Материал: Соловьев

достигшая ясного сознания своей внутренней бесконечности, стремится

соответственным образом осуществить ее в совершенном обществе

с упразднением уже всяких ограничений не по содержанию только, но и по

объему жизненного взаимодействия.

III

Каждый единичный человек, как личность, обладает возможностью

совершенства, или положительной бесконечности, именно способностью все

понимать своим разумом и все обнимать сердцем, или входить в живое

единство со всем. Эта двоякая бесконечность - силы представления и

силы стремления и действия, называемая в Библии (по толкованию отцов

церкви) образом и подобием Божиим, есть непременная принадлежность

каждого лица, в этом, собственно, состоит безусловное значение,

достоинство и ценность человеческой личности и основание ее

неотъемлемых прав *. Ясно, что осуществление этой бесконечности, или

действительность этого совершенства обусловлена совместностью всех и

не может быть личною принадлежностью каждого, в отдельности взятого, а

усвояется им чрез взаимодействие со всеми, иначе, оставаясь в своей

отдельности и ограниченности, единичное лицо тем самым лишает себя

действительной полноты всего, т. е. лишает себя совершенства и

бесконечности. Последовательно утверждать свою отдельность или

обособленность было бы для лица даже физическою невозможностью. Все,

что есть в жизни общей, непременно так или иначе воздействует на

единичных лиц, усвояется ими и только в них и чрез них доходит до

своей окончательной действительности, или завершения; а если смотреть

на то же самое дело с другой стороны - в жизни личной все

действительное ее содержание получается чрез общественную среду и так

или иначе обуслов-

_______________

*Это значение образа и подобия Божия во внутренней связи и

относительном различии этих терминов есть в сущности то же самое, как

и указанное выше, во второй часть Ясно в самом деле, что бесконечная

сила представления и понимания всего может дать нам лишь образ

("схему") совершенства, тогда как бесконечное стремление, имея целью

действительное осуществление совершенства, есть начало нашего подобия

живому Богу, который есть совершенство не в идее только, а в

действительности, к чему я мы стремимся.

285

лено ее данным состоянием. В этом смысле можно сказать, что

общество есть дополненная или расширенная личность, а личность -

сжатое, или сосредоточенное, общество.

Мировая задача состоит не в создании солидарности между каждым и

всеми - она уже и так существует по природе вещей, а в полном сознании

и затем духовном усвоении этой солидарности со стороны всех и каждого,

в ее превращении из метафизической и физической только в

нравственно-метафизическую и нравственно-физическую. Жизнь человека

уже сама по себе и сверху, и снизу есть невольное участие в

прогрессивном существовании человечества и целого мира; достоинство

этой жизни и смысл всего мироздания требуют только, чтобы это

невольное участие каждого во всем становилось вольным, все более и

более сознательным и свободным, т. е. действительно-личным, чтобы

каждый все более и более понимал и исполнял общее дело, как свое

собственное. Очевидно, только таким образом бесконечное значение

личности осуществляется, или из возможности переходит в

действительность.

Но самый этот переход - это одухотворение, или морализация

солидарности, по природе существующей, есть тоже нераздельная часть

общего дела; исполнение этой высшей задачи зависит в своем

действительном успехе не от одних личных условий, а определяется

непременно и общим ходом мировой истории, или наличным состоянием

общественной среды в данный исторический момент, так что и личное

совершенствование каждого человека никогда не может быть отделено от

общего, личная нравственность - от общественной.

IV

Действительная нравственность есть должное взаимодействие между

единичным лицом и его данною средою (в широком смысле этого слова,

обнимающем все области бытия, высшие и низшие, с которыми человек

практически соотносится). Действительное личное достоинство каждого

несомненно выражается и воплощается в его отношениях. к тому, что его

окружает. В этой лично-общественной действительности постепенно

осуществляются те бесконечные возможности, которые заложены и в самой

природе человеческой - в каждом и во всех. Исторический опыт застает

человека уже восполненным некоторою общественною средой, и затем вся

история есть лишь возвышение

286

и расширение той двусторонней, лично-общественной жизни. Указанные

мною три главные степени, или формации, в этом процессе: родовая,

национально-государственная и универсальная - связаны, разумеется,

множеством промежуточных звеньев, и, помимо этого, высшая форма не

заменяет и не упраздняет всецело низшую, а только, вбирая ее в свою

сферу, видоизменяет ее, из самостоятельного целого делая подчиненною

частью. Так, родовой союз с возникновением государства становится его

подчиненным, частным элементом в виде семьи, в которой родственная

связь не упраздняется, а скорее углубляется нравственно, изменяя

только свое социологическое и правовое значение, переставая быть

основанием независимой власти или собственной юрисдикции.

