Социально-политическое значение диаспор для развития государств Юго-Восточной Азии
Ван Юнхао
Аннотация
Данная статья раскрывает социально-политическое значение диаспор в системе международных экономических и политических отношений в Юго-Восточной Азии, описываются национально-культурные особенности развития разных государств региона в свете функционирования на их территории национальных групп населения. На примере тайской и китайской диаспор описываются особенности их расселения, деятельности и влияния на внутрирегиональные политические и социальные процессы. Отмечается интеграционное следствие ослабления национального влияния родины на этнические группы переселенцев, укрепляющееся в результате противостояния граждан общим проблемам, решаемым членами диаспор совместно с местным населением. И напротив, рассматривается дезинтеграционный сценарий существования мигрантов в принимающем социуме, а также ассимилятивные процессы разного уровня, обусловленные влиянием на диаспоры основного этнического сообщества. В качестве яркого примера последнего описывается явление китаизации Южно-Азиатского региона под влиянием упрочения позиций Поднебесной на международной арене.
Ключевые слова: Юго-Восточная Азия, диаспоры, нация, современный мир
Abstract
Wang Yonghao. Socio-Political Significance of Diasporas for the Development of Southeast Asian States
This article reveals the socio-political significance of the disparity in the system of international economic and political relations in Southeast Asia, describes the national and cultural features of the development of different states in the region in the light of the functioning of national population groups on their territory. Using the example of the Thai and Chinese diasporas, the features of their settlement, activities and influence on intraregional political and social processes are described. There is an integration consequence of the weakening of the national influence of the motherland on the ethnic groups of immigrants, which is strengthened as a result of the opposition of citizens to common problems solved by members of diasporas together with the local population. On the contrary, the disintegration scenario of migrants' existence in the host society is considered, as well as assimilative processes at different levels due to the influence of the main ethnic community on diasporas. As a vivid example of the latter, the phenomenon of the Sinification of the South Asian region is described under the influence of the strengthening of China's positions in the international arena.
Keywords: Southeast Asia, diasporas, nation, modern world
Диаспора - это совокупность людей одной нации, вынужденных по разным причинам покинуть место своего происхождения (Ле Ань Куан, 2010). Само слово происходит от греческого біаспора («диаспора») - «рассеивать» и первоначально использовалось для обозначения расселения евреев, которые были вынуждены покинуть страну сотни лет назад и сегодня рассеяны по всему миру. Следовательно, оно тесно связано с идеей изгнания. Современное значение этого понятия было расширено, и теперь оно трактуется как любая нация, общность или группа людей, рассредоточенных за пределами страны происхождения.
Причины, порождающие диаспоры, разнообразны и могут быть связаны с религиозными, этническими, социальными и политическими конфликтами, а также с экономическими проблемами. Наличие любой из них может привести к тому, что группа людей будет вынуждена покинуть место своего происхождения (Мосяков, 2008).
До начала Второй мировой войны Юго-Восточная Азия оставалась зоной, почти полностью контролируемой европейскими империями, сделавшими большинство стран региона своими вассальными территориями (Ефремова, 2018). Они проводили политику разжигания этнических конфликтов для обеспечения принципа управления «разделяй и властвуй». Культурное и религиозное разнообразие населявших зависимые государства этносов и факт относительно позднего национально-образовательного процесса являлись поддерживающими факторами для такого положения дел в Юго-Восточной Азии (Золотухин, 2011).
Поэтому можно сделать вывод о том, что этническое самосознание народов в регионе формировалось в условиях политического и религиозного насилия со стороны европейских государств. Попытки установления политического господства азиатских государств-лидеров (Япония, Таиланд), направленные против периферийных районов континента, создавали аналогичную ситуацию.
Антиколониальный национализм как общественное явление, несомненно, способствовал возникновению диаспор в разных регионах Малайи, Индонезии или Бирме в 40-50-х годах ХХ века, он являлся выражением усилий местных элит на пути к собственной независимости. Такие настроения в регионе сохранялись и в 1960-70-е гг. на фоне Индокитайского конфликта и Зимней войны.
