Экономика: вчера, сегодня, завтра. 2015. № 1-2. С. 47-57.
6. Шмуйло Д.Г. Инерционные явления в управлении народным хозяйством // Инновационное развитие: материалы Первого молодежного экономического форума. Петрозаводск, 2009. С. 152-155.
7. Hannan M., Freeman J. Structural Inertia and organizational change // American Sociological Review. 1984. Vol. 49. N2. P. 149-164.
8. Порохин А.В. Устойчивость как определяющая характеристика состояния социально-экономической системы // Фундаментальные исследования. 2014. №12 (ч. 4). С. 816-821.
9. Калужский М.Л. Методологические основы анализа системных противоречий общественного развития: монография. 2013. 135 с.
10. Гафиатулина Н.Х. Моделирование социально-политических процессов в условиях неопределенности. Учебное пособие в двух частях. Часть I. Ростов-на-Дону: ЮФУ - Азов, 2013. 164 с.
11. Карлоф Б. Деловая стратегия: концепция, содержание, символы. М., 1991. 239 с.
12. Гнатюк М.А. Социокультурный механизм проявления инерционной составляющей в российской исторической реальности: социально-философский подход // Научная мысль Кавказа. 2017. №2.С.19-22.