Для социологов прикладного профиля (полстеров, политтехнологов, маркетологов, социальных работников) наступили также непростые времена. Будем откровенны, социологическое ремесло - это не нейротехнологии и не органическая химия, самостоятельно освоить которые невозможно. Любой мыслящий человек с классическим фундаментальным образованием способен постичь базовые принципы сбора и анализа социологической информации, ведь именно так и было в период возрождения социологии в советское время - во время «спонтанной, имплицитной междисциплинарности» [11. С. 14], а открытый доступ к цифровым ресурсам, социальным сетям, программным платформам Big Data (с последующими метафорическими интерпретациями информации) создает реальную альтернативу, если не угрозу, социологическим данным, которые добывают профессиональные социологи [12, 13].
Если несколько лет назад крылатую фразу экс-председателя Правительства РФ Д.А. Медведева о том, что для учителей и преподавателей есть масса прекрасных мест, где можно заработать деньги «быстрее и лучше, тот же самый бизнес», общество, в особенности работники бюджетной сферы, встретило с негодованием и даже враждебно, то на текущий момент это суждение кажется вполне конструктивным аргументом, причем аргументом не отдельных должностных лиц по отношению к преподавателям высшей школы, а самого «общества».
Общество, конечно, не может генерировать эти аргументы - в чем-то конструктивные, а в чем-то до сих пор болезненные - без участия лидеров мнений, экспертов, авторитетов и активной жизненной позиции самих социологов. Тренд на личную ответственность за успешность своей карьеры и благополучие в жизни, который задают сегодня отнюдь не политики, а многочисленные коучи и психологи (пришедшие на «рынок знаний» в том числе из академической среды), отчетлив как никогда. Кому как не социологам, особенно приверженцам субъективистской парадигмы, осознавать личную ответственность и связанную с ней необходимость долгосрочных (но от этого не лишенных риска) инвестиций в свою научно-проектную деятельность, повышение квалификации, диверсификацию компетенций, а также значимость проработки плана «Б», допустим, возможности перехода из системы науки и высшего образования в «тот же самый бизнес».
В завершение разговора об «обществе для социологов» пусть каждый читатель, защитивший как минимум одну диссертацию, честно сам себе ответит на такой вопрос: «Ощутило ли общество (или определенное количество человек на планете, в регионе, стране) жизнь более легкой, счастливой и простой, хотя бы в одной сфере, после защиты моей научно-квалификационной работы?» Скорее всего, в лучшем случае это будет чрезвычайно узкий социальных круг: члены семьи, близкие люди, соратники, способные искренне порадоваться нашему успешному вхождению в сообщество носителей сакрального социологического знания. А ведь еще О. Конт, на котором прочно и не совсем заслуженно, по мнению А.Б. Гофмана, закрепился ярлык радикального позитивиста, призывал к формуле «жить для других», т.е. подчинять научные, моральные, политические идеи альтруистическим чувствам [14. С. 115].
Социологи постоянно ищут и непременно находят социальные проблемы, кризисы, парадоксы, противоречия в обществе. Получается, что инициативно, а в иных случаях и по заказу, исследуя ту или иную часть социальной реальности, мы порою пытаемся ответить на вопросы, которые никто не задавал. Однако эта особенность присуща любой системе научного знания, не только социально-гуманитарного. Невзирая на своего рода «проклятие знанием», а именно чрезвычайное, может быть, избыточное отраслевое и идейно-теоретическое разнообразие, заумную риторику, эпизодические отрывы даже эмпирических проектов от реальной жизни социология - фундаментальная наука, проверенная временем. И что немаловажно - до сих пор весьма привлекательная для молодых исследователей.
По нашему субъективному мнению, социологам (не всем, но многим) для гармонизации отношений со своим «объектом» (обществом) следует отказаться от притязаний на капитал символический власти в формате «мы знаем об обществе больше, чем само общество знает о себе», ибо сами социологи, независимо от техник сбора социальной информации, сталкиваются с дилеммами участия в мире, который они же изучают [15]. Одна из интегральных задач социологии, как и социального института науки в целом, состоит в конструировании новых пространств понимания, способных установить продуктивные коммуникации между различными группами акторов [16. С. 245].
Социология для социологии
«Можем ли мы отступиться от большинства народа и все же оставаться учеными?» - задавался риторическим вопросом брехтовский Галилео Галилей в легендарном монологе заключительной части пьесы «Жизнь Галилея». Поразмышляем над этим вопросом и мы, но уже в контексте социальной значимости социологической теории не только для общества, но и для самих социологов.