При переходе от низших форм собирательной жизни к высшим личность

в силу присущей ей бесконечной потенции понимания и стремления к

лучшему является в избранных своих представителях началом движения и

прогресса (динамический элемент истории), тогда как данная

общественная среда, как уже достигнутая действительность, как

законченная в своей сфере и на своей степени объективация

нравственного содержания, естественно представляет косную,

охранительную сторону (статический элемент истории). Когда единичные

лица, более других одаренные или более развитые, начинают испытывать

действие своей общественной среды не как осуществление и восполнение

их жизни, а лишь как внешнее ограничение и препятствие для их

положительных нравственных стремлений, тогда они становятся носителями

высшего общественного сознания, которое стремится затем к воплощению в

новых соответствующих ему формах и порядках жизни.

Всякая общественная среда есть объективное проявление или

воплощение нравственности (должных отношений) на известной степени

человеческого развития; но нравственная личность в силу своего

стремления к безусловному добру перерастает данную ограниченную форму

воплощенного в обществе нравственного содержания и начинает относиться

к нему отрицательно - не к самому по себе, а только к данной низшей

ступени его воплощения. Очевидно, такое столкновение не есть

принципиальное противоречие между личным началом и общественным

началом как таковыми, а только между прежнею и новою стадиями

лично-общественного развития.

287

V

Впервые нравственное значение и достоинство человека проявляются в

родовой жизни *. Здесь мы находим зачаточное воплощение или организацию

всей нравственности: религиозной, альтруистической и аскетической,

другими словами, род есть осуществление личного человеческого

достоинства в самом тесном и основном круге общества. Первое условие

действительного достоинства человека - благоговение перед тем, что

выше его, перед сверхматериальными силами, управляющими его жизнью,

осуществляется здесь в почитании предков или умерших родоначальников;

второе условие личного достоинства - признание такового за другими -

выражается в солидарном взаимоотношении между членами рода, в их любви

и совете; наконец, третье (а с иной точки зрения - первое) условие

человеческого достоинства - свобода от преобладания плотских влечений

- достигается здесь в известной мере посредством того или другого

обязательного ограничения или упорядочения половых сношений в

различных формах брака, а также посредством иных сдерживающих правил

родового общежития, требовавших того стыдения, о котором говорит

древний летописец.

Таким образом, в этом первичном круге человеческой жизни

нравственное достоинство лица во всех отношениях осуществляется

обществом и в обществе. В чем же тут может выразиться и откуда явиться

принципиальное противоречие и противоборство между личностью и

обществом? Отношение между ними прямое и положительное. Общественный

закон не есть что-нибудь чужое для личности, извне на нее налагаемое

вопреки ее природе, он только сообщает определенную, объективную и

постоянную форму внутренним мотивам личной нравственности. Так,

собственное религиозное чувство человека (встречаемое в зачаточном

состоянии уже у отдельных животных) побуждает его чтить тайные причины

и условия его существования, родовой культ предков дает только

предметное выражение этому стремлению; точно так же присущее человеку

чувство жалости склоняет его к справедливому и человеколюбивому

обращению с его родичами, закон общественный только закрепляет этот

личный альтруизм постоянными и определенными формами и дает ему способ

______________

* Разумею род в широком смысле - как группу лиц, связанных в единое

замкнутое общежитие кровным родством и свойством, в какой. бы

основной форме ни проявлялась эта связь - "парной) или "пуналуальной",

матриархальной или патриархальной.

288

верного осуществления (так, защита слабых членов рода от чужой

обиды, невозможная для человека одинокого, организуется в целом роде и

союзе родов); наконец, присущая человеческой личности стыдливость

реализуется в общественных заповедях определенного воздержания. Как

отделить здесь личную нравственность от общественной, когда первая

есть внутреннее начало второй, а вторая - предметное осуществление

первой? Раз правила родового общежития - каковы почитание общих

предков, взаимопомощь родичей, ограничение чувственности браками -

имеют нравственный источник и характер, то ясно, что исполнение этих

общественных правил идет не в ущерб, а в пользу личности. Чем более

единичный член рода входит на деле в смысл родового строя, требующего

благоговения к невидимым, солидарности с ближними и умерения плотских

страстей, тем нравственнее он, очевидно, становится, а чем он

нравственнее, тем выше его внутреннее значение или личное достоинство;

таким образом, подчинение обществу есть возвышение лица. С другой

стороны, чем свободнее это подчинение, т. е. чем самостоятельнее

единичное лицо следует внутренним побуждениям своей нравственной

природы, согласным с требованиями общественной нравственности, тем

более верною и прочною опорою может такое лицо служить для общества;

значит, самостоятельность лица есть основание крепости общественного

союза. Другими словами, между действительным значением личности и

действительною силою общества отношение не обратное, а прямое.

Итак, в чем же на самом деле могло бы выразиться в родовом быту

принципиальное восстание лица против общества и возвышение над ним?

Разве в том, что этот мнимый боец за права личности осквернил бы

гробницы своих предков, надругался бы над своим отцом, опозорил мать,

убил братьев и вступил в брак с родными сестрами? Насколько ясно,

однако, что такие деяния ниже самого низкого общественного уровня,

настолько ясно и то, что действительное осуществление безусловного

личного достоинства невозможно чрез простое отрицание данного

общественного строя.

Нравственное содержание родовой жизни вековечно, ограниченная

форма родового быта неизбежно расторгается историческим процессом при