Применение в советском гражданском праве большинства институтов римского права приводило также к стандартным объяснениям, наподобие: «Постановления о юридических сделках в наименьшей степени связаны с индивидуальными особенностями места и времени - они наиболее абстрактны и потому в своей основе остаются неизменными на протяжении тысячелетий от римского права до ГК РСФСР». [17]
Постановление от 7.08.1932 г. об охране имущества государственных предприятий, колхозов и коопераций и укреплении общественной (социалистической) собственности определяло в русле римского права, что общественная собственность является основой советского строя, «священной и неприкосновенной, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа». [18]
Рассматривая собственность в римско-правовом духе как «священную и неприкосновенную», что уже достаточно непривычно для советского восприятия, известный советский правовед Н.В. Крыленко был вынужден фантазировать в русле советской идеологии: «Вдумайтесь в этот термин, в это слово. Только зубоскал, несерьезный человек или только скрытый классовый враг может смеяться или зубоскалить по поводу того, что мы называем, и законно называем, вот эту собственность, пропитанную потом и кровью, трудом десятков миллионов, представляющих собой накопление труда 15 лет напряженнейшей работы в тяжелейших условиях, только зубоскал может смеяться по поводу того, что мы говорим, что это для нас священная собственность. Священная - это значит самая близкая, самая дорогая, самая святая, если мы вообще не отказались принципиально от употребления этого слова. Ибо она «освящена» кровью, которую рабочий класс и трудящиеся массы пролили, чтобы отстоять свое социалистическое государство и эту общенародную собственность против покушения бандитов международного капитала и остатков прежних эксплуататорских классов старой царской России». [19] Такие же обоснования рецепции мы можем найти и в современности.
Рецепция права является универсальным инструментом развития любой правовой системы. Особый интерес представляет феномен полномасштабной рецепции, который позволяет решать глобальные задачи, связанные с внешними и внутренними вызовами государственности. Одним из таких вызовов является кризис государственности, связанный с необходимостью модернизации. Такая необходимость может быть связана с внешней угрозой не только военного, но и экономического характера.
Полномасштабная рецепция права в рамках правовых преобразований становится возможной в результате государственно-правового кризиса. В сущности ее можно определить именно как «кризисную» модель рецепции. Это обусловлено тем, что в такие моменты возникает определенный тип сознания, основывающийся на мифах, в том числе и правовых.
Кризис в общественно-политической жизни как следствие ведет к разрушению сложившегося правового менталитета и принудительной адаптации населения к новым политическим реалиям. Возникает своеобразная «кризисная» ментальность, отражающая дезинтегрированное массовое сознание, которое приобретает потокообразный, неустойчивый (лабильный) характер. Кризисная ментальность содержит в себе элементы, отрицательно влияющие на социальную активность населения, создает политическую нестабильность в обществе, подготавливает почву для всякого рода экстремистско-популистских экспериментов [20] и, конечно же, для полномасштабной рецепции иностранного права.
Иными словами, если существуют кризисные общественные явления, то возникает и «спасительная» идея полного или частичного отказа от своего исторического правового прошлого с активным использованием рецепции иностранного права, и наоборот, если в истории права выявляется факт полномасштабной добровольной рецепции, то ее предпосылки можно найти только в государственно-правовом кризисе. Кризисные явления могут возникать как по вине собственной государственной власти, так и со стороны иностранной державы. Ситуация с проигрышем СССР «Холодной войны» наглядно показывает что может реализоваться ситуация когда идут совместные усилия по развалу государства как изнутри, так и извне. Создание такой ситуации - основа любой современной цветочной революции.
Как справедливо отмечает А. Каменский, понятия «кризис» и «радикальные реформы» взаимообусловлены. [21]
Известно, что большинство древнейших реформ (Телепинуса в Хеттском царстве, Эхнатона в Египте, Иосии в Иудее и др.) являются закономерным следствием конфликтов, носящих социально-политический характер либо социально-экономических и политических кризисов. Проводимые же центральной властью преобразования являются лишь методом разрешения конфликта или выхода из кризиса. [22]
Но не только кризисные явления служат основой для полномасштабной рецепции. Активные попытки войти в состав современной цивилизации, провозглашение себя современным государством продиктованы не только и не столько попыткой доступа к различным политическим и экономическим благам, но и опасением внешней агрессии. Такая опасность зачастую приводит к рецепции разнообразных элементов иностранной культуры, способствующей быстрейшему выходу из политического, правового и экономического кризиса.