В современном социально-гуманитарном знании прослеживается тенденция корректировки представления о социологии как науке для общества к представлению о социологии как науке для самой себя - науке, обслуживающей в первую очередь когнитивные интересы ученых. Сам формат дискуссий и различного рода методологических семинаров о будущем теоретической социологии позволяет говорить о социологии как научной области знания о логике развития социологии как науки. Звучит это, конечно, все странно и даже дико, но хотя бы иногда социологу нужно быть честным: если не с пресловутым «обществом» и «социальными институтами», сослуживцами, студентами, заказчиками социологических исследований и грантодателями, средствами массовой коммуникации и политиками, то с самим собой. Из-за методологической многоквартирности, граничащей временами с методологическим анархизмом и индивидуализмом, социологи теряют способность адекватно понимать не то что процессы в обществе, но и друг друга, а иногда самих себя. Играизированные практики, стирающие связь между символами и реальностью, прочно обосновались не только в повседневности общества постмодерна [17. С. 152], но проникли и в саму социологию. И. Шубрт вполне резонно утверждает, что и студенты, и некоторые преподаватели зачастую увлечены скорее «игрой в социологию», чем работой над темами научных исследований с неоспоримой социальной и профессиональной значимостью [18. С. 7].
Социологи постоянно транслируют то ли обществу, то ли самим себе мысль о том, что ни экономика, ни политика, ни семья, ни образование, ни здравоохранение, ни культура и прочее, и прочее, без социологии не проживут и эффективно функционировать не смогут, однако оценки самих социологов по поводу статуса и перспектив российской и мировой социологии противоречивы. Нередко высказываются мнения, конституирующие дискурс кризиса в социологии [19], об утрате ею своей предметности, размывании дисциплинарных границ, засилье эмпирических научно-исследовательских практик. Б.З. Докторов, изучающий на протяжении почти двадцати лет историко-биографическим методом российскую социологию, напротив, говорит о ее «возрождении через второе рождение» [20. С. 132]. В этом плане история социологии в частности биографический подход, выступает смысловым ключом к познанию не только самой себя, но и способом исследования социума, а именно социокультурного контекста, условий, факторов, повлиявших на деятельность, творческое наследие, социализацию того или иного советского / российского социолога и даже целых поколений гуманитариев.
Подобно клиническому психотерапевту, помогающему посредством собственной психики справиться пациенту с жизненными трудностями, осознав свои истинные потребности, травмы и глубинные мотивы, социология помогает человеку, может и незаметно, окольными путями, соотносить личные представления, ценности, установки с ментальными программами значимых для него социальных групп и общностей. В глобальном отношении социологическое мышление предлагает обществу интеллектуальную вакцину против социальной деградации и повседневных манипуляций, а на локальном уровне социология открывает перед студентами и преподавателями уникальный мир инсайтов самопознания и саморазвития - важнейших атрибутов идеологии непрерывного образования.
И.Т. Касавин высказывает важную идею о том, что знание в современном смысле есть критика знания: «Оно усматривается в обнаружении когнитивных разрывов, обманчивости и пустоты знака, амбивалентности любого высказывания, бесконечной незавершенности всякого текста. В знании нет успокоения, оно лишь обнажает многочисленные риски человеческого существования» [10. С. 219]. Социологическое знание и воображение, в свою очередь, развивают не столько чувство метода, умение задавать вопросы и отвечать на них с некоторой уверенностью в том, что ответы окажутся более или менее долговечными, сколько пристальное внимание к словам, которые мы используем в обыденной и научной жизни, к степени их общности и логическим взаимосвязям между ними [21. P. 120].
Прежде чем торопиться «спасать» мир, диагностировать аномные состояния и лечить социальные болезни общества, социолог, как и психотерапевт, должен позаботиться о себе, и социологическое сообщество способно ему в этом помогать и направлять. Если социолог будет существовать на грани выживания, если он будет несчастен, голоден, неудовлетворен жизнью и не будет располагать перспективами социально-статусного продвижения, то он первый возненавидит, возможно сам того не осознавая, то общество, которое пытается так тщетно «изучить» и «исправить». Для этого и нужны социология социологии и социология для социологии - взращивать здоровые мировоззренческие установки, воспроизводить академические ценности и работающие в реальной познавательной ситуации методологические лекала. Тогда внешние вызовы социологической деятельности, вроде идеологизации научно-исследовательских практик и перетекания теоретического дискурса академической социологии в социологию коммерческую [22], удастся если не нивелировать полностью, то органично к ним адаптироваться, прежде всего, будущему поколению университетских социологов, родившихся в начале 2000-х гг., чье детство невозможно представить вне контекста цифровизации повседневной жизни.