Интеграция населения на фоне антиколониальных убеждений позволяла гражданам противостоять местным националистам и этническим сепаратистам в Ачехе, Паттани или Молуккахи выражалась в попытках построить единое сообщество. Исследователи отмечают, что в тот временной промежуток сила воздействия антиколониального национализма в регионе заметно ослабевает (Kang, 2007). Это связано, с одной стороны, со все более отдаленной исторической перспективой, что также является результатом глобализационных процессов, а с другой - с возрастающей пространственной мобильностью населения и прогрессивной культурной трансгрессией.
В сущности, колонизаторы, кроме осуществления контроля экономической и политической сфер, редко стремились глубоко проникнуть в культурную область своей периферии. Единственное исключение составляет политика Испании на Филиппинах, проводившаяся в 1571-1898 годах.
Правители в Мьянме, Сиаме и Камбодже стремились поддерживать определенные формы общности среди местного населения, чаще всего прибегая к религиозным нормам, однако придворная культура веками сохраняла свой элитный характер, а контакты правящих групп с населением были крайне ограничены. Так, строительство филиппинского государства основывалось на структурах, оставшихся от трех столетий испанского господства. Местные диаспоры, такие как тагалог, себуано или илокано, не могли повлиять на направления политики постколониального государства (Найданов, 2016).
В Индонезии, начиная с 20-х годов XX в., обозначили свои интересы такие национальные группы, как яванцы, минангкабау, батаки, несмотря на структурную слабость местного общества и отсутствие институциональной поддержки. Антиколониальные движения сделали ставку на единую модель государства, апеллирующую к лозунгам общей паниндонезийской Родины, народа и языка. Часть лидеров стремилась, правда, следовать традициям старого государственного национализма по европейскому образцу. Однако за пределами Камбоджи, Вьетнама или Лаоса с трудом проходило простое прославление доколониального прошлого. Традиция прежней государственности использовалась скорее для дополнительной легитимности омнипотенции власти. Уже в независимой Бирме или Индонезии это нашло выражение в жестоких репрессиях против всех, кто восстал против государства.
Рассмотрим процесс становления национального самосознания народов стран Юго-Восточной Азии на примере Таиланда и живущих на его территории национальных меньшинств. Страна долгое время воспринималась, нередко и западными исследователями, как государство культурной, религиозной и лингвистической однородности, окруженное многонациональными и мультикультурными соседями. По сути, этническая структура Таиланда была намного сложнее, чем отмечалось в разных научных трудах: наибольшую из групп, населяющих Таиланд, составляли наследники этнической группы Тай-Кадай, которых в наши дни чаще всего называют центральными тайцами, сиамцами или этническими тайцами. Эта группа исторически обосновалась в бассейне реки Менам вокруг современного Бангкока. Их диалект стал основой официального национального языка Таиланда. Из Тай-Кадая происходят и другие, более мелкие, тесно связанные с сиамцами языковые группы, предки которых пришли из Северной Бирмы, Лаоса или южного Китая - чане и луэ.
Другим национальным меньшинством Таиланда является диаспора Тай-Лао, которая проживает на территории Лаоса и Камбоджи - провинции Исаан, с конца XVIII века находившаяся под тайским контролем. К концу XIX века она была разделена на ряд относительно независимых княжеств, правители которых оставались вассалами тайского короля.
Укреплению чувства обособленности жителей Исаана способствовала и политика Бангкока, связанная с жестоким подавлением волнений в этом регионе в конце XIX века и во второй половине XX века. Оплотом идентичности, но в то же время и центрами политического противостояния здесь стали монастыри, поддерживающие северную разновидность тхеравадского буддизма.
На северо-востоке и в центральной части Таиланда проживает многочисленная группа людей, говорящих на языках Пху Тхай, Йо, Лао Сонг или Лао Пхуан. Это потомки иммигрантов, прибывших сюда из Лаоса еще в XIX веке.
На третьем месте по численности в Таиланде - население Хон Луанга, этих людей называют также и северными тайцами. Термин «Хон Луанг» буквально означает «народы из княжеств» и относится к людям, проживающим на исторических территориях образовавшегося на рубеже XIII-XIV вв. королевства Ланна, которое постоянно находилось в разной степени зависимости от других государств - сначала от Бирмы, а затем от южных соседей из Сиама. Сегодня государство характеризуется высоким уровнем осознания его гражданами своей культурной и политической обособленности.
Население Хон Луанга составляет около 18,8 % от всех граждан Таиланда, представители этой диаспоры проживают в северных районах страны - в Чиангмае, Лампанге и Лампуне (Попков, 2003). Хон Луанг, как и исаанцы, являются группой, ежедневно владеющей диалектом лаосского языка, хотя их язык (юань) существенно отличается от него. Однако следует помнить, что несходство религиозных традиций и обрядов способствовало и здесь сохранению идентичности жителей региона, а практика записи священных текстов на юане позволила обеспечить языковую обособленность некоторым диаспорам.
Относительно немногочисленную группу населения, наиболее удаленную по месту проживания от остальной части страны сообщества, составляют малайцы. Для многих из них дополнительным источником идентичности является обращение к общей исторической традиции независимого султаната Паттани.
Упомянутые диаспоры возникли в результате длительного процесса эволюции и трансгрессии. Очень медленно рождались разделяемые всеми (или почти всеми) их представителями этнические и генеалогические мифы; формировалось чувство общей идентичности, основанное на почве сходного исторического опыта, близости культуры, религии и языка.
В конце концов исполнительной силой интеграционных процессов в обществе Таиланда стало государство, являющееся конечным катализатором национально-образовательных тенденций. Исторический опыт государства нельзя назвать простым.
С одной стороны, Тайское королевство в XIX веке было вынуждено пережить насильственную модернизацию государственных структур. Конфронтация страны с новой геополитической реальностью, возникшая в результате экспансии европейских колониальных держав в Юго-Восточной Азии, несла за собой подражательное принятие различных западных институтов и идей. Правящая династия Чакри предприняла тогда, вопреки прежней политико-культурной традиции, попытки навязать единую национальную идентичность различным этническим общинам, населявшим периферийные районы королевства.
С другой стороны, следует помнить о том, что Сиам как одно из немногих государств Азии никогда не оказывался непосредственно под чьей-либо колониальной властью. Мерой успеха построения современного государства стал здесь отчасти сам факт сохранения суверенитета и территориальной целостности на протяжении правления династии Чакри.
Следует сказать о том, что возникновение диаспор в структуре какого-либо общества нередко приводило не к сплочению населения, а напротив - к его разобщению на фоне неприятия «чужаков». В этом отношении стоит упомянуть китайскую диаспору, с которой связано такое общественное явление, как «второстепенная китаизация». Под данным термином представляется феномен растущей представленности и самоутверждения этнических китайцев в странах Юго-Восточной Азии. Другими словами, гордость за свою нацию, публичное празднование китайских ритуалов, а также установление и укрепление социально-экономических и культурных связей с прародиной предков (иногда воображаемой) стали ключевыми символами для данной диаспоры.
Усиление национального самосознания этнических китайцев - результат трех процессов: ослабления институционального подавления их культуры и самобытности, которое продолжалось на протяжении большей части периода холодной войны; усилий Поднебесной по налаживанию контактов с китайскими общинами Юго-Восточной Азии и огромных возможностей, открываемых экономическим подъемом Китая, в результате поддержки которого этническая китайская община, обладающая значительным культурным и социальным капиталом, смогла обозначить свою идентичность.
В прошлом правительства стран Юго-Восточной Азии были полны решимости ослабить китайское влияние на национальные экономики, добиться однозначного уточнения статуса гражданства проживающих на этих территориях китайцев, прекратить иностранную деятельность среди них и продолжить образовательную и политическую интеграцию своих граждан иного происхождения. В то время китайцы в Юго-Восточной Азии считались чужаками, и это восприятие отчасти было порождено колониальной политикой «разделяй и властвуй».