Достаточно ярким примером может служить рецепция в 1868г. в Японии, где в результате угрозы внешней агрессии был взят курс на отказ от политической самоизоляции и на рецепцию лучших достижений западной культуры. Спешно организованное временное правительство в обращении к микадо обосновала рецепцию так: «… Мы испытываем некоторую тревогу при мысли о том, что могли бы последовать дурному примеру китайцев, которые одних себя считали великими и достойными уважения, а на иностранцев смотрели немногим лучше, чем на зверей, а, в конце концов, стали терпеть от этих самых иностранцев и должны были подчиниться им же. <…> До сих пор наша империя держалась в отдалении от других стран и не имела понятия о силах внешнего Мира, мы думали только о том, чтобы причинять себе как можно меньше беспокойства, и в своем попятном движении мы рисковали быть завоеванными иностранцами». [23]
В ответ японский император дал обещание, что «отжившие методы и обычаи будут уничтожены, и нация пойдет по великому пути неба и земли», что «познания будут заимствоваться у всех наций мира, и Империя достигнет высшей степени расцвета». [24] В результате основательной модернизации японское государство стало конкурентоспособным Западу и смогло победить в русско-японской войне, противостояв мощной, индустриально развитой Российской империи.
Угрозой внешней агрессии можно объяснить и полномасштабную модернизацию Российской империи на основе рецепции западной культуры в XVIII в. Артикулы Воинские 1716 г. представляли собой точный перевод военных артикулов шведского короля Густава-Адольфа 1621-1632 гг., законов императора Леопольда I, датского короля Христиана V, французских ордонансов и регламентов. [25]
Этот военный фактор модернизации в истории России играл определяющую роль. Сама страна - в ее огромных территориальных границах - формировалась в противостоянии постоянному внешнему давлению и периодической агрессии. Поэтому, пока крепостническая абсолютистская Россия громила «передовых» шведов при Петре I, турок при Екатерине Великой и самую «передовую» наполеоновскую Францию, не возникало вопроса, льются пушки на казенных или на частных заводах, руками наемных рабочих или крепостных. [26] Так же не возникало вопросов и в отношении заимствований иностранных правовых институтов. Для модернизации выбиралось только самое необходимое, эффективно работающее в российских условиях.[27]
При анализе и оценке модернизационных проектов прошлого и настоящего, основанных на полномасштабной рецепции западного права, важно видеть истинные мотивы их разработки, те вызовы, на которые они реально отвечали. Например, следует осознать, что советская модернизация 30-х годов осуществлялась перед лицом остро ощущаемой угрозы иностранной интервенции. Именно в результате такого самоощущения широких слоев общества и, одновременно, сверхмобилизационных устремлений власти советская модернизация велась так, как если бы война уже шла, методами военного времени. Такое понимание позволяет иначе оценивать те издержки, на которые было готово идти и шло на деле советское общество. [28]
Рассматривая советскую модернизацию тридцатых годов, необходимо иметь ввиду, что в это время была заложена социальная, экономическая, политическая, государственная и правовая системы, которые в своей совокупности позволили советской политической системе эффективно ответить на внешние угрозы, которые могли привести к тотальному уничтожению советского общества. Нацистская Германия планировала уничтожить большинство населения СССР как неполноценную расу, а оставшуюся часть разместить в резервациях как рабочую силу. США уже в 1946 г. планировали атомные бомбардировки всех крупных городов, в которых проживала треть населения СССР. Эти примеры показывают возможную судьбу российской цивилизации во второй трети XX века, если бы не была проведена глубокая качественная модернизация советского государства на основе ценностей российской цивилизации и ее политической культуры. [29]
Конечно, можно по- разному относиться к недавнему советскому прошлому. Но факт остается фактом: Россия (в облике СССР) к середине ХХ в. была единственной страной в мире, которая осуществила модернизацию, не попав в зависимость от Запада, соединив коллективистскую ценностную парадигму с парадигмой модерна[30], так как все успешные современные модернизации, проведенные на основе рецепции западного права, жестко привязывают такого реципиента к донору. Примером этого явления может служить современная Япония.
Ключевым фактором при модернизации является опора на ментальность населения. Он играет достаточно эффективную роль во всех удавшихся модернизациях. В таких странах закономерно растет национальное сознание. Если такого сознания нет (как в России) - налицо отсутствие модернизации как таковой. В литературе отмечается «парадоксальность» советской модернизации в том, что она осуществлялась на традиционалистской основе, приобретала формы и идеологическое оформление, созвучное настроениям и ценностям традиционного российского общества, и вела к форсированной трансформации и ломке традиционализма в значительной мере под лозунгами его сохранения.[31]
Типичным примером является Корея, где население вследствие модернизации со стороны внешних сил не вестернизировалось, а «кореизировались», т.е. наполнилось национальным содержанием. [32] Аналогичные процессы прослеживаются и в оккупированной США Японии. Известен факт, что формирование современной политической системы Японии под руководством США не привело к идентичности ее политической системы американской. Японская система имеет целый ряд особенностей, в том числе наличие доминантной партии с несколькими фракциями, традицию семейственности (на выборах в палату представителей в 1996 г. из 500 мест 122 перешли сыновьям, деверьям, зятьям и внукам прежних депутатов). [33]
Примером опоры на исторические корни представляет Китай. Известно, что государственная идеология Китая в современный период модернизации опирается на лозунг Мао Цзэдуна: «Использовать древность во благо современности». Другой китайский лидер, Дэн Сяопин, определил цель модернизации китайского государства так: «целью социализма с китайской спецификой является достижение к 2000 г. уровня среднезажиточного общества», связав его с построением «могущественного государства». Им были разработаны основные принципы модернизации, являющиеся ключевыми для современного Китая:
- ориентация на национальные традиции и особенности Китая при строительстве социализма;
- борьба с догматизмом: практика - критерий истины;
- первоочередное внимание на развитие науки и техники;
- ориентация на длительный характер общественных реформ (что связано с экономической и культурной отсталостью страны);
- особый акцент на развитии экономики и производительных сил;
- использование рыночной экономики при общих социалистических принципах управления;
- создание специальных экономических зон как средства привлечения иностранного капитала и передовых технологий;
- принцип политической открытости для внешнего мира.
Современные китайские политики подчеркивают, что главная задача китайского социализма - полномасштабная модернизация при сохранении жизнестойкости одной из древнейших цивилизаций на Земле. Китай лишь использует социалистические методы, рассматривая их не как социальную модель общества, а как своеобразную форму, ускоряющую модернизацию страны. [34]
Конечно, такая модернизация вовсе не исключает саму рецепцию права, а, наоборот, всячески поощряет эффективное заимствование, но в русле китайской национальной специфики. По мнению А.В. Виноградова, социализм с китайской спецификой представляет собой мобилизационную модель социально-исторического развития, избранную китайской цивилизацией для овладения западными методами в целях преодоления разрыва в уровне развития. Использование опыта европейского развития ограничено не только социально-экономическими условиями, но и в не меньшей степени социокультурными традициями.[35] Поэтому России китайский опыт, к сожалению, практически бесполезен. Результатом успешности этой всесторонней модернизации государства, как предполагают аналитики США, будет «появление региональной великой державы» - полностью модернизированного Китая - к 2015 г. [36]
Известно, что идея высвобождает гигантскую энергию. Она может подвигнуть человека на нерациональные поступки, противоречащие земной логике. Только идея дает место для всех видов подвига - интеллектуального, военного, творческого и прочих. [37] Поддержка населением модернизации является необходимым условием успешности модернизации. Советская модернизация является достаточно характерным примером этого. Так, известно, что в проведении коллективизации активно участвовали не только сами крестьяне, но и промышленные рабочие. Более 25 тысяч рабочих в конце 1929-начале 1930 г. добровольно выехали в деревню, чтобы принять участие в колхозном строительстве. Не успела закончиться отправка «двадцатипятитысячников», как среди рабочих в конце января 1930г. родилось новое движение. Рабочие Москвы предложили Моссовету «взять на себя инициативу в посылке членов Моссовета и районных Советов Москвы в сельсоветы и в первую очередь в Советы районов сплошной коллективизации» и вызвать на социалистическое соревнование городские Советы столиц союзных республик и Ленинграда. Эта инициатива быстро распространилась по стране. Учитывая это, Президиум ЦИК Союза ССР издал 16 февраля 1930г. постановление «О Мобилизации членов городских Советов на руководящую работу в сельских Советах и районных исполнительных комитетах в районах сплошной коллективизации». Было решено послать 7,2 тыс. квалифицированных советских работников на срок не менее одного года. [38]