Заключение
Изначально социология задумывалась исключительно как наука об обществе и ради общества в триединстве интегральных функций: познавательной, управленческой и идеологической. Но теоретико-методологическое, парадигмальное, а позже - эмпирическое и отраслевое расщепление социологии естественным образом повлекло дифференциацию научного сообщества и научно-исследовательских практик. Поэтому сегодня сосуществуют социологи-романтики, занимающиеся «настоящей», канонической социологией «не за страх, а за совесть» - для общества с целью его преобразования в лучшую сторону, социологи-прагматики, фокусирующиеся не только на формальном разрешении значимых для общества социальных и научных проблем, но и ожидающие от общества позитивного подкрепления (прежде всего финансового и статусного) познавательной активности. Обособленно держатся метасоциологи, интеллектуально возвышающиеся над романтиками и прагматиками, исследующие социологию в интересах самой социологии. В реальной жизни, как правило, представлены смешанные формы профессиональной деятельности: ведь романтики трудятся тоже не бесплатно, прагматики живут не только для себя, метасоциологи снабжают методологией не только методологию, но и эмпирические исследования, практические проекты, а кому-то (их можно назвать социологами-центристами) в идеале удается совмещать познание ради познания с познанием ради социоинженерии и смыслоориентации масс.
Вероятно, в самой постановке основного научного вопроса, в заглавии статьи, уже содержится логическая ошибка, а точнее - концептуальное предубеждение о том, что в глобальном плане кто-то кому-то что-то задолжал или не додал в необходимом объеме. Каждый социолог сам определяет для себя сферу профессиональных интересов и меру ответственности за результаты научно-исследовательской и преподавательской деятельности, равно как и общество, если конкретнее - социально-территориальная общность (студенты, работодатели, вузы, государственные управленцы, работники масс-медиа, профсоюзы), имеет право артикулировать свои потребности и предъявлять социологам требования, претензии, запросы - все то, что мы дипломатично называем социальным заказом.
Список источников
1. Subrt J. The Perspective of historical sociology: the individual as homo sociologicus through society and history. Bingley: Emerald Group Publishing, 2017. 294 p.
2. Антоновский А.Ю. «Хоть дерево гнило, да благо нам мило» (народная поговорка) // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2021. № 60. C. 228-235.
3. Столярова О.Е. Наука и идеалы гуманизма // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2021. № 60. C. 248-253.
4. Волков Ю.Г., Лубский А.В. Социология как способ самопознания общества // Социологические исследования. 2018. № 7. С. 3-12.
5. Луман Н. Самоописания. М.: Логос, Гнозис, 2009. 320 с.
6. Subrt J. Individualism, holism and the central dilemma of sociological theory. UK: Emerald Publishing Limited, 2019. 183 p.
7. Тощенко Ж.Т. От философии жизни к социологии жизни // Философские науки. 2015. № 5. С. 104-118.
8. Elias N. The Society of individuals. Oxford: Blackwell, 1991. 258 p.
9. Волков Ю.Г. Приватное пространство: опыт социологической рефлексии солидарист- ского потенциала новой социальной реальности // Социологические исследования. 2017. № 12. С. 20-29.
10. Касавин И.Т. Наука как общественное благо // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2021. № 60. C. 217-227.
11. Аксенова О.В. Практическая социология: трудности концептуализации и спонтанная междисциплинарность // Социологические исследования. 2020. Т. 46, № 10. С. 13-23.
12. Fussey P., Roth S. Digitizing sociology: continuity and change in the internet era // Sociology. 2020. № 54 (4). P. 659-674.
13. Reed D.J. Dancing with Data: Introducing a creative interactional metaphor // Sociological Research Online. 2019. № 25 (4). P. 533-548.
14. Гофман А.Б. Два Конта, два Маркса и два течения российской социальной мысли // Личность. Культура. Общество. 2019. Т. 21, № 3-4. С. 112-123.
15. BurawoyM. Revisits: An outline of a theory of reflexive ethnography // American Sociological Review. 2003. № 68 (5). P. 645-679.
16. Масланов Е.В. Миссия ученого как воля и представление // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2021. № 60. C. 243-